Эдуард Шауров 
Доминирующий вид

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8206592
«Доминирующий вид / Эдуард Шауров»: АСТ; Москва; 2014
ISBN 978-5-17-087882-6
Аннотация

На планете Трикетерра нет ничего постоянного. Хищники здесь притворяются травоядными, травоядные – хищниками. В одно мгновение ящерица может стать куском камня, а насекомые – превратиться в летящие пули, пробивающие блистер вертолёта…
Бывший проводник, смотритель маленькой биостанции Джейслав Вагош получает задание: переправить группу исследователей на периферийную базу. Ничего сложного, да и к фокусам местного зверья Джейелаву не привыкать.
Но что-то идет не так. Странные и зловещие события происходят одно за другим. Неужели загадочная планета играет с людьми ва-банк?
Или в привычный расклад вмешалась третья, никому не известная сила?

Эдуард Шауров
Доминирующий вид

Глава 1

Пришедшее из ниоткуда острое ощущение опасности вдруг окатило спину и затылок кипятком испарины. Джэй вывернул штурвал влево, и в следующую секунду стекло фюзеляжа треснуло десятками мутных соцветий, как будто по геликоптеру плеснуло с оттяжкой летящей картечью. Шлеп… шлеп, шлеп, шлеп! «Шмель», заваливаясь на левый борт, пошел по крутой дуге, и Джея неодолимо потянуло вправо. Весь перекосившись в узком кресле, он изо всех сил вдавил штурвал в приборную панель. Дремавший на заднем сиденье Чак, ошарашенно скуля и цепляясь лапами, пролетел через маленький салон и шмякнулся о прозрачный пузырь дверцы.
– Зараза, – сквозь зубы прошипел Джей, пытаясь выровнять машину.
Двигатели кроссфлая захлебнулись, и «шмель» провалился к пугающе близким пушистым кронам хлыстовника.
– Зараза! – взвыл Джей.
На самый крайний случай оставалась возможность отстрелить покореженный блистер и попытаться выпрыгнуть, благо ранец джета был за спиной, но Чак скулил где-то под задним сиденьем, и Джей, понимавший, что никак не успевает добраться до щенка, изо всех сил рванул штурвал на себя. Двигатели все же заработали, и кроссфлай слишком поздно дернуло вверх. Пушистое одуванчиковое море фиолетово-розовых крон было уже перед самыми глазами, так близко, что делалось нехорошо в животе, но в последний момент Джей все же увидел просвет и бросил машину в спаси тельную брешь.
«Шмеля» болтало, как пьяного матроса в двенадцатибалльный шторм. Рыжие стебли длинных стволов со всех сторон бросались на кабину, норовя сокрушить шпангоуты фюзеляжа. Геликоптер по замысловатой спирали падал вниз, пока упругая почва, пронизанная корнями деревьев и ходами насекомых, не ударила по колесам. Кроссфлай подпрыгнул на гидравлических рессорах, приземлился несколько набок, но все уже было позади.
Джей несколько секунд сидел, тупо глядя в расстрелянное лобовое стекло, затем толкнул дверцу. В ушах плыл комариный звон. Ступая по упругой подстилке из зеленого мха, мужчина обошел нос побитого вертолета, который уже начал по инерции убирать лопасти несущих винтов, и поднял дверь пассажирского салона.
Чак до сих пор прятался под сиденьем. Вид у него был виновато-пристыженный.
– Вылезай, заячья душа, – сказал Джей, оставляя дверку открытой, и пошел вокруг кроссфлая.
Стабилизаторы уже почти втянулись, но, судя по всему, они были в относительном порядке, боковые фонари тоже мало пострадали, а вот система охлаждения и воздухозаборники были убиты в хлам, да и лобовой блистер представлял из себя печальное зрелище. Отметины от попаданий живой шрапнели местами сливались в сплошной лунномолочный пейзаж. Джей, наклонившись вперед, двумя пальцами выковырял застрявшую в стекле мертвую колибри. Твердое тяжелое тельце размером с фалангу мизинца легло на ладонь. «Почти пробила стекло», – подумал Джей, трогая пальцем острый носик. Он вытащил из блистера еще двух птиц и опустил крохотные тушки в карман комбинезона.
Если бы скорость кроссфлая была на три десятка километров больше, то маленькие твари непременно прострелили бы противоударное стекло насквозь. Обычно Джей и не летал быстрее двухсот, но сегодня то ли увлекся, то ли задумался, и вот результат. «Скверно, – подумал Джей. – Вдруг кто-нибудь из купольских разболтает Анне, и Анна будет волноваться, а ей нельзя».
Джей поднял лицо. Вокруг него плыли фиолетовые и розовые парашютики семян. Сбитые воздушными потоками с крон хлыстовника, они медленно падали, наполняя теплый воздух неторопливым пестрым кружением.
Чак наконец решился вылезти из-под сиденья и теперь настороженно принюхивался, поводя острым носом. Где-то неподалеку наверняка гнездились ушастые мыши или другие любители упавших семян, не дающие маленькой поляне моментально зарасти молодыми деревьями.
Джей дунул, отгоняя от лица назойливые пушинки, и осмотрелся кругом. Судя по всему, до купола Свена Соммерса оставалось никак не больше трех-четырех километров. Смешная цифра. Придерживаясь за край кресла, Джей по пояс всунулся в кабину, достал из зажимов короткоствольный штуцер и проверил обе обоймы. Восемь патронов сорок пятого калибра и двенадцать баллистических капсул транквилизатора. Еще две обоймы лежали в карманах комбинезона: Джей всегда был запаслив. До купола идти никак не больше часа, но вблизи обжитых людьми территорий отчего-то всегда полно разной живности, и можно запросто налететь на гризли или комодо, причем гораздо скорее, чем в сердце сельвы.
Пальцы сами собой отцепили от пояса син-син. Сигнал был, хотя и слабенький. Джей отключил функции голоэкрана, переключил все резервы на прием, и через несколько секунд удивленный голос Шенье хрипло сказал:
– Алле?
Еще минута ушла на то, чтоб обрадованный Джейслав, продираясь сквозь шорох помех, вкратце описал свою ситуацию. Директор технической службы откашлялся.
– М-да, – сказал он с сомнением. – Где ты, говоришь, сел?
– Примерно в сто шестом. Точнее сказать не могу, – Джей посмотрел на слепые значки в углу экрана, – навигатор оглох. Наверное, опять магнитные смерчи в стратосфере. Да ты не беспокойся, я включу авариный маяк, и вы достанете машину в два счета.
– Да, – пробормотал Шенье, – достанем, только в два не получится. У нас вся свободная техника в доке. Может быть, пусть Крайц пришлет за тобой своих безопасников?
– Не надо, я сам, – поспешно сказал Джей.
Он не любил ни Крайца, ни его дуболомов, которых потом, чего доброго, самих придется разыскивать по зарослям.
– Не беспокойся, – добавил он. – Мне не в первой.
– Хорошо, – после малюсенькой паузы согласился Шенье. – Я предупрежу Ярича. Только, ради бога, будь аккуратней. Если что, я на связи.
– Лады, – сказал Джей, отключаясь.
Конечно, можно было залезть в «шмеля» и ждать, когда визжащий пилами эвакуатор прорежет тоннель в лабиринте стволов, но Джей Вагош ненавидел ожидания, а дорога через сельву его совершенно не пугала. Он отлично ориентировался в окрестностях станции, а кроме того, обладал врожденным чувством направления.
Джей закинул ремень штуцера на плечо, достал из багажного отделения контейнер для образцов, включил аварийный маячок, запер все дверцы кроссфлая. Чак, до этого нюхавший землю, поднял голову и теперь смотрел на человека внимательными янтарными глазами. Нагнувшись, Джей потрепал щенка по круглым меховым ушам.
– Ну что, зверюга? – сказал он ласково и ободряюще. – Как насчет прогулки по свежему воздуху?

* * *

Господь, если это был он, а не какой-нибудь Великий Койот, состряпал трикстеррианскую сельву так, что двигаться по ней почти всегда приходится практически наобум. И совсем неважно, какая растительность тебя окружает: хлыстовник, баньяны, акации Буше. Деревья растут так плотно, что на десять шагов вперед не видно ничего, кроме сплошного частокола стволов. Прибавьте к этому постоянные перебои в работе спутниковых навигаторов и получите более-менее полную картину.
Поляна с разбитым кроссфлаем осталась далеко позади. Лавируя в лабиринте из гладких, как водопроводная труба, рыжеватых стволов, Джей двигался вперед, внимательно поглядывая по сторонам. Его окружал мягкий стрекот прятавшихся во мху насекомых. Шилоклювки и джутовые феи самозабвенно посвистывали в высоких разноцветных кронах. Пару раз Джею казалось, что он видит тень какой-то крупной твари, идущей параллельным курсом, но Чак, скакавший чуть впереди, не выказывал никакого беспокойства, поэтому Джей убирал ладонь с приклада штуцера, перекладывал громоздкий контейнер из руки в руку и шел дальше.
Он шел, размеренно и неслышно ступая по упругому слою мха, лавируя между деревьями, прислушиваясь. Мысли о недавней аварии еще плыли в голове, но уже прозрачные, неважные и совсем неопасные. Время, как это обычно бывает в лесу, постепенно обретало размеренную, стеклянисто-созерцательную неподвижность. А он шел себе и шел и даже удивился, когда сельва неожиданно кончилась.
В окрестностях станции сельва всегда кончается внезапно. Это производит странноватое впечатление, словно взмах волшебной палочки. Беспросветная стена из тонких, почти прямых восьмидесятиметровых стволов вдруг обрывается, точно срезанная ножом, и перед зрителем распахивается хрустальная синь неба Трикстерры.
Джей и Чак, задрав головы, остановились на самом краю леса. Над ними сияло обычно невидимое снизу небо, перед ними лежала гладкая, как стол, выжженная пустошь кольцевой зоны, а еще дальше серо-стальной горой вздымалась громада купола, собранная из бронированного стекла и керамометалла, десятиэтажная монументальная черепаха, придавившая плоским брюхом восемь с половиной акров почвы чужой планеты, вычищенной, выхолощенной и антисептированной. Оплот и бастион. Альфа и омега.
По просторной полосе ничейной земли, между лесом и куполом, тупо и монотонно полз широкополосный «бобер», подчищая молодую поросль хлыстовника. Над «бобром» неторопливо кружились иссиня-черные сороки, лениво взмахивая изогнутыми перепончатыми крыльями. «Интересное дело», – подумал Джей, разглядывая широкую, не очень чистую корму харвестера.
Он поманил щенка и зашагал через нейтралку к торчащей из черепашьего бока ребристой полубочке ангара, напоминавшей то ли лапу, то ли морщинистую шею. Под рубчатыми подошвами сухо захрустела серая труха. Сходство с пепелищем было бы полным, взлетай при каждом шаге из-под ботинок угольное облачко. Но труха не пылила, зато вокруг ступающей ноги все явственнее начали разбегаться бледно-зеленые, с изумрудным отливом круги, будто идти приходилось по диковинной серой воде. Чак гадливо задирал лапы. От разбегающихся зеленых кругов чуть плыла голова. Это походило на какой-нибудь танцевальный аттракцион в цифровом клубе. Круги множились, интерферировали, становились все явственнее, и теперь глаза Джея уже хорошо разбирали полупрозрачные изумрудные спинки насекомых, опрометью разбегавшихся из-под его ботинок. Со смутным удивлением он в который раз отмечал, что муравьев вокруг купола с каждым годом становится все больше, и это не глядя на все старания службы биологической безопасности. Отчего-то именно в окрестностях станции зелененькие насекомые плодились с пугающим энтузиазмом, словно у них не было естественных врагов. Даже по металлическому пандусу, ведущему к воротам входного шлюза, вовсю дефилировали маленькие стеклянистые восьминожки.
Непроизвольно качая головой от такого безобразия, Джей поднялся по рифленой поверхности и прижал ладонь к сенсорной панели опознавателя.
– Джейслав Вагош, вы опознаны, – проговорил микродинамик. – Каким санитарным шлюзом желаете воспользоваться: главным, малым или вспомогательным?
– Малым, – сказал Джей, нагибаясь и предусмотрительно беря Чака за широкий ошейник, пропущенный между лапами на манер подмышечной кобуры.
Гладкая панель перед его лицом треснула пополам, и горячий тугой ветер ударил по ногам, сметая с пандуса зеленую мелочь.
Купол Соммерса, как и прочие научные поселки, официально подчинялся Базе Центральной, с восточного побережья. Наделе же, будучи самой крупной административной и материально-технической единицей на плоскогорье Койота, Соммерс осуществлял непосредственное управление всеми крупными и мелкими станциями центральной части единственного на планете континента, изогнутого наподобие австралийского бумеранга. Маленькая биостанция Джея Вагоша располагалась сотней километров к юго-востоку от здешних мест, и обычно Джей бывал «на куполе» раз в месяц, передавал биологам собранные материалы с образцами, запасался продуктами, получал причитающиеся нагоняи от начальства и возвращался в родную вотчину… И так уже три года. Не считая тех лет, когда Джей работал полевым наблюдателем. Словом, Джеслав считался старожилом, знал станцию вдоль и поперек, помнил в лицо едва ли не каждый шов на обшивке и считал себя вправе проникать сюда с черного хода.

* * *

Техники играли в клузер на четыре кольца.
Со стороны это выглядело забавно, поскольку ни мяча, ни поочередно активирующихся щитов с кольцами не было. Четверо мужчин в контактных проекторах метались внутри квадрата, очерченного воображаемыми линиями. Размахивая руками, блокируя и принимая пасы, техники, как взбесившиеся птицы, носились через свободное пространство между двух наполовину разобранных харве-стеров. Из-за своих непроницаемых полумасок и толстых перчаток-имитаторов они напоминали французских мимов в титанических декорациях театра техно-кёдай, которые вздымались над головами актеров недосягаемыми ребристыми арками.
Джей обошел корпус ближнего «термита», облепленного кибер-манипуляторами, словно сосущими детенышами, поставил контейнер для образцов на пол и принялся смотреть. Чак уселся на хвост рядом с его ногой, по всему было видно, как щенку хочется вступить в эту веселую игру. Вытянувшись всем телом, он мучительно переступал лапами и даже тихонько поскуливал. Пахло потом, азартом и смазкой.
Техники наверняка заметили появление зрителей, но были слишком увлечены игрой, чтобы отвлекаться.
Вот высокий жилистый игрок сделал красивый тэйк, хитрым финтом обвел своего взмокшего опекуна, подпрыгнул и, изящно взмахнув рукой, крюком влепил виртуальный мяч в виртуальную корзину. Остальные мимы остановились под невидимым кольцом, переводя дух.
– Брэйк, – отдуваясь, скомандовал жилистый.
Его сине-желтый рабочий комбинезон был спущен до пояса и завязан узлом вокруг бедер. Человек стянул маску на шею и, снимая перчатки, шагнул к Джею. – Здорово, хома.
Джей пожал протянутую руку.
– Как мы их сделали? – довольным тоном спросил Ярич, заталкивая перчатки за широкий ремень с десятками карабинов и карманчиков.
Его худая мускулистая грудь поблескивала от пота. Сплошь изрезанное глубокими морщинами лицо замдиректора технической службы купола было сложно назвать красивым, но оно просто лучилось внутренней силой и глубочайшим позитивом. Знакомые величали его не иначе как Яричем, и все без исключений отзывались о нем с большим пиететом. Хотя встречались среди них и те, которым он бивал морду. Джей лично знал о паре таких случаев.
– Мы еще не закончили, – проговорил отдувающийся Ларе Янсен.
Он стоял чуть в стороне, упираясь руками в колени.
– Хороший дриблинг, – улыбаясь, сказал Джей.
– Это я без тебя знаю, – нетерпеливо проговорил Ярич, не обращая внимания на высказывание Ларса. – Так где ты тачку посеял?
Внимательные серые глаза замстартеха смотрели на Джея. Над правой бровью почти посередине высокого лба красовалось скартированное изображение улыбающегося солнца. Побледневшие от времени шрамы, закрученные в спираль, имелись так же и над левым ухом, немного пониже короткого полупрозрачного гребня, протянувшегося ото лба до затылка. Шрамы ловко скрывали следы от операций. Ярич работал во внеземелье уже чертову уйму лет. Он начинал еще во времена «Стокгольмского Лоботомического Скандала», когда пан-континентальное правительство запретило использование электронных имплантов. Джей в те чудные деньки благополучно пи́сал в подгузники и понятия не имел о кардинальной смене мировой конъюнктуры, а для взрослого человека, собиравшегося работать на другой планете, даже безобидные гипосенсоры или присадки в глазное дно могли означать конец карьеры. Яричу пришлось удалить из черепа два тяжелых чипа. Китайские умельцы не только убрали электронные примочки, но и со вкусом замаскировали следы операций. От былой имплантированной роскоши у Ярича остались лишь волосяные луковицы Бен-Элиша. А теперь, по прошествии лет, на безобидные мелкие девайсы смотрят сквозь пальцы…
– Тебе разве Шенье не говорил? – спросил Джей, по очереди пожимая руки подошедшим техникам, еще возбужденным и взмокшим.
– Да сказал что-то, но я не вникал…
– И опять он со своим блохастым, – сказал Ларе.
– Ты сам блохастый, старый ксенофоб, – немедленно заступился за Чака юный Эндрю Калохэн, – а барбос просто мэджи.
Присев на корточки, он принялся чесать щенка между ушами. По волосам на макушке Калохэна пробегали оранжевые и фиолетовые огоньки. Чак жмурился от удовольствия.
– Полегче, малага, – Ларе презрительно выпятил губу. – Сначала подтираться научись…
– Цыц, оба, – строго приказал Ярич, – Так что там с машиной?
Джей порылся в кармане и вытащил колибри.
– Господи Исусе, – сказал Джон Бэй, широко раскрывая узкие азиатские глазки. – Это то, про что я думаю?
Технари, подавшись вперед, рассматривали ладонь Джея. Эндрю оставил уши Чака и теперь, поднимаясь на цыпочки, тянул длинную шею, заглядывая через головы товарищей. Забытый всеми щенок обиженно тыкался в ноги.
– Нарвался на рой, весь блистер в кашу, – сообщил Джей.
– Так ты что, – глупо спросил Эндрю, – воздухом шел?
– Вроде того.
Эндрю посмотрел на Джейслава круглыми глазами. Джей пожал плечами:
– Я, честно сказать, всегда летаю. С этой стороны много кружевниц. Сажаю «шмеля» на поляну за пару километров от купола, потом еду через хлыстовник, и все довольны.
Эндрю изумленно рассматривал трупик колибри.
– Рискованно, – Бэй погладил ладонью бритую голову.
– Добираться по дороге – полсуток терять, – чуть досадуя, продолжал Джей. – Она все равно за две недели зарастает, можно, конечно, на мотокаре, но на мотокар много не погрузишь, да и, опять-таки, долго.
– А вот это, – Эндрю осторожно тронул колибри пальцем, – это гнус?
Все заулыбались.
– Нет, не гнус, – сказал Ярич. – Если бы это был гнус, от Славкиного кроссфлая одни винтики бы остались. Шуе, он помельче раз в пять и опаснее… Долбаные пираньи. А это – trochiliformes. В обычном состоянии вот такая индюшка, – он развел ладони, – перед атакой сжимается до размеров винтовочной пули. Хотя мало тоже не станет.
Джей пожал плечами:
– Я же не летаю через опасные зоны.
– А ты все опасные зоны знаешь? – скептически поинтересовался рыжий Ларе.
Это было сложно объяснить, и Джей опять поморщился:
– Все, не все, но кое-что знаю. На крайний случай есть джет.
– Да, – проговорил Ярич философски, – в конце концов эта б…ая планета нас вовсе летать отучит… – он покосился на Эндрю, – выше деревьев. Парень здесь третий год, а не то что гнуса, колибри ни разу не видел. Полное фекэ… Мы проигрываем и уже с этим смирились.
– А ты что, хочешь, чтобы самолеты, как в первые годы, по кускам из сельвы поднимали? – ворчливо спросил Ларе.
– Нет, я хочу, чтобы жратву и запчасти на скафах возили… по суборбиталке, – Ярич усмехнулся. – Ладно, – сказал он уже другим тоном. – Хватит балать, развлеклись, и будя. Всем за работу, бездельники. И живо…
Разочарованные техники, натягивая перчатки, неохотно потащились к дальнему харвестеру.
– А ты правильный хом, Славик, – сказал Ярич. – Почему не играешь с нами в дурджет?
Дурджетом, или снейком, безбашенная купольная молодежь называла увлекательную, но опасную игру, когда участники в ранцевых ускорителях выбирают подходящий участок леса, намечают трассу и, сломя голову, мчатся из пункта А в пункт Б, иной раз наперегонки, иной раз в одного, просто для удовольствия. Джетер с головокружительной скоростью несется на высоте десяти-пятнадцати метров от земли, по невероятной траектории огибая стволы хлыстовника. Прекрасное средство добавить адреналина в обыденную жизнь рекодеров-информационщиков, инженеров-техников или лаборантов.
Дурджетом, как и полынными грибами, увлекались везде к западу от плоскогорья Койота и к востоку, в Змеиных ущельях. Начальство вяло боролось с любителями рискованного слалома, хотя порой казалось, что ситуация их даже устраивает.
Время от времени кто-нибудь серьезно разбивался, и гайки принимались закручивать, но проходила пара месяцев, и клапан для спуска пара открывался вновь.
Официально Ярич считался начальником достаточно высокого звена, и Джей даже слегка обалдел. Замдиректору технической службы никак не полагалось прилюдно рассуждать о дурджете и уж тем более намекать на свою причастность. Хотя Ярич всегда плевывал на приличия.
– Не люблю необязательного риска, – сказал Джей.
– Дело хозяйское… – Ярич почесал пальцем бровь. – Просто, если ум в башке есть, то риска минимум, а если дурак, то и на ровном месте убьешься… Говорят, Норега потерялся, который из тюнеров, пошел ночью полетать и исчез… – техник усмехнулся. – А мы ведь с тобой, кажется, близких корней? – внезапно спросил он. – Вагош – это западнославянская фамилия?
Джейслав покачал головой. Предки его деда были чипевайями с озера Виннипег, и индейское слово «вагош» на одном из наречий означало «лисица».
– Нет, – сказал Джей. – Но славянские корни у меня тоже есть, по бабушке. Только причем это?
Ярич развел руками:
– Да, вроде как ни при чем, – нагнувшись, он потрепал Чака по шерстке.
– Так когда достанете моего «шмеля»? – спросил Джей.
Ярич задумался.
– Завтра, – сказал он, – к вечеру, а может, и послезавтра. Видишь, какой затык. Снимать с зачистки «бобра» и резать двадцатиметровую просеку мне никто не даст, а оба малых харвестера не на ходу. Если даже успеем сделать один до завтра, его заберет Шимицу. Три дня назад у нас садился скаф с «Аскалона», привез жратву, оборудование и новых спецов. Шиффо уже увез своих к дельте Хамелеона. Шимицу должен был везти буровиков и гидрологов в озерный купол Рибейры, а тут такая незадача…
– Значит, «Аскалон» уже здесь?
– Больше двух недель как вышел из подпространства, дней восемь как на орбите, – Ярич показал пальцем на ребристый потолок ангара. – Ты, что, не в курсе?
Джей помотал головой:
– У меня связи нет уже четвертую неделю…
«Застрял дня на три, – подумал он обреченно. – Вот невезуха. Нужно будет как-то связаться с Анной». Чак ткнулся носом в его голень.
– А резервный «термит»? – с надеждой спросил Джей.
Ярич ткнул пальцем через плечо:
– Это и есть резервный.
– Когда у «два-двенадцать» полетела трансмиссия, Джоржик, мудак безглазый, выгнал резерв, чтобы подрезать молодняк в кольцевой зоне, и наехал на манту. Манта поднялась с грунта и бросилась на машину. Усиленная кабина всмятку. Хорошо, хоть Джоржик успел выпрыгнуть, теперь лежит в лазарете со сломанной ключицей.
– М-да, – хмуро протянул Джей.
Задержка на Соммерсе вырисовывалась все более отчетливо. А ведь еще потребуется время на ремонт кроссфлая. Вот ведь махровая невезуха.
– Ладно, – сказал Джей. – Я пойду. Нужно еще образцы биологам отдать. Ты держи меня в курсе, что и как.
– Будь, хома, – сказал Ярич, протягивая руку. – Постараюсь форсировать этот вопрос. А насчет джета ты подумай.
Джей пожал протянутую руку и совсем было развернулся идти, но, спохватившись, остановился:
– Если скаф с «Аскалона» садился в Соммерсе, значит, господин Лагран уже здесь?
– Будь он здесь, – Ярич усмехнулся, – начальство бы на запах стояло. Лагран пока на восточном побережье, инспектирует Центральную.
– Так ведь скаф…
– Пилоты с «аскалоновского» корыта говорили, будто господин Лагран привез с собой планетарный мини-скуллер стоимостью в полтора миллиарда номиков, – серьезно сказал Ярич. – Плевал он на орбитальные чемоданы, а за горючее платит пан-континентальное правительство. Вот так-то… Славная у тебя псина и окрас веселый…

* * *

«Планетарный мини-скуллер за полтора миллиарда монет, – размышлял Джей, направляясь к выходу из ремонтного ангара. – Нам бы здесь тоже не помешал мини-скуллер».
На Базе Центральной был оборудован первоклассный взлетно-посадочный комплекс. Был и приписанный к нему скаф среднего тоннажа, посадочные площадки имелись на каждом региональном куполе, но выход на суборбитальную траекторию, маневрирование, а затем посадка требовали слишком много горючего, поэтому пользоваться скафом полагалось лишь в случае крайней нужды. За топливо трикстеррианскому начальству приходилось отчитываться перед начальством земным, а земное начальство спрашивало по полной программе.
Почти сразу после открытия Трикстерры стало понятно, что построить дороги здесь крайне затруднительно, по крайней мере без вырубки больших массивов сельвы. Поэтому основную нагрузку транспортного сообщения между исследовательскими куполами, расположенными в разных концах континента, решили возложить на воздушный транспорт. Но спустя три года, когда большинство крупных объектов были практически построены, трикстеррианская летающая фауна ни с того ни с сего начала атаковать воздушные суда, да так эффективно, что после десятка жутких крушений авиаперевозки пришлось приостановить.
Поиски эффективной защиты от гнуса затянулись на шесть лет и постепенно зашли в тупик. Покорителям далеких планет волей-неволей пришлось спускаться с небес на землю: только космические корабли с их мощной жаростойкой броней могли противостоять несговорчивой трикстеррианской мошке, но полеты скафов – слишком дорогое удовольствие. Мини-скуллеры куда как экономичнее здоровенных скафов, но их закупку бюджет никак не предусматривал.
Дверца для персонала, прорезанная в огромных раздвижных воротах, с шипением скользнула в сторону, и Джей, подтолкнув вперед Чака, вошел под свод купола.
Каждый раз, попадая в купол, Джей испытывал странное чувство, граничащее с благоговейным восхищением. Широкий, как четырехполосная дорога, проезд пересекал станцию с юга на север. Одним концом проезд упирался в ворота грузового терминала, выходившего на взлетно-посадочное поле, другим – в ворота ремонтного ангара. Джей стоял в самом начале этого пустынного шоссе, а над ним, изгибаясь дугой, уходили к небу бронированные витражи зенитных фонарей. Второй проезд, такой же просторный, как и первый, пересекал станцию с востока на запад. Как будто титанический кулинар разрезал этот слоеный пирог крест-накрест и накрыл ломти полусферой остекленной крышки.
Подняв голову кверху, Джей отчетливо видел срезы этажей с ажурными перемычками пешеходных мостиков и широкими полосами транспортных эстакад, перекинутых над ущельем проезда. Толстые шахты выносных лифтов спускались с самой верхотуры до самого низа полупрозрачными водосточными трубами. Казалось, будто стоишь на проспекте диковинного города между двумя огромными домами.
Лаборатории биологической группы располагались на шестом ярусе. Поэтому Джей прошел мимо двух пассажирских лифтов, сразу направляясь к третьему. Прозрачные, как весенний лед, выгнутые створки разъехались в стороны. Джей шагнул вперед, в просторную круглую кабину. Чак замер на пороге, выразительно глядя на человека. Щенок не любил лифта.
– Ну, – укоризненно сказал Джей. – На тянучке ты ведь ездишь… и ничего.
Щенок приоткрыл улыбчивую пасть и переступил лапами. Джей вздохнул, поставил контейнер на пол и, крепко уцепив Чака за ошейник, втащил его в лифт.
– Стой смирно, – сказал он строго и быстро назвал номер этажа.
Кабина плавно пошла вверх, но на третьем ярусе замедлила бег и встала. Внутренние дверки разошлись, пропуская знакомую долговязую фигуру. Профессор ван дер Рой вошел в лифт. Сначала он удивленно уставился на Чака, потом – на Джейслава.
– Доброго дня, профессор, – сказал Джей, протягивая руку.
Ван дер Рой, поморщившись на слове «доброго», подал Джею вялые пальцы.
– Пятый, – сказал он громко. – Как ваши дела, молодой человек?
– Неплохо. А ваши?
Лицо ван дер Роя приобрело совершенно унылое выражение.
– Чудно, – сказал он с отвращением.
Лифт остановился на пятом. Открыл двери и замер в предупредительном ожидании.
– Да! – спохватился Джей. – У меня для вас кое-что есть.
Он раздвинул крышку своего контейнера и, покопавшись в его недрах, извлек маленький прозрачный бокс с неопрятным серым комком, наподобие нестиранного носка, внутри.
– Радужный хамелеонит, – сказал Джей. – Вы, кажется, искали третий контрольный образец.
– Спасибо, – профессор, нахмурившись, взял бокс в руки, и серый носок вдруг растопырился оранжевыми и зелеными отростками, становясь похожим на какую-то тропическую рыбу с Багамов.
– Вы выходите? – спросил Джей, замыкая контейнер.
– Да, мне на пятом, – профессор оторвался от созерцания оранжево-зеленого создания, выпускающего длинные мягкие усики, – хороший у вас индри.
Ван дер Рой внезапно нагнулся, рассматривая Чака, тронул рукой фиолетово-голубые разводы на шерсти загривка.
– Вы в курсе, что мой экземпляр индри пропал?
– Ваш индри погиб? – Джей растерялся.
– Если бы. В том и дело, что нет. Пропал, исчез, растворился, как вам будет угодно… Прямо из закрытой клетки… Возможно, похищен…
Несколько секунд мужчины молчали. Чак настороженно поглядывал на долговязого профессора.
– Вы бы не согласились?.. – начал ван дер Рой.
– Нет, – быстро сказал Джей. – Чак мне нужен самому, и он приписан к моей станции.
Профессор выпрямился. Лицо его опять сделалось кислым.
– Спасибо за зверушку, – сказал он, приподнимая маленький бокс, наполненный дрожанием пурпурных нитей, – только это не хамелеонит.
– Как не хамелеонит? – Джей припод нял брови.
Ван дер Рой приостановился на пороге лифта.
– Вот здесь, – объяснил он, приподнимая прозрачную коробку, – на брюшке, обязательно должны быть два ряда коротких отростков, от восьми до двенадцати, а их нет. Это не хамелеонит…
– А кто же? – тупо спросил Джей.
– Какая-то тварь, которая притворяется хамелеонитом, – сказал профессор и вышел из лифта.

Глава 2

У Фила Розенштайна имелась куча странных привычек, например запирать двери изнутри и отключать коммуникатор, что, впрочем, не мешало Джейславу Вагошу считать его своим другом и регулярно заглядывать к Розенштайну в каждый из своих коротких визитов на станцию. В двери, в конце концов, можно было и постучать.
– Ну, как твоя поляна? – спрашивал Фил, бесцеремонно сметая с дивана лабораторные склянки вперемешку с дорогими приборами. – Все кормишь мышей?
Чак, задрав толстый полосатый хвост, бегал по Филовой лаборатории, обнюхивая углы и закоулки. По устоявшейся традиции он считал эту территорию своей.
– Как Анна?
– Хорошо. На той неделе чуть недомогала. Сейчас в порядке. Привет тебе передает.
– Когда у нее срок? – поинтересовался Розенштайн, взлохмачивая и без того лохматые волосы.
– Скоро уже. А у вас какие новости?
– У нас все в рамках программы, – пробормотал Фил, щуря блестящие глазки. – Начальство разминает языки перед визитом господина Лаграна, тренируется в лизании задниц… Садился скаф с «Аскалона»… Хочешь покурить? У меня новая партия подросла.
Фил плюхнулся в видавшее виды кресло на архаичных колесиках, выудил откуда-то самодельную сигарету и прикурил от лабораторной горелки. Джей, устроившийся на краю дивана, покачал головой.
– Как хочешь, – сказал Розенштайн, – У ван дер Роя пропал индри, – сообщил он, выпуская изо рта сизое облачко дыма. – Старик вне себя. Всю станцию вывернул наизнанку.
– Я видел Роя, – осторожно сказал Джей. – А что, собственно, случилось?
– Загадочная история, – Фил поскреб заросли щетины на толстой щеке. – Никто так ничего и не понял. Индри пропал из запертой лаборатории, из закрытого вольера. Вечером был на месте, а утром – пустая клетка.
Джей покачал головой.
– И представляешь, – Фил нагнулся вперед, натягивая объемистым животом ткань цветастой рубашки. – Камеры в лаборатории и камеры в коридоре не показали ровным счетом ничего. Ослепли! Системный сбой. Просто зависли на пять минут. Каково?
– Действительно, странная история.
– Слишком странная, – Фил стряхнул пепел в первую подвернувшуюся плошку. – Похоже на диверсию…
– Брось, – Джей даже засмеялся. – Кому нужно похищать индри у ван дер Роя?
– Нашим купольным програмщикам.
– Для чего им индри? – Джей уже ничего не понимал.
Фил пожал плечами:
– Для организации.
– Какой организации?
– Мало ли… «Лига Экстремальной Оппозиции», «Великая стена», «Анархезис». Почем мне знать? На Земле полторы тысячи незаконных группировок.
– Какое Трикстерра имеет отношение к земным тергруппам?
– Старик, – назидательно проговорил Розенштайн, – если ты полагаешь, что до нашей планеты никому нет дела, то ты наивный боба.
– Ага, – сказал Джей, – значит, «Великая стена» снарядила подпространственный лайнер с командой узкоглазых головорезов…
– Напрасно иронизируешь, – Фил откинулся на спинку кресла. – Никакого лайнера. Боевики прибыли сюда давным-давно, на вахтовых звездолетах под видом наемных специалистов, большей частью, я думаю, системных техников, лайн-тюнеров, ап-ридеров, что-нибудь в таком духе.
– Почему ап-ридеров, а не ксенобиологов?
Фил всегда был слегка сумасшедшим, но до такой степени пока не доходило.
– Потому что, если решение о колонизации будет наконец принято, дотации на науку урежут, большую часть исследовательских программ придется временно свернуть, и такие, как я, скорее всего, улетят домой, – терпеливо объяснил Розенштайн, – а ап-ридеры останутся, эти ребята нужны везде и всегда. Они останутся так же тихо и незаметно, как когда-то появились…
– …и украли индри у профессора ван дер Роя.
Фил поднялся из кресла и прошелся по лаборатории, дымя самокруткой.
– Выходит, что так, – сказал он, останавливаясь перед Джеем.
– И зачем им это надо?
– Общая дестабилизация обстановки.
Джей хмыкнул.
– Ты знаешь Анри Диаша?
Джей кивнул:
– Немного.
– Так вот, он мне настроил камеры в лаборатории так, что время от времени я могу их отключать, чтобы покурить не только в личной каюте.
– Ну и что? – Джей пожал плечами.
– А переводы? – не унимался Фил. – Я смотрел закрытые служебные файлы. Програмщики постоянно переводятся с места на место: из Люпье в Конрада, из Конрада в Ло Фэня, из Ло Фэня в Санникова.
– Ты параноик, – сказал Джей с некоторым восхищением.
– Думаешь? – Фил погасил окурок в керамической чашке. – А мне кажется, что это самая обычная конспирация. И притом не слишком умелая. А потом мы все удивляемся, почему у нас то одно не работает, то другое…
– Саботаж, – подсказал Джей.
– В том числе, – Фил взлохматил волосы и опять прошелся по лаборатории. – В том числе. Но главное, думаю, в том, что они готовят покушение, а мелкие диверсии, вроде поломки харвестеров или похищения индри у ван дер Роя, совершаются для отвода глаз. Соображаешь?
– И покушение готовится, конечно же, на Лаграна.
– Соображаешь, – удовлетворенно согласился Фил. – Он идеальная мишень: влиятельнейший эксперт, представитель панконтинентального правительства, правая рука председателя Комитета по Экспансии. Лично я бы его непременно грохнул.
– И откуда ты все это взял?
– Умение искать и находить информацию, – Фил похлопал ладонью по настольному блоку.
– Моя Анна тоже програмщик, – как бы между прочим сообщил Джей, – и в Соммерс перевелась из другого купола, но на нашей биостанции никаких диверсий не происходит, а аппаратура работает как часы.
– Это еще ни о чем не говорит, – пробурчал Фил.
Он сунул руки в карманы штанов.
– Если все так серьезно, то почему ты не пойдешь к Крайцу? – спросил Джей.
Розенштайн презрительно выпятил губу.
– Чего ради? – сказал он брюзгливо. – Директор службы безопасности за меня мою работу не делает. С чего я стану делать его?
Фил подошел к кубу термического утилизатора, высыпал в его зев пепел вместе с раздавленным чинариком и нажал ногой педаль.
– Классика, – сказал он удовлетворенно, имея в виду то ли курево, то ли терроризм. – Слушай, старик, а не посидеть ли нам в кафе? – Фил сильно оживился. – Я нашел отличное кафе на десятом. Очень уютное и кормят прилично.
– Можно и в кафе, – согласился Джей. – А к биологам позже зайду. Я Чака у тебя оставлю?
– Давай, – отозвался Фил. – Только привяжи его, чтобы не получилось, как в прошлый раз.

* * *

Лаборатория Розенштайна располагалась на самом отшибе северо-восточного сектора станции, почти у самой наружной стены, зато недалеко от магистрального коридора. Рабочий день был в самом разгаре, и в переходах шестого яруса толкалось совсем немного народу.
Широкая лента пассажирского транспортера, в простонародье – «тянучка», несла приятелей к лифтам восточного проезда. Нескончаемая вереница белых дверей с крупными оранжевыми цифрами быстро уплывала куда-то за спину. Слева бежали навстречу остроносые светлые стрелки разметки, нанесенные на темно-серую гуттаперчевую поверхность правой полосы, бойко текущей в обратную сторону.
Доехав до каньона восточного проезда, огороженного по краю никелированными перилами, приятели перешли на полосу, двигавшуюся к центру слоеного пирога. На консольных галереях, подвешенных с двух сторон от пропасти центрального проезда, было куда многолюднее, чем в периферийных коридорах яруса. Джей и Фил кивали встречным знакомым.
Немного не доезжая до центральной площадки купола, где четыре куска пирога соединились между собой широкими пешеходными мостиками, Фил сказал: «Стоп». Серая лента моментально замедлила ход и встала. Белые стрелки, очерчивающие ее с краев, деформировались, сжимаясь в одну сплошную линию. Фил и Джей перешли на твердую поверхность пола, и тянучка с облегчением побежала дальше, растягивая на ходу свою серую поверхность.
– Господин Лагран, как ни крути, очень важная шишка, – говорил Фил, направляясь к стеклянной колонне ближайшего лифта. – А может, на Земле окончательно зашли в тупик, если посылают эксперта с чрезвычайными полномочиями.
– Но ведь в Комитете по Экспансии все равно будут какие-то обсуждения, – предположил Джей.
– Необязательно. Совсем не обязательно.
Лифт гостеприимно растянул в стороны створки дверей.
– Говорят, председатель безоговорочно доверяет Лаграну… – говорил Фил, вворачиваясь в просторную кабину. – Десятый, пожалуйста…
Десятый ярус был целиком отведен под нужды здорового досуга жителей купола. Кроме бассейнов и спортивных площадок, здесь имелось несколько парков, засаженных разнообразными пихтами-кактусами, солярий, где можно было всласть поваляться под лучами трикстеррианского желтого карлика и даже молельный комплекс на любой вкус любого конфессионера. Несколько десятков небольших кафе и баров было раскидано по всему этажу. Время от времени старые кафе вдруг исчезали с привычных мест, а новые появлялись в совершенно неожиданных закоулках. Даже такие закоренелые скептики, как Фил Розенштайн, признавали, что в этом есть некоторая свежесть и интрига.
Двери лифта разъехались, и приятели вышли на полукруглую площадку, от которой разбегались в стороны несколько дорожек, выложенных светлой синтетической плиткой. За бордюром площадки по ухоженному полусинтетическому газону медленно полз маленький киберсадовник. Чуть дальше, буквально в двадцати метрах от лифта, сплошной стеной начинался выверенный по линеечке лес из японской карликовой сосны в широких низких горшках. Между горшками полз еще один робот, время от времени погружая длинную иглу манипулятора в почву.
– Нам вот сюда, – сказал Фил, затем, покосившись на объемистый зеленый контейнер Джея, поинтересовался. – На фига ты его с собой таскаешь? Не мог оставить в лаборатории?
– На обратном пути зайду к Элкинсу, – объяснил Джей, – оставлю образцы. Потом к О’Хара…
– А… да… О’Хара, – Фил потер лоб. – Совсем забыл… Фрау Марсельеза просила передать, чтобы ты зашёл, как появишься.
– Дьявол, – Джей поставил контейнер на пол. – А чего ты молчал? Когда она с тобой говорила?
Марсельеза О’Хара, к которой с подачи каких-то станционных остряков приклеилось обращение «фрау» (странная немецкая приставка к странному имени), имела невероятную способность узнавать что-либо о своих подчиненных чуть раньше, чем они узнавали это о себе сами, и Джей знал, что визиты к фрау Марсельезе лучше не откладывать.
– Да незадолго до того, как ты… Слушай, что за ерунда? – взбеленился Фил. – Ты разве обязан бежать к ней, сломя голову? Да тебя, может, и в куполе-то еще нет…
«Как же, нет…», – подумал Джей, поднимая с пола контейнер.
– Ладно, старый параноик, не психуй, – сказал он примирительно, – после в твоем кафе посидим, все равно я застрял здесь дня на три.
Фил буркнул нечто вроде: «да катись ты».
– Уже, – сказал Джей, входя в лифт. – Я к тебе вечером загляну.

* * *

Коммуникативная панель на двери директорского кабинета засветилась нежно-голубым. Цветные огоньки бежали по ее правому краю.
– Вы просили меня зайти, – сказал Джей, нагибаясь к продолговатому экрану.
– Это вы, Вагош? – живо спросила панель голосом директора по научной части. – Заходите, я вас уже час как жду.
Гладкая пластина двери отъехала, сливаясь со стеной, и Джей прошел в большой шестистенный, как большинство помещений в куполе, кабинет.
Марсельеза О’Хара сидела за своим широким директорским столом. Отчасти фрау Марсельеза напоминала небольшую хищную птицу. Изогнутый и в то же время аккуратный южно-американский нос с широкими крыльями дополнял сходство. Прозрачное выпуклое забрало служебного информатора висело перед внимательными карими глазами.
В комнате был еще один человек, очень красивая молодая женщина, смуглая, с копной вьющихся волос в стиле «безумный водопад».
– Здравствуйте, Джей, – сказала О’Хара. – Разрешите вам представить, Росария Маркес, гидролог, специалист по подводному бурению, – фрау Марсельеза слегка поклонилась в сторону красавицы. – А это Джейслав Вагош, лучший смотритель лучшей биостанции нашего региона.
«Чего это она?» – подумал Джей, делая шаг к креслу, в котором расположилась Росария.
Молодая женщина поднялась на ноги и оказалась довольно высокой, совсем не намного ниже лучшего смотрителя. Джей протянул руку и пожал ее изящную, но в то же время крупную ладонь.
– Джей, что там с вашим кроссфлаем? – как бы ненароком поинтересовалась О’Хара, глядя поверх информационной рамки.
Джэй внутренне подобрался. Директор по науке была в своем ключе.
– Небольшая авария, – сказал он подчеркнуто небрежным тоном. – Ерунда, я уже сообщил Шенье, и Ярич в курсе.
О’Хара сочувственно покивала головой. Все она знала и обо всем имела подробнейшее представление, эта женщина с лицом хищной птицы. Просто она вела какую-то свою игру, и Джей в таких случаях всегда начинал испытывать легкое раздражение.
– Надеюсь, ничего серьезного, – О’Хара тонко улыбнулась. – Мадам Маркес на днях прибыла с «Аскалона». Она и еще четверо ее сотрудников, которых сейчас, к сожалению, тут нет, будут работать у Пущина на озерном куполе.
«Какого черта? – подумал Джей. – Зачем она мне все это рассказывает?»
– Да вы поставьте свой ящик, – ласково продолжала О’Хара, – присаживайтесь к столу.
Джей опустился в кресло, выпрямился и, пристально глядя на фрау Марсельезу, ожидал продолжения. О’Хара покрутила на столе рабочий планшет.
– Видите ли, Джейслав, – сказала она доверительно. – Обстоятельства складываются так, что я должна просить вас об одной услуге.
«Уже горячее», – подумал Джей.
– Росарии и ее коллегам нужно быть на Рибейре не позднее семнадцатого, иначе полетит график бурения, – заговорила О’Хара. – Те, кого они сменяют, уже прибыли в Соммерс и уже улетели на скафе. Оба харвестера стоят в ремонтном ангаре, и получится ли починить хотя бы один к завтрашнему дню, пока неясно. Очень может статься, что придется идти на одних мотокарах. Я рассчитывала отправить Мортимера, но случилось непредвиденное, у Мортимера острый аппендицит с осложнениями, а у Баумана нет опыта.
«И ты боишься проштрафиться на глазах у крупного начальства», – подумал Джей.
– А почему вы не пошлете Николайцева? – сказал он вслух.
– Николайцев сопровождает группу Шиффо и будет дней через пятнадцать. Мы не можем столько ждать, – в голосе начальницы появились просительные нотки. – Джей, вы знаете юго-запад, как свои пять пальцев, и у вас огромный опыт. Руководство купола просит вас взять на себя сопровождение группы Шимицу.
– Я смотритель биостанции, – скрипучим голосом сказал Джей. – Собираю образцы для ксенобиологов и ксеноботаников, ставлю автономные ловушки, настраиваю метеоприборы, кроме того, провожу собственные исследования. Сопровождение групп в качестве проводника не входит в мои обязанности.
Лицо Росарии Маркес стало рассеянным. О’Хара тихо и досадливо кашлянула.
– Росария, милочка, – сказала она улыбаясь. – Вы не могли бы пока погулять по станции? Мы договорим позже.
Росария быстро поднялась и, покосившись на Джея со странной смесью интереса и удивления, вышла в коридор.
– Приятно было познакомиться, – сказала она уже на пороге.
Джей вежливо поклонился.
О’Хара подождала, пока дверь кабинета скользнет на место, затем сняла с лица инфорамку и положила на стол.
– Бросьте, Джей, – сказала она миролюбивым тоном. – Речь всего-навсего о какой-то неделе. Четыре дня туда, четыре – обратно. У вас же богатейший опыт. Даже Николайцев вам в подметки не годится. К тому времени и машину вашу починят, я сама прослежу. Полетите на свою АМК, – О’Хара быстро взглянула на собеседника. – Кстати, как там Анна?
Джей окончательно разозлился:
– Хорошо, – сказал он. – И будет совсем замечательно, если ей придется рожать в пустой биостанции. Под присмотром санитарного автомата.
– Бросьте, Джей, – фрау Марсельеза замахала руками, теряя вид хищной птицы. – Во-первых, ее срок через две недели, во-вторых, даже если не будет связи, она выпустит радиоракету, а я сразу отправлю бригаду медиков, и в-третьих, вы вернетесь намного раньше.
– Я еще никуда не уехал, – зло проговорил Джей.
О’Хара молчала несколько секунд, потом сказала вкрадчиво:
– Джей, я, конечно, слышала про трагедию на Калахари Пойнт. Но ведь вашей прямой вины в случившемся нет. К чему это самобичевание? Ведь столько лет прошло…
– А вот это, – жестко сказал Джей, – совершенно не ваше дело.
Фрау Марсельеза слегка сдулась. Она понимала, что даже узловой директор купола не может приказать Вагошу заниматься не своей работой, и это слегка выбивало ее из колеи. Конечно, она затеяла разговор не по своей инициативе. Кому бы и следовало обращаться к станционному смотрителю с подобной просьбой, так это исполнительному директору или, на худой конец, Шенье, отвечавшему за транспорт. Но узловой досконально знал способности своих замов и выбрал для этой миссии именно фрау Марсельезу.
– Извините меня, – голос у О’Хары стал беззащитным и даже просительным. – Мы тут совсем зашились. Оборудование ломается, лабораторные образцы теряются, информация исчезает, а еще ночные джетеры, – О’Хара махнула рукой. – Позавчера пропал Норега… Вышел через западный шлюз с ракетным ранцем и исчез. Весь отдел Крайца его ищет… Джей… я не могу настаивать, но все же… Поймите, мы попали в совершенно безвыходное положение…
Джею захотелось смачно, в три этажа, выругаться. В глубине души он уже понимал, что проигрывает.
– Знаете что, – предложила директриса, – Давайте так: если Ярич со своими техниками починит за ночь один из «Термитов», я пошлю Баумана и оставлю вас в покое. Идет?
Джей мрачно кивнул.
– Только не забудьте о своем обещании, – сказал он после короткой паузы.
– Насчет бригады? Конечно…
Поднявшись из кресла, Джей вынул из кармана стандартный накопитель и аккуратно, будто конфетку из упаковки, выщелкнул на стол разовый информационный модуль.
– Здесь отчеты за две недели, – сказал он и, нагнувшись, поднял с пола свой контейнер.
Джейслав был уже практически у самой двери, когда О’Хара, как будто спохватившись, сказала ему в спину:
– Еще один вопрос, господин Вагош. Вы уже слышали, что у профессора ван дер Роя исчез его псовый индри?
Джей обернулся.
– И вы, конечно, знаете, как сложно поймать индри?
– Не знаю, – сказал Джей. – Ни разу не пытался ловить индри.
О’Хара непонимающе моргнула.
– Неважно, – сказала она, выпрямляясь в кресле. – Я точно знаю, что на всем плоскогорье Койота псовый индри теперь есть только у вас. Не согласились бы вы передать его в распоряжение профессора?
– Нет, – мстительно сказал Джей. – Он приписан к моей биостанции и нужен мне самому. Ведь вы сами утверждали мою научную программу.
О’Хара подняла со стола свою рамку и дважды перевернула ее в ладонях.
– Не могу настаивать, – сказала она наконец, видимо решив не перегибать палку. – Будьте на связи.
Джей кивнул и вышел в коридор.

* * *

В половине седьмого он в общих чертах завершил все свои дела на куполе. Образцы странных созданий и странных растений были розданы по лабораториям, информация, собранная автоматическими регистраторами, перекочевала в компьютеры заинтересованных лиц, а непосредственное Соммерсовское начальство было по всей форме ублажено подробными отчетами.
Джей стоял в восточном коридоре восьмого яруса и, облокотившись на никелированные перила, смотрел вниз, в пропасть проезда, где возле служебного лифта медленно разворачивался грузовой транспортер. Отсюда транспортер походил на жука, из тех, что обычно прикидываются серым неровным камешком. В ладони Джейслава был крепко зажат син-син. Слава богу, что хоть внутри станции нет проблем со связью. Джей уже успел позвонить Филу и договориться о встрече в половине десятого на верхнем ярусе. Толстяк попытался принять оскорбленный вид, но обиды и ссоры были не его стихией.
Джей покосился на свой правый ботинок, возле которого больше не стоял объемистый ящик переносного контейнера. Чуть посомневавшись, он поднес син-син к лицу и велел установить соединение с директором Шенье, затем отменил вызов и назвал другого адресата.
Ярич ответил не сразу. Наконец, объемное лицо появилось над голоэкраном.
– А, Славик, – сказал Ярич не слишком приветливо. – Извини, мы тут все в трудах.
– Я не задержу, – поспешно сказал Джей. – Что там с «термитами»? Будет до завтра хоть один?
Ярич почесал шрамы над бровью:
– За резервный, которого манта помяла, мы еще и не брались, но там работы до жопы. А другой, может быть, и успеем починить, если какие-то проблемы не повылезут. А ты что, за «шмеля» своего беспокоишься?
– Нет-нет, – поспешно проговорил Джей. – Работайте, не буду отвлекать.
Он отключился, постоял еще пару минут, глядя, как ловкие паучки разгружают транспортер, и опять поднял син-син.
Центральный пункт связи на девятом ярусе ответил почти сразу.
– Да, господин Вагош, – сказал оператор. – Нас предупреждали… Да, связь есть, даже с Миленцем (он назвал самую далекую автономную станцию сектора) и даже картинка вполне устойчивая. Заходите прямо сейчас… Ждем…
Джей спрятал син-син в карман, еще раз поглядел вниз, на транспортер, и вызвал лифт.
– Девятый, – сказал он, входя в кабину.

Глава 3

Лес стоял вокруг, будто струны чудовищного пианино, как ни попадя натянутые шутником настройщиком. За два дня путешественники успели довольно далеко уйти на юго-запад, и теперь между тонких стволов хлыстовника все чаще стали попадаться толстенные колонны хрустальной секвойи. Уже несколько раз Джей видел фиолетово-лаковые необъятные звезды раффлезии.
Приближался сезон семяпадов, и в воздухе уже вовсю кружились цветные снежинки пуха. Шимицу раздал новичкам мембраны для носа, но надевать их пока никто не спешил. Влажная духота поднималась от пестрого мха, и, хотя капиллярные подкладки походных комбинезонов исправно охлаждали разгоряченное тело, к полудню становилось по-настоящему жарко.
Джей покосился на Росарию. На девушке был серо-голубой «Робинзон форест», неплохая модель, хотя и перегруженная излишними прибамбасами. Сам Джейслав предпочитал носить «Сафари дистант». Скромно, эффективно и со вкусом.
Где-то позади сипло гудели движки мотокаров, с трудом пробирающихся в сторону поляны.
– Куда идем? – спросил Шимицу, озабоченно разглядывая частые струны хлыстовника прямо по курсу. – Слева вроде как посвободней.
Джейслав задумчиво поглядел налево, затем оглянулся на высокого сухощавого японца.
– Нет, – сказал он. – Налево идти не стоит. Завязнем. Лучше обогнем справа.
– А максики пройдут? – спросил Шимицу, имея в виду грузовые мотокары «макси».
– Должны, – сказал Джей. – Еще километров тридцать и начнется старая просека, если мы не слишком отклонились к югу и если она окончательно не заросла. Повезет, будем у Кроличьего ущелья завтра к обеду…
– Глядите, – вдруг позвала Росария, – там что-то по стволу вверх пробежало, вот по этому, по толстому.
Молодая женщина, задрав голову, сделала несколько шагов в сторону секвойи.
– Росария, вернитесь туда, где стояли, – сказал Джей.
Девушка обернулась.
– Стоять под секвойями нельзя, – Джей подцепил носком ботинка высохший и вылущенный стробил размером с небольшой ананас. Росария недоуменно воззрилась на здоровенную шишку.
– Такие штуки иногда падают сверху, – пояснил Джей. – Можно серьезно травмировать голову.
Росария опасливо отступила на несколько шагов. «Вот так-то лучше», – подумал Джей.
– Я про это читал, – подал голос молодой гидробиолог Марсель, увязавшийся вместе с Росарией вслед за Вагошем и Шимицу в маленькую рекогносцировку. – Женские шишки хрустальной секвойи довольно велики, после созревания они падают вниз… Правда, я думал, что сезон начинается немного позже.
– Да, – сказал Джей, – но шишка этого может и не знать.
Росария с удовольствием засмеялась. У нее был приятный смех.
– А Чак? – спросила девушка, указывая на задранный кверху полосатый хвост индри, по всей видимости, собиравшегося метить основание древесного гиганта. – Ему на голову ничего не упадет?
– В отличие от нас с вами индри наверняка успеет отскочить, – сказал Джей, пристально всматриваясь в промежуток между желтыми, как латунь, стволами.
К югу от Соммерса почвы сильно меняли состав, и твердая, словно железо, кора хлыстовника приобретала более светлый оттенок. Росария открыла рот, собираясь спросить еще что-то, но Джей поднял руку.
– Тихо, – сказал он негромким властным голосом.
В зарослях кто-то двигался. Джей видел краем глаза, как Чак настороженно застыл на месте, вытянув шею и навострив пушистые уши.
– Что там? – спросил Шимицу.
– Тс-с-с.
Не опуская руку, Джей сделал несколько шагов вперед… Остановился. В светло-желтой чаще вдруг что-то гулко заворочалось, и в следующий миг Джей увидел между деревьев огромную чёрную тушу.
Позади Джея хрустнула под чьими-то ногами шишка, и испуганно ойкнула Росария. Джей быстро покосился на спутников:
– Спокойно, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал обыденно. – Стойте на месте и не делайте резких движений. Ничего страшного. Все в порядке.
– Ведь это гризли? – севшим голосом спросил Марсель.
Вот же чертов всезнайка.
– Не дергайся, – сквозь зубы проговорил Джей.
Гризли стоял в каких-нибудь пятнадцати шагах, трехметровая угольно-черная зверюга, словно кусок ночного беспросветного неба. Только оскаленная пасть жаркими углями краснела на вдавленной в покатые мощные плечи страшной голове. Гризли качнулся на коротких кривых лапах и зарычал.
– И что нам делать? – дрожащим голосом спросила Росария.
Джей выпрямился и убрал руку со штуцера.
– Ничего, – сказал он. – Это не гризли.
Шимицу облегченно вздохнул.
– А кто? – полным недоумения голосом спросил Марсель.
– Думаю, колобусы. Вот, смотрите.
Джей подобрал со мха не очень большую шишку и, размахнувшись, швырнул ее в стоящего на задних лапах зверя. Шишка, кувыркаясь, полетела по пологой дуге. Она шлепнулась на мох, не долетев шага три, и в тот же момент гризли вдруг рассыпался. Кривые короткие ноги, голова с оскаленной тлеющей пастью, висящие по бокам тела мохнатые лапы – все разом кинулось в разные стороны. Толстое бочкообразное тело развалилось на пять или шесть длиннохвостых черных кусков и опрометью покатилось в сельву.
– Йо-ху, – неуверенно сказал Марсель.
Джей обернулся к вежливо улыбающемуся Шимицу и к слегка ошарашенным молодым гидрологам.
– Здесь всегда так, – сказал он. – Привыкнете.
Росария Маркес смотрела на Джея совершенно круглыми восхищенными глазами.
– А как вы узнали? – проговорил смущенный Марсель. – Ну, что это не гризли.
– Сенсей Джейслав большой мастер, – негромко сказал Шимицу.
Джей нахмурился.
– Ерунда, – сказал он. – Просто есть определенные признаки.
Марсель хотел спросить еще что-то, но Шимицу его перебил:
– Хорошая поляна для стоянки.
Джей с сомнением покачал головой:
– Солнце пока высоко. Можно идти еще часа два. Потом разобьем лагерь. Впереди должны быть места не хуже.
Прямо за спиной Шимицу на противоположном краю поляны появился между деревьев угловатый нос двухместного мотокара «мини», похожего на легкомысленную машинку для гольфа. Мотокаром управлял с трудом умещавшийся на переднем сиденье Бад Картер, один из троих буровиков. Маленькая колонна догоняла свой авангард.

* * *

Ночь в тропиках наступает быстро, почти без сумерек. Кто-то на небе говорит: «свет», хлопает в ладоши, и разом наступает непроглядная темень.
Джей как раз заканчивал установку охранного периметра. Тонкий шуп последнего узлового маячка легко вошёл в податливую почву, замыкая пентаграмму вокруг территории временного лагеря. Засветилась красным бисерина на конце длинной спицы, и Джей понял, что не видит ни зги. Он быстро опустил на глаза ночные очки и пронаблюдал, как из круглой головки щупа выщелкиваются поочередно зернышки сенсорных часовых.
Из серой темноты бесшумно вынырнул Чак, переступил длинными лапами, внимательно рассматривая желтыми глазищами разбегающиеся по мху зернышки. Ему приборы ночного виденья были без нужды.
Когда Джей вернулся на облюбованную для стоянки поляну, все приготовления уже были закончены. Шимицу и Хорек развернули пузырь общего бунгало слева от упавшего ствола хлыстовника и поставили полукругом шесть больших и малых мотокаров. Народ ужинал и приводил себя в порядок после дневного марша.
Джей поговорил с Шимицу и пошел устраиваться. Он поставил свой индивидуальный кокон с западной стороны от выеденного муравьями ствола, подождал, пока конструкция расправит покатые, быстро твердеющие стенки, обошел походное жилище кругом и остался доволен. Чак немедленно забрался внутрь и принялся обнюхивать углы. Джей, бормоча что-то о чистом матраце и грязных лапах, немедленно вытурил щенка наружу. Затем он достал из рюкзака упаковку тонизатора, вытряхнул одну таблетку, закинул в рот и подумал, что завтра, скорее всего, придется принимать двойную дозу.
Таблетка начала действовать почти сразу. Вяленькую зевотную расслабленность как рукой сняло. Джей опять был бодр и готов ко всему, что только могло приключиться. Чак, проникшийся какими-то своими понятиями о долге и службе, обежал несколько раз вокруг кокона и затрусил прочь, обходить дозором вверенную территорию. «Только бы за периметр не лез», – механически подумал Джей, хотя Чак каким-то своим полусобачьим чутьем всегда угадывал, что можно делать, а чего нельзя.
Джей, положив штуцер возле правого колена, уселся у входа в кокон, сдвинул на лоб ночные очки и попытался привыкнуть к темноте.
В бунгало укладывались спать. Подопечные Шимицу, как выразился бы Ярич, перед сном «шныряли до ветра». На одном из грузовых мотокаров перед отъездом из Соммерса техники смонтировали кабинку походного клозета. Незаменимая и очень удобная штука, хотя и слегка увеличивающая габариты кара.
Постепенно все угомонилось. Бунгало затихло. Джей сидел, привалившись спиной к упругой стенке кокона. Левым ухом он прислушивался к странным звукам, издаваемым цикадами, в правом у него торчала чечевица наушника сигнальной системы. Темнота сегодня была бархатной и абсолютно, ну совершенно, непроницаемой, обостряющей все чувства, кроме зрения.
Из темного бунгало кто-то вышел, наверное, очередной гидролог до ветру. Фонарики в подошвах его ботинок освещали мох и неясно очерчивали его… явно женскую фигуру. Интересно, Росария или Эльза? Внезапно Джею почему-то подумалось, что будь дело в середине двадцать первого века, девушка наверняка пописала бы прямо у входа, не заморачиваясь походами к туалетной кабинке. К счастью или несчастью, новое пуританство двадцать второго века сделало нас менее притязательными и более целомудренными. Для того чтобы опять надеть мини-юбки, понадобился Поль Леру, а для того, чтобы снова раскрепоститься в сексуальном плане, – третья сексуальная революция. Хотя вторая больше походила на интервенцию.
Ботинки нерешительно потоптались у входа и повернули направо, к кокону Джея, а не влево, к колонне мотокаров.
– Эй, – тихонько позвал Джейслав. – Осторожно, здесь бревно.
Он протянул руку за спину и включил световую панель над входом в кокон.
Да, это была Росария. Она перешагнула бревно и, осторожно ступая по моховой подстилке, подошла к сидящему мужчине вплотную.
– Почему вы разбили палатку в стороне от всех? – спросила девушка.
Джей пожал плечами:
– Выполняю свою работу. Так мне удобнее.
– А можно, я с вами посижу?
Джей подвинулся, освобождая место под световой панелью.
– Не спится?
Росария кивнула, опускаясь на податливый мох и вытягивая ноги.
– Слишком много впечатлений, – сказала она почти шепотом и спросила, указывая куда-то в сельву. – Слышите? Еще вчера хотела спросить, что это такое?
– Цикады поют, – сказал Джей.
– Цикады, – повторила девушка. – Прямо как в опере, Ковент Гарден…
– Я слишком давно не был в опере, – сказал Джей.
– Наверное, – невпопад согласилась Росария. – А здесь всегда так?
– Как?
– Опасно.
– Обычно, нет.
– Этот гризли… – Росария передернула плечами. – Марсель еще про разную гадость рассказывал, – она добавила, словно извиняясь. – Он все-таки биолог, а я буровик…
– Гризли встречаются не так уж часто, – сказал Джей. – Тем более, что если реального гризли не спровоцировать, он вряд ли нападет. Есть и другие опасные животные, но ведь и в Манаусском заповеднике на Амазонке вас может запросто укусить змея.
Видя, что его слова не производят на девушку должного впечатления, Джей добавил:
– Трикстерра интересна не фантастической концентрацией сверхопасных хищников, а фантастическим количеством мимикроформ, которые только и делают, что стараются надуть наблюдателя. А хищников здесь не больше, чем в других местах, поверьте мне.
Росария вздохнула.
– Тем более, я вооружен, – продолжал Джей, – и у Шимицу есть ружье, а по периметру стоянки я поставил сигнальный контур. Если что-нибудь крупное или опасное его пересечет, мы сразу получим сигнал.
– А как ваш контур отличит опасное от неопасного? – спросила Росария, заглядывая собеседнику в глаза. – Они ведь здесь все притворяются.
Джей улыбнулся:
– Здесь опасные наземные хищники, как правило, достаточно крупны.
Девушка задумалась:
– Если эти ваши колобусы собрались в целого гризли, то почему бы какой-нибудь хищной твари не разобраться на три десятка безобидных зверушек?
– Тигровый питон Мэнсона примерно так и делает, – сказал Джейслав, – подбираясь к жертве, делится на сорок – пятьдесят кусков. Но питоны водятся гораздо восточнее, и потом, фрагменты их тела совсем не автономны, они соединяются нитями нервной ткани, а наша охрана отслеживает такие нюансы. Причин для беспокойства нет… Я притушу светильник? А то местные букашки любят свет.
– Конечно, – поспешно согласилась Розария. – А здешние букашки не опасны?
– Нет, если не летать над деревьями, – Джей провел пальцем по панели, приглушая свет.
– И ползучая мелюзга?
– Нет… Хотя муравьи имеют обыкновение подтачивать хлыстовник, и если нечаянно оказаться рядом…
Девушка рассмеялась.
– Да вот, посмотрите на ваши ботинки, – Джей подался вперед, и Росария, демонстрируя отличную растяжку, тоже нагнулась к своим ногам. – Видите на носках ботинок синие и розовые искорки?
– Ага, – зачарованно проговорила молодая женщина.
– Это и есть мелюзга.
– И что же они делают?
– Трахаются, в основном, – Джей смущенно кашлянул. – Извините за жаргонное словцо.
– На моих ботинках?!
– Их привлекает свет.
– А почему одни светлячки синие, а другие красные?
– Два разных вида. Синие хотят трахнуться и привлекают синих. Красные тоже привлекают партнеров, но вместе с тем охотятся, притворяются синими, чтобы подманить добычу.
Девушка еще чуточку нагнулась вперед, всматриваясь в россыпь светящихся точек:
– А вот этот мигает то красным, то синим.
– Разрывается между сексом и обедом.
Росария опять засмеялась.
– А как мне их потом прогнать? – спросила она.
– Стряхните носовым платком.
– Ой! – испуганно сказала девушка и отшатнулась назад.
Возникшая из темноты острая мордочка Чака бесцеремонно обнюхала ее штанины.
– Не бойтесь, – сказал Джей. – Вы ему нравитесь.
Росария осторожно протянула руку, и Чак ткнулся ей носом в ладонь.
– Холодный, – сказала девушка с тихим восторгом. – Как они называются?
– Они называются псовые индри.
– Забавный, – Росария погладила Чака по голове. – А они кем притворяются?
Джей поправил наушник в ухе:
– В том-то весь фокус, что никем.
– Расскажите мне про них, – попросила Росария.
– Все, что мы про них знаем, пока очень приблизительно.
– Ну, пожалуйста.
Джей взъерошил рукой короткие волосы:
– Да это, собственно, общеизвестно, – сказал он. – Индри, как волки, живут семейными кланами: мать, отец и детеныши. Кланы объединяются в стаи. От двадцати до трехсот семейных кланов в стае, плюс молодняк. Охотятся на антилоп, на синих жирафов, помимо мяса едят фрукты и съедобные коренья. В этом плане их правильнее назвать всеядными. У них довольно ловкие пальцы, вроде как у земных енотов, во время бега они умеют их поджимать, – Джей поскреб затылок. – Похоже, у них достаточно сложная социальная организация. Есть охотничьи вожаки, это как правило сильные крупные самцы, а есть вожаки вообще, скажем так, организаторы бытового уклада всей стаи и это, если мы не ошибаемся, старые опытные леди. Вся остальная информация про индри – на девяносто процентов догадки.
Чак улыбнулся, демонстрируя острые крепкие зубы.
– А что же с мимикрией? – спросила Росария.
– Трудно сказать. По некоторым источникам совсем маленькие индри охотно мимикрируют подо что угодно, а с возрастом либо утрачивают способность к трансформации, либо почему-то перестают ею пользоваться. По крайней мере, случаев явного метаморфизма у взрослых индри не замечено. Но, повторяю, это большей частью непроверенные предположения. Их очень сложно изучать.
Чаку надоело толкаться возле людей, он высоко подпрыгнул на длинных пушистых лапах и скрылся в темноте.
– Марсель говорит, что их очень трудно поймать, – сказала Росария, провожая взглядом тающий в темноте хвост.
– Да, непросто, – согласился Джей.
– А как вы поймали Чака?
Джей пожал плечами:
– Я его не ловил. Он сам пришёл из сельвы. Однажды я открыл центральный шлюз и увидел щенка. Мы с Анной выхаживали его почти два месяца. Из соски молоком поили…
– Вот это мне и нравится в тебе, – сказала Росария каким-то особенным голосом. – Ты надежный. Такая редкость в наше время…
Девушка быстро придвинулась ближе, ее крупная ладонь легла на бедро мужчины.
«Вот этого мне только и не хватало», – подумал Джей.
– Госпожа Маркес, – проговорил он, слегка отстраняясь.
Он видел только абрис лица, но почувствовал, что девушка улыбается.
– Как официально, – сказала она с игривыми нотками. – Зови меня Роси… Можно Роси переночевать в твоей палатке?
Джей почувствовал на щеке горячее дыхание.
– Нет, – сказал он отчетливо и, чувствуя, что его не понимают, добавил неприятным голосом. – Роси, вы не в моем вкусе, идите спать в бунгало.
Росария моментально разозлилась. Негодующе засопев, она вскочила на ноги и, пытаясь сориентироваться в слабом свете, завертела головой.
– Спальня вон там, – сказал Джей, указывая пальцем в ту сторону, где должен был находиться походный купол. – И не забудьте стряхнуть мелюзгу с ботинок.
С трудом поборов желание пнуть Джея Вагоша в голень, Росария развернулась и зашагала в кромешную тьму. Джей опустил на глаза очки. Он видел, как обозленная девушка, высоко вскидывая ноги, быстро идет к бунгало.
– Эй! – шепотом крикнул Джей.
Но красавица, летевшая на всех парах, уже запнулась о выпотрошенный муравьями ствол хлыстовника и едва не упала.
Джей усмехнулся.
Рассерженная девушка добежала до пузыря и нырнула под мембрану шлюза. Мужчина удовлетворенно качнул головой, сдвинул очки на лоб и достал син-син. Связи по-прежнему не было, ни с Соммерсом, ни с биостанцией, зато охранный периметр, судя по голографической картинке, работал исправно. Джей погасил экран, затем прислонился спиной к упругой стенке кокона и прикрыл глаза.
Роси… Росария Маркес… Что за дурацкая манера искать секса с «белым охотником»? Завтра девчонка, конечно же, будет злиться, как среда на пятницу. Ну, да это ничего. Это плевать… А цикады сегодня действительно поют как в опере.

Глава 4

Между краями ущелья было метров двадцать или около того, и гигантская зеленая анаконда, висящая над стометровой пропастью, поражала воображение. Толстое, не меньше полутора метров в обхвате, тело медленно выползало из зарослей на той стороне обрыва и струилось над пропастью, будто шнек винтового конвейера. Несмотря на расстояние, отделяющее наблюдателей от змеи, в воздухе висел отчетливый шорох миллиона трущихся чешуек.
Джей прикрылся козырьком ладони от солнца. Его спутники, выбираясь из кабин мотокаров, потрясенно наблюдали за чарующим движением зеленых колец. Даже Хорек, уже видевший ущелье, напрочь забыл о своем имидже прожженного старожила.
Джейслав покосился на Росарию. Роси стояла у соседней машины рядом со всезнайкой Марселем. Вытянувшись и приоткрыв полные губы, девушка, не отрываясь, наблюдала за удивительным зрелищем.
Вопреки вчерашним опасениям, неудавшаяся соблазнительница все утро вела себя так, будто вчера ровным счетом ничего не случилось, улыбалась, словно хорошая актриса, болтала на отвлеченные темы и даже не старалась обходить Вагоша стороной. Джей с трудом подавил в себе соблазн поинтересоваться насчет букашек на ботинках и с некоторой горечью подумал о том, что люди в сущности мало отличаются от трикстеррианских симуляк, их не нужно уговаривать притворяться, если речь идет о жратве или сексе.
– Что это? – широкоскулая Эльза с густыми модифицированными волосами цвета вороненой стали тронула Джейслава за рукав.
– Муравьи, – сказал Джей. – Миграция.
– А как же они?..
Угадав смысл незаданного вопроса, Джей протянул руку:
– Смотрите сами. Поток сейчас иссякнет.
Змеиный хвост и в самом деле стал ощутимо тоньше, и теперь можно было вполне отчетливо рассмотреть ствол хлыстовника, перекинутый над обрывом.
Предвосхищая новый вопрос, Джей сказал:
– Если им нужно перебраться через ущелье, они подтачивают дерево и роняют его на ту сторону.
На лице Эльзы отобразилось недоверчивое восхищение.
Жиденький муравьиный арьергард, иссякая, полз по прогнувшемуся стволу, догоняя основные силы муравьиной армии. Концерт, похоже, был окончен.
Шимицу приказал всем грузиться в машины. Взбудораженные невиданным зрелищем гидрологи и буровики полезли в мотокары, и маленькая колонна, слегка растягиваясь, осторожно двинулась по краю Кроличьего ущелья на юго-восток. Сбитые с толку вечными возмущениями магнитного поля компасы, как всегда, показывали полную ерунду, но, имея такой ориентир, как многокилометровая трещина в скальном основании, сложно заплутать.
Шимицу был жутко доволен, Джей не только безошибочно нашел ущелье, но и вывел к нему караван совсем рядом с мостом. Теперь они были в каком-нибудь часе езды от переправы – нешуточный повод для веселья.
Машины, гудя моторами, сочно перемалывали колесами хрупкие желтые камни. Справа от идущей колонны высилась близкая стена сельвы, опасливо лизавшая край ущелья широкими языками светло-зеленого мха, слева обрывались в бездну изрезанные трещинами склоны. Кроличье ущелье тянулось на сто семьдесят километров, начинаясь в предгорьях хребта Тэнгу и теряясь где-то на плато Тануки. Оно то сужалось, превращаясь в узкую трещину, то раздвигало свои края на несколько километров.
Джей аккуратно вел мотокар по узкой каменистой дороге. Ошняные шипомордники, открывшие сезон охоты на гекконов, караулили теплолюбивых ящерок, лежа на солнцепеке и притворяясь кусками желтой породы. Когда широкое колесо мотокара приближалось к такому булыжнику, он вдруг оживал и опрометью кидался прочь, вызывая неизменный восторг у Эльзы, устроившейся на заднем сиденье. Чак тоже вскидывал голову, но, оценив малую пищевую ценность бегущей добычи, быстро терял интерес.
Каменная дорога сделала плавный поворот, и путешественники наконец увидели мост. Две арки из серого феррогласа изгибались над пролетными балками, соединяясь с ними пугающе тонкими спицами ветамолекулятных раскосов. Виадук висел над темной расщелиной пропасти вопиюще чужеродный и даже нелепый. На той стороне ущелья сельва, подступавшая к самому краю обрыва, наползала на композитные конструкции, обметав их зеленым налетом мха, оплетая бродячими лианами. Она изо всех сил старалась ассимилировать, растворить в себе враждебное творение, и мост, казалось, выползал из неопрятной зеленовато-желтой муфты, словно змея из своей кожи.
Возникший образ змеи повернул мысли Джея в другое русло, и он вдруг подумал, что зеленые муравьи никогда не пользуются человеческим мостом как дорогой для переправы, предпочитая неделями точить стволы хлыстовника. Мысль была настолько интересной, что Джей вытащил син-син и зафиксировал ее в папке перспективных тем для научной программы.

* * *

Строители, возводившие мост, знали свое дело. Машины въезжали на плиту настила, словно масло на горячую сковородку. Первым шел двухместный мотокар Джея, потом грузовой «макси» с Бадом Картером, за ним ехали Марсель с Росарией, четвертую машину вел Хорек, следом шел мотокар с автоматическим управлением, в него решили на всякий случай посадить ихтиолога Нельсона, который не умел водить, но мог в случае чего нажать на тормоз. Замыкал всю процессию Шимицу на втором из двухместных «мини».
Джей осторожно давил педаль газа (на технике, работающей во внеземелье, сенсорные педали обычно меняют на механические, считая их более надежными), и кар испуганной черепахой полз вперед, подрагивая узким корпусом.
Четырехметровое полотно проезда не кажется широким, когда под тобой стометровая пропасть. В силу особенностей своей первой профессии Джей не боялся высоты, ему приходилось много летать с джетом, десантироваться с больших высот, заниматься альпинизмом и прочая, и прочая, но все же на узком и достаточно длинном мосту даже ему было не по себе. А что до сидевшей сзади Эльзы, то та изо всех сил цеплялась за боковые ручки водительского кресла. Похоже, ей было очень страшно.
Чак, сидевший у левой ноги партнера, тянул шею, с интересом разглядывая пропасть. Его рот приоткрылся, обнажая два ряда веселых острых зубов. Джей на всякий случай положил ладонь щенку на голову, и сам невольно покосился влево, за тонкие стержни раскосов.
Почти отвесные склоны каньона, исполосованные пластами спрессованных пород, пропитанные сумерками вечной тени, спускались вниз, в стылую глубину, где мчалась, беснуясь, сжатая каменными стенами река. Джей подумал, что было бы, наверное, здорово прыгнуть туда, вниз, с ранцем и еще подумал, что вода там, должно быть, холодная, как лед из морозилки.
На раскосах появился налет зеленой патины. Постепенно становясь все плотнее и мохначе, налет ковром расползался по проезжей части, толстыми валиками взбираясь на бордюры отбойников. Колеса с рельефным протектором прокручивались, срывая это странное махровое покрытие. Мотокар с пчелиным гудением упорно полз вперед и, наконец, качнувшись на рессорах, съехал на твердую, заросшую все тем же мхом почву. Женщина на заднем сиденье явственно перевела дух.
Джей немного отъехал от края обрыва и остановился, поджидая остальных. Чак немедленно выпрыгнул из машины. Щенок принялся деловито принюхиваться, а Эльза завозилась на заднем сиденье, отстегивая страховочные ремни, потом, перегнувшись вперед, спросила еще неровным голосом, отчего ущелье называется Кроличьим.
– Братец Кролик – великий обманщик, – сказал Джей. – Причуды первых картографов. Так уж здесь повелось.
– А-а, – протянула Эльза.
Мотокары медленно перебирались с измазанного давленой зеленью феррогласа на твердую землю. Удостоверившись, что переправа прошла без всяких осложнений, Шимицу велел трогаться дальше, и колонна опять углубилась в сельву. До купола Рибейры оставалось чуть более суток.

* * *

Во второй половине дня путников накрыл короткий, но мощный ливень, без обычной в этих краях грозы. Капли, сливаясь в струи, сплошным потоком рушились с неба в просветы между деревьями и моментально впитывались в набухающий влагой мох. Дождь на короткое время сбил жару и прибил к земле летавший по воздуху цветной пух. В воздухе запахло влажной корой. Маленькие ящерицы-золотухи, замерев на месте, распускали широкий зонт на шее, становясь совершенно прозрачными, в цвет падающей вокруг воды.
Дождь закончился так же быстро, как и начался. Колонна шла вперед, время от времени объезжая поваленные и выеденные муравьями стволы. Массив хлыстовника стал много реже, а к вечеру в нем стали появляться камышовая акация с серебряной драценой. «Уже и озером пахнет», – сказал Шимицу, радостно принюхиваясь.
Перед самым закатом разбили последнюю стоянку. Джейслав в третий раз за поход установил охранный периметр. Серые тени уже сгущались между стволами деревьев, когда в сопровождении деловито скачущего впереди индри проводник вернулся к общему куполу. У входа в тамбур-шлюз хлопотала Роси. Пока Джей ставил свой кокон с наветренной стороны от бунгало, она исчезла внутри пузыря. Появился Марсель и предложил помощь, от которой Вагош вежливо отказался. Затем мимо палатки прошла Эльза, посмотревшая долго и многозначительно. Неловко усмехнувшись про себя, Джей вдруг подумал, что визит второй амазонки будет чистейшей воды анекдотом, но, слава богу, соблазнение белого охотника, как видно, не входило в планы крепкой девушки с иссиня-черными, гладкими, как пластик, волосами.
К тому же ночь выдалась беспокойной, и помнить о прекрасных соблазнительницах было просто недосуг. Охранный контур четырежды сообщал Джею о нарушении, и каждый раз Джей, по инструкции, будил Шимицу и шел проверять сигнал. Дважды биосканы среагировали на вспугнутое стадо антилоп-бонго, один раз по самому краю периметра проползла молодая манта (Джей видел во мху светящиеся следы ее секреции), еще один раз какая-то здоровенная тварь прошла к востоку от бунгало. Джей видел на син-сине громоздкий сутулый абрис, волочащиеся по земле руки и условно окрестил тварь гориллой, но определить, что же это такое, не смог. В купол не полезла, и ладно. Принцип взаимного нейтралитета.
Ночь ушла, оставляя во рту кислый привкус железа. Шимицу разбудил своих гидрологов-буровиков ни свет ни заря, впрочем, никто не протестовал. И старожилам, и новичкам не терпелось поскорее добраться до купола.
К полудню они вышли к озеру Большой Караконджулы и сразу двинулись вдоль побережья, прокладывая дорогу в зарослях мангровой пальмы. Не прошло и трех часов, как исследовательская станция Рибейры наконец предстала перед путниками в своем полном великолепии.
Купол стоял прямо на озере. Двухсотметровая лента подвесной дороги соединяла его с небольшим пляжем из синтолитового камня. Станция, рассчитанная на полсотни ученых и техников, была не слишком велика, куда меньше огромного Соммерса, и со стороны напоминала серого, матово блестящего осьминога с растопыренными щупальцами. Отростки причалов, консоли для сбора образцов и установки приборов, шлюзы для выхода аквалангистов, ангары для скутеров, ангары для подводных роботов… Если смотреть сверху, то сходство с головоногим становилось совершенно разительным.
Шимицу уже умудрился связаться с Рибейрой по рации, и в куполе их ждали. Семь или восемь цветных комбинезонов торчали на ленте трапа. Когда первые машины появились между деревьев, встречающие вразнобой и радостно заорали что-то плохо различимое и замахали руками.
Первый мотокар вполз на гремящие мостки, за ним второй… Потом третий. Джей замыкал колонну. Его левая рука легко двигала баранку штурвала, правая – чутко сжимала рукоять лежащего на коленях штуцера. Прибытие к конечной цели всегда необычайно важный момент для человека, отвечающего за безопасность группы.
На памяти Джея имелось достаточно печальных примеров, когда исследователи или колонисты гибли буквально в трех шагах от шлюза.
Нос мотокара скакнул вверх, и машина, сосредоточенно гудя, полезла по пологому пандусу на мостки. Встречающие заглядывали в идущие впереди кары, хлопали по чьим-то плечам, улыбались, трясли чьи-то руки. Джей ехал, чуть приотстав и от спутников, и от хлебосольных куполян.
Он въехал в просторный шлюз вслед за последним «максом», груженым провизией. Тяжелая плита двинулась вправо, перекрывая входной проем. Когда она с щелчком встала на место, Джей наконец выдохнул из себя воздух и поставил ружье на предохранитель. Теперь можно было расслабиться.
Придерживая Чака за ошейник, Джей вылез из мотокара. Его тут же похлопали по плечу, стиснули локоть, сунулись к нему радостно улыбающейся физиономией в зарослях густой пятидневной щетины. Чак, ошалевший от такой концентрации незнакомых людей, жался к ногам.
– Все нормально… Все мэджи… Просто отлично… – бормотал Джей, пожимая чьи-то руки: в Рибейре любили гостей. – Доехали без эксцессов… Это Чак… Нет, не кусается, если пальцы в пасть не совать… А где Пущин?
– Пущин подойдет часа через два.
Джейслав повернулся и увидел лицо Аверина.
Они обнялись.
– Давненько ты у нас не был, – приговаривал директор по снабжению станции, хлопая Вагоша по спине. – Как дошли?
– Нормально.
– Ты надолго к нам?
– Нет, – Джей потер лицо ладонью. – Отдохну, отосплюсь и уйду максимум послезавтра.
– Что за спешка? – проговорил Аверин. – Сейчас мы ужин сообразим такой, что закачаетесь, и унд грамм настоящей самогонки. Вайбург приловчился из местного тростника бражку ставить и потом ее перегонять. Бонусная штука! В пятницу ребята собираются на охоту. Котлеты из бонго. – Аверин закатил глаза. – М-м-м. Неужели пропустишь?
Джей широко и сонно улыбнулся.
– Спать… – Он помотал головой. – Сперва спать. Остальное потом обговорим. Мне нужна отдельная каюта и постель. Двенадцатая свободна?
– Свободна, – сказал Аверин немного разочарованно. – Щенок у тебя славный…
– Да, и Чаку пару банок консервов мясных… Он любит… – Джей все больше расслаблялся, чувствуя, как тяжелеют его веки. – Он, зараза, будет ко мне в каюту лезть, так вы его не гоните… Только пусть кто-нибудь с утра его выведет погулять… «до ветру»…
– Прослежу, – пообещал Аверин. – Пущин хотел с тобой поговорить.
– Потом, – сказал Джей. – Все потом. Сейчас спать…
«Приму сразу три таблетки „рекса“, – подумал он с каким-то тягучим наслаждением. – Нет. Три будет много. Приму две. А Чак будет сидеть рядом с кроватью перед аккуратно вылизанной пустой консервной банкой, а водичка будет плескаться под самым окном. Чертовски жаль, что окна не открываются…»
– Тогда пошли, – со вздохом сказал Аверин. – Провожу тебя.
Он обернулся к Чаку и призывно похлопал себя по ноге.

Глава 5

Джей запел из озерного купола утром. Несмотря на всю свою решимость, ему все же пришлось провести в Рибейре три ночи. Сутки ушли на сон (он мог проспать и дольше, но сутки были необходимым минимумом), а потом ему действительно пришлось переговорить с Пущиным, и, как следствие этого разговора, времени на сборы понадобилось намного больше, чем он намечал.
Теперь Джейслав двигался берегом озера, направляясь на юго-восток. Впереди него катил, прокладывая дорогу в мангровых зарослях, маленький кибер-шерп, груженый большой канистрой воды и еще кой-какими съестными припасами. Чаку кибер активно не нравился, и индри, совершая сложные эволюции вокруг двуногого друга старался обегать робота стороной.
Этого шерпа Джею навязал Аверин. Вообще директор по снабжению пытался всучить ему мотокар, от которого Джей отбоярился всеми правдами и неправдами. Возвращайся он пройденной дорогой через виадук, мотокар, возможно, и пригодился бы, но Джею предстояло идти восточным маршрутом, через малый подвесной мост, и здесь кар мог скорее затормозить его продвижение, чем ускорить. В конце концов в спор вмешался Пущин и сказал: «Оставь человека в покое. Если он говорит, что ему не нужен кар, значит, кар ему не нужен. Я знаю, как он ходит по сельве, за ним ни на каком каре не утонишься». Пущин чувствовал вину, поскольку Джею предстояло давать изрядный крюк по его просьбе. Двое работников станции ушли в Соммерс, но до места так и не добрались. Задержка выглядела достаточно тревожно.
Дело обстояло так: как только стало известно, что «Аскалон» входит в звездную систему, Пущин связался с Соммерсом, ближайшей базой, имеющей посадочную площадку, и попросил прислать проводника для сопровождения Шимицу и нескольких сотрудников с истекшими контрактами. Вообще-то на Рибейре имелся штатный проводник – Женя Зимин, но его Пущин собирался отправить с гидробиологом Стефаном Грочеком на Малую Караконджулу для индикации нескольких автоматических донных лабораторий. После снятия всех показаний и изъятия микрообразцов Грочек и Зимин своим ходом отправлялись к куполу Соммерса, где Грочек, прикомандированный к новой лаборатории, и оставался, а Зимин должен был вернуться на Рибейру вместе с Шимицу и новыми людьми. Пущин называл эту комбинацию «убить двух зайцев».
На Соммерсе поворчали, но проводника отправили. Через четыре дня Николайцев пришел к озерам. Немного отдохнув, он увел группу Шимицу к Соммерсу. В тот же день ушли Грочек и Зимин. Их путь, учитывая крюк до Малой Караконджулы и проверку лабораторий, должен был занять дней шесть-семь, никак не больше. Но прошло уже две недели, а об ушедших не было ни слуху ни духу. У Зимина имелся аварийный комплект радиоракет, но никаких сигналов радисты Рибейры не принимали, хотя и работали в экстренном режиме.
Организовать поиски Пущин не мог. Трое добровольцев дошли через озеро Восточное до Малой Караконджулы. Стало ясно, что проводник с биологом были возле автоматических лабораторий, провели индикацию и ушли на маршрут. Добровольцы просили разрешения дойти до подвесного моста, но Пущин запретил. Как узловой директор станции он отвечал за все последствия неосторожных решений и знал, что двое пропавших в любом случае лучше, чем пятеро. На помощь из Соммерса рассчитывать тем более не приходилось. Зато, когда стало ясно, что Шимицу ведет не Мортимер и не Николайцев, а Джей Вагош, Пущин страшно обрадовался. Он знал Вагоша сто лет и очень на него рассчитывал, ведь ситуация была более чем нехорошая. Вместе с тем теперь Пущин чувствовал себя крайне неловко, понимая, что использует личные отношения. Не очень уверенно он попытался предложить в спутники Валентина Скарнетти, неплохо знавшего окрестности озера. На что Джей ворчливо ответил, что не собирается без конца водить людей из Соммерса в Рибейру и обратно.
Полагая вопрос окончательно решенным, он уже собрался уходить, но Пущин его остановил.
– И вот что еще, – немного конфузясь, проговорил директор. – Три дня назад мы получили переданный с атмосферной радиоракеты шифрованный массив информации…
Уже поднявшийся было Джей опять сел в кресло.
– Я обязан поставить в известность всех работников, отвечающих за безопасность купола. – Пущин барабанил пальцами по столу, – а так же всех полевых наблюдателей.
Джей приподнял брови. Пущин кашлянул.
– Центральная предупреждает нас о возможности терактов, – сказал он и уставился на Джея.
«Вот тебе и Фил Розенштайн», – ошарашенно подумал Джей.
– Велика вероятность применения боевых психотропных веществ типа «inside hypno», – продолжал Пущин. – На Центральной думают, что главная цель террористов – проникновение в крупные купола под видом сотрудников.
– А на чем базируется информация? – спросил Джей.
Узловой развел руками:
– Этого мне не сообщали. Может, начальство страхуется в связи с прибытием крупной шишки, а может, и нет… По крайней мере, будешь в сельве, смотри в оба. Пусть Аверин укомплектует тебя всем необходимым. И еще, имей в виду, на ночь глядя я тебя не выпущу.
– Это я уже понял, – сказал Джей, поднимаясь.
Беседа с Пущиным состоялась вчера, а сегодня Джейслав Вагош в компании щенка индри и робота шерпа шагал по берегу, вдыхая слабый запах тины и время от времени возвращаясь мыслями к этому разговору, оставившему в душе пренеприятнейший осадок.
Заросли мангровой пальмы внезапно закончились, зелень, пучки травы и цветной мох отступили от воды, обнажая сглаженную временем и волнами скальную плиту, полого уходящую в воду. Плита тянулась на несколько километров, образуя неширокий серый пляж.
Джей шагал вперед, наблюдая за мягким бегом киберносильщика. Время от времени Чак, успевший привыкнуть к маленькому механическому жуку, тащившему канистру с водой, проносился мимо Вагоша по самой кромке воды, чтобы через тридцать шагов нырнуть в заросли кустарника, сделать круг и опять промчаться по каменному берегу.
– Стоп, – внезапно проговорил Джей, поднимая руку.
Кибер остановился почти мгновенно, щенок затормозил всеми четырьмя лапами и завертелся на месте.
– Так, – сказал Джей сам себе, – вот здесь они, судя по всему, и свернули от озера на северо-восток.
Наметанным глазом он внимательно рассматривал следы недавнего вторжения в сплошную стену невысокой растительности. Просеки на Трикстерре зарастают очень быстро, но внимательный и опытный человек вполне может определить их местоположение.
– Несомненно, – Джей, щурясь, поглядел на зеленоватую спокойную воду, потом взгляд его перебежал на заросли со следами взлома, потом снова на воду.
Секунду поколебавшись, Джей стянул с плеч лямки рюкзака и начал расстегивать замки комбинезона. Чак, склонив голову набок, с интересом наблюдал, как одежда ровной стопкой ложится на камень рядом с рюкзаком. Плавки упали на оранжевую ткань «сафари дистанта» последними.
Шерп стоял в сторонке, там, где его застала команда человека, деликатно отвернув плоскую голову. Совершенно голый Джей присел возле рюкзака, достал из карманчика с клапаном упаковку таблеток «биобарьер», называвшихся на жаргоне техников «баро», и бросил пару капсул в воду. «Террористы меня бы точно не поняли», – подумал он, с наслаждением погружаясь в прохладную воду.

Глава 6

Рильза от крупнокалиберного карабина лежала, зарывшись в ворсистый мох, на самом краю поляны. Джей, присев на корточки, какое-то время рассматривал ярко-желтый цилиндрик, потом осторожно взял его двумя пальцами, поднес к лицу и понюхал. Стреляли достаточно давно, наверняка экспансивной пулей «share-shunk».
Чак, рывший носом мох несколькими шагами впереди, призывно засвистел. Индри умеют издавать разные звуки от приглушенного кашляющего потявкивания до фырканья, щелканья и свиста разной интенсивности. Этот свит, издаваемый целой стаей взрослых индри, переходит в нечто похожее на пронзительный вой. Несколько раз Джею приходилось слышать подобные концерты, и он знал, что это производит сильное впечатление, особенно ночью.
Джей обогнул замершего кибершерпа и подошел к Чаку. Еще одна гильза. Точь в точь как первая. Одобрительно потрепав индри по загривку, он автоматически передвинул штуцер поудобнее и на всякий случай снял его с предохранителя. Не так давно здесь стреляли и девяносто шансов из ста были за то, что стреляли Зимин и Грочек.
Сжимая в левой ладони две гильзы, Джей поднялся на ноги. Он шел по следам пропавших людей Пущина уже двое суток. За подвесным мостом их пути запросто могли разойтись, но встречавшиеся время от времени приметы недавнего присутствия человека, а теперь две стреляные гильзы не оставляли сомнений: он движется в правильном направлении.
Стараясь примечать малейшие подробности, Джей озабоченно осмотрелся по сторонам. Его окружала типичная «кружевница». Густые рощицы старого хлыстовника перемежались маленькими полянами. Наверное, если смотреть сверху, это действительно напоминало нечто вроде салфетки брюггского кружева, узоры разной плотности, соединенные подлеском из пихтового папоротника. Для быстрого передвижения такие участки весьма удобны… и все же… Джей шел через кружевницу больше двух часов и все это время ощущал себя не в своей тарелке. Он никак не мог избавиться от ощущения чужого взгляда, пристально и неотступно изучающего его спину. Несколько раз он неожиданно оборачивался, но ничего ни разу так и не заметил. Немного успокаивало то, что Чак вел себя как обычно, не настораживался, ни на кого не делал стойки. И все же…
«Стоп», – неожиданно подумал Джей. Его взгляд быстро вернулся к древесному стволу, с которого соскользнул четверть секунды назад. А это что такое?..
Обходя невысокие мягкие метелки папоротника, Джей двинулся к привлекшему его внимание дереву. Он остановился в шаге от светлого ствола, заляпанного странными бурыми пятнами. Перебирая в мозгу все известные ему грибки и поверхностные лишайники, Джейслав нагнулся ближе. Он смотрел почти минуту, все больше убеждаясь, что перед ним засохшие следы крови. Словно кто-то раненый то ли лез на дерево, то ли цеплялся за ствол, когда его пытались тащить прочь. Вот же зараза… С другой стороны, не факт, что кровь человеческая. Весьма вероятно, что Зимин или Грочек стреляли в какую-то тварь… Стреляли и попали… М-да… Не очень хотелось думать, что засохшие кровавые пятна оставил Женя Зимин или Стефан Грочек.
Неслышно подошел Чак. Он с любопытством повел носом в сторону коричневых пятен, и Джей с сожалением подумал о том, что штатным проводникам и полевым исследователям полагаются син-сины с внешним химическим сканером. У Жени Зимина наверняка именно такой висел на поясе. Чак сосредоточенно обнюхал дерево, наверное делая какие-то свои выводы. «А у этого парня штатный сканер всегда под рукой, – подумал Джей, с нежностью покосившись на щенка, – или перед глазами, только про результаты анализа его не спросишь». Он задумчиво ковырнул бурое пятно ногтем чуть ниже того места, где отпечаталась сильно смазанная человеческая пятерня, а может, и не пятерня вовсе…
Шерсть на загривке индри вдруг стала дыбом. И в ту же секунду Джей почувствовал чужого. Он не успел заметить, как Чак развернулся вокруг своей оси. Только что щенок нюхал дерево и вот уже стоит на полусогнутых, разведенных лапах, голова у самой земли, полосатый хвост подрагивает между ногами. Джей выпустил стреляные гильзы из левой руки. Пока желтые цилиндры, кувыркаясь, падали в мох, Вагош успел повернуться. Тварь была совсем рядом (два десятка шагов, не больше) и преогромная…
Голова Джея еще пыталась судорожно осознать происходящее, а руки, жившие своей независимой жизнью, уже скидывали с плеча, поднимали и направляли ствол штуцера на оскаленную морду. Чак угрожающе зарычал и попятился. Джей тоже шагнул назад, чувствуя, как холодеет в животе. Ничего подобного ему встречать пока не приходилось. Массивное, но в то же время гибкое тело, почти три метра в холке, серая шерсть в неопрятных разводах, огромная продолговатая, угрожающе наклоненная голова с отвратительно задранным кверху мягким носом, безгубая от уха до уха пасть, часто усаженная треугольниками зубов, и мутные пустые глазки, торчащие по бокам головы на коротких мясистых отростках. Больше всего животное напоминало акулу. Непостижимо, как такая туша могла подкрасться настолько незаметно.
Акула качнулась и прерывисто вздохнула, казалось, она раздумывает, нападать ли на непонятную двуногую добычу. Обострившимся зрением Джей видел, как маленькие глазки моргнули, подергиваясь серой осклизлой пленкой. Тварь чуть присела на мощных носорожьих лапах, и Вагош немедленно выстрелил. Он метил в середину хищной акульей головы, надеясь, что пуля сорок пятого калибра пробьет кость и что мозг у этой дряни именно в голове. Было бы логичнее стрелять в корпус, но проклятая башка закрывала всю грудную клетку, а стрелять по ногам Джей не решался, справедливо опасаясь промазать.
Пуля попала в точности туда, куда он целил. Джей увидел, как брызнул бурыми ошметьями акулий череп. Еще он унидел, что огромная тварь рванула вперед, не обращая на выстрел никакого внимания, и еще, что Чака больше нет возле его правой ноги. Вот только думать об этом стало уже недосуг. Акула в два прыжка преодолела половину расстояния, отделявшего ее от человека. За это время Джейслав успел выстрелить еще трижды.
Наверное, последний выстрел зацепил-таки какой-то из нервных узлов, поскольку тварь на долю секунды сбилась, потеряла ориентацию перед новым прыжком, и Джей сломя голову кинулся в заросли хлыстовника…

* * *

«Уже лет шесть не влипал в подобное дерьмо», – думал Джейслав, медленно поворачивая голову вслед за акулой. Тварь в сто пятьдесят пятый раз закладывала медленный круг вокруг импровизированного убежища. Две дюжины стволов хлыстовника, и Джейслав Вагош в самой середине растительной крепости, как жирный вкусный мозг в сердцевине бедренной кости, как главный приз ежегодной спортивной лотереи.
Время от времени акула предпринимала очередную попытку пролезть между парой деревьев, но хлыстовник рос слишком часто, и зубастая дрянь продолжала свой настырный косолапый вальс. «Может, у нее голова закружится?» – отрешенно подумал Джей.
Правая нога затекла. Он чуть повозился и сменил позу. Между четырьмя достаточно толстыми стволами было тесновато, зато в этой внутренней цитадели Джей чувствовал себя наиболее уверенно.
Первые сорок минут осады Джей, забравшись в самую середину малюсенькой рощи, стрелял в акулу, а та изо всех пыталась пролезть через хлыстовник, бросалась на него с разгона и даже кусала, сильно выворачивая набок безобразную голову. От такого напора Джею становилось не по себе. Ткань его «Сафари дистанта» держала пулю пятидесятого калибра, пущенную почти в упор. Только какой в этом смысл, если укус жутких челюстей, без вариантов, превратит его в фарш, расфасованный в пуленепробиваемую упаковку. К счастью, деревья трещали, дрожали, но пока держались. Расстреляв вторую обойму боевых патронов и еще пол-обоймы капсул с транквилизатором, Джей опустил ружье. Акула тоже слегка подрастратила охотничий пыл. Теперь она медленно кружила вокруг неприступной рощицы, пытаясь отыскать лазейку.
Джейслав внимательно смотрел, как серые бока то исчезают, то появляются в просветах между латунными колоннами хлыстовника. Временами он пытался считать красные, сочащиеся кровью отметины на корпусе зверя, временами бока и оскаленная пасть исчезали, и Джей видел пурпурно-лиловую, совершенно обезьянью задницу. Эту задницу не брали ни пули сорок пятого калибра, ни сильнодействующий транквилизатор. Иногда акула приходила в особенное возбуждение, она резко меняла цвет, становясь похожей на громадную кучу мха, и, должно быть, от избытка чувств принималась топтать останки несчастного шерпа, забытого и брошенного на поляне. Корпус робота давно лопнул, а плоская голова, отлетевшая от туловища, тоскливо мигала аварийным сигналом. Раздавленная канистра лежала чуть поодаль на мокром мху, радостно впитывающем дармовую влагу.
А Джею оставалось только смотреть и ждать. От нечего делать в голову беспрестанной вереницей, наподобие мигрирующих муравьев, лезли дурацкие мысли. Самой популярной темой для нескончаемых размышлений было: как долго я смогу продержаться? Выходило, что довольно долго. Еды у Джея было дня на три, исключая поклажу раздавленного робота, а если растянуть, то на шесть или семь. С водой обстояло похуже, но тоже вполне терпимо. Поясная фляжка наполнена примерно наполовину. И в дистрибутивных емкостях комбинезона хранится грамм пятьсот собранной и отфильтрованной воды. А если надлежащим образом запрограммировать капиллярную подкладку, то при здешней влажности можно запросто насобирать в день грамм сто пятьдесят.
Второй по популярности темой были мысли об акуле. Джей размышлял о том, сколько эта тварь намерена здесь ошиваться. Быть может, получится ее как-то отвлечь, прогнать или даже убить. В голове сменялись самые невероятные проекты, один бредовее другого. Вся беда заключалось в том, что ничего по-настоящему действенного не придумывалось, а стрелять в серую громадину без нужды Джейслав больше не хотел. Он и так впустую растратил две трети своего боезапаса. Оставались еще баллистические капсулы транквилизатора, но Джей совершенно справедливо опасался, что они просто не пробивают толстую кожу, а следовательно, препарат не может попасть в кровь. Вот если прицелиться в отверстие пулевой раны… Джей оживлялся и начинал прикидывать, насколько точно он сможет выстрелить, но проклятая акула постоянно двигалась, и Джей начинал думать, что бы такого сделать, чтобы заставить ее постоять на месте. А может, дождаться, пока она уснет, подойти поближе к крайним деревьям и сделать точный выстрел? Ведь не всегда же она бодрствует… А может, она отлучится на водопой?.. В любом случае необходимо что-то предпринимать, ведь древесные стволы могут в конце концов и не выдержать планомерных атак животного размером с молодого слона.
Затем мысли Джея перебирались на Чака, и он начинал думать, что это, в сущности, даже неплохо, что щенок дал деру. Правильный тактический ход. Пока Джеслав Вагош чуть не на карачках удирал под сень хлыстовника, а потом, забившись между трех сосен, пережидал атаки брызжущей слюной акулоподобной твари, его верный индри чесал во все лопатки подальше от места печальных событий. С другой стороны, он, наверное, сообразил, что продуктов в заплечном мешке на двоих точно не хватит. Джей вздохнул. Нет. Все правильно, все логично и, более того, обижаться на несмышленого щенка, по меньшей мере, глупо. И все же в глубине души скребли кошки.
Об Анне Джей старался не думать. Он знал, что если начнет думать про Анну, то на душе станет совсем уж пакостно. Тем более, что в воображении Анна непременно его спросит, куда подевался Чак, а он и толком-то ответить не сможет. А она скажет своим тихим, но твердым голосом:
– Как же так, Слава? (Славой его называли только бабушка в детстве, Анна и еще почему-то Ярич). Как ты мог не уследить за Чаком?..
А может быть, она ничего не скажет… Анна вообще редко кого-либо упрекает, зато умеет смотреть с таким выражением, что хочется провалиться под землю. Джей этого жутко не любит.
Чувствуя, как ощущение вины наваливается на грудь, будто перегрузка в стартующем скафе, и твердея лицом, он собирается объяснить про серую трехметровую акулу, но, вдруг сообразив совсем другое, говорит полусердито, полуиспуганно, с интонациями Фила Розенштайна:
– Какого дьявола? Тебе тут нельзя. Что ты, вообще, тут делаешь?..
Джей вздрогнул и проснулся. Что-то неуловимо изменилось. Акула была на месте, но лакомый кусочек, спрятавший свои мозговые косточки за частоколом неподатливых деревьев, ее больше не занимал. Вернее, занимал, но не так сильно.
Тварь стояла на выпрямленных морщинистых ногах почти в профиль к Джею, нагнув свою массивную голову и слегка поводя ею из стороны в сторону. Почему-то Джей сразу почувствовал, что уверенности у акулы сильно поубавилось. Что за дела?
Опираясь спиной о древесный ствол, Джей выпрямился и увидел индри, взрослого матерого индри с густым мехом цвета свежерасколотого куска антрацита. Индри защелкал, ему сразу ответили.
Джей обернулся и увидел еще одного индри, на этот раз желтого, с зеленоватыми разводами на боках. Индри, пригнув к земле ушастую голову, медленно крался, приближаясь к акулоподобной твари. Третий индри, с нарядной белой оторочкой на ушах, появился из-за древесного ствола.
Джей до боли в пальцах сжал штуцер. Поляна наполнялась псовыми индри. Матерыми, крепкими, молчаливыми самцами. «О господи, – подумал Джей, – а им-то здесь что нужно?»
Акула открыла пасть и неуверенно зашипела, связываться со стаей индри ей явно не хотелось. Джей вдруг наполнился едким злорадством.
– Ну что, консерва, – прошептал он, не спуская глаз со страшной курносой головы, – похоже, чем-то недовольна?
Затем он вскинул ружье и прицелился. Джей вообще-то не собирался стрелять, поскольку даже предположить не мог, как прореагируют на выстрел индри. Но взлетевший вверх ствол окончательно вывел акулу из равновесия. Она присела на задние лапы и вновь оглушительно зашипела, на что индри разразились таким хором не то свиста, не то протяжного воя, что у Джейслава заложило уши.
Нервы акулы, если у нее имелись нервы, сдали окончательно. Зубастая махина резво развернулась и, неловко прихрамывая, побежала в сельву.
Джей выдохнул и опустил штуцер. Он стоял между деревьями хлыстовника, а вокруг, напряженно вытянув пушистоухие темные морды, замерло три или четыре десятка диких индри. «Черт, – подумал Джей, обводя глазами агрессивно торчащие над метелками папоротника полосатые хвосты. – А откуда я, собственно, знаю, что они пришли меня защищать?» Пальцы опять стиснули приклад. Стараясь не делать резких движений, Джей повернул голову вправо и неожиданно встретился взглядом со светло-серыми, почти голубыми глазами антрацитового вожака.
Несколько секунд зверь внимательно глядел на человека, затем пронзительные глаза индри мигнули, и он, вильнув всем телом, растворился в зарослях, неслышный и элегантный. Остальная стая не замедлила последовать примеру вожака, так же бесшумно и стремительно-элегантно. Через пару секунд поляна опустела, словно никаких индри на ней не было и в помине.
Джей стоял между двух струн хлыстовника, прислушиваясь к далекому шороху крон и медленно переваривая случившееся. Что-то несильно ткнулось ему под колено. Уже зная почти наверняка, что увидит. Джей обернулся и увидел Чака. Щенок стоял, глядя на человека снизу вверх. Пгаза у него отчего-то были чуточку виноватые.
Джей выпустил штуцер и, опустившись на колени, двумя рукам обнял молодого индри за пушистую голову.
– Какой же ты умница, – с чувством проговорил Вагош, прижимая нос Чака к своей груди. – Какой же ты невероятный умница.
Щенок осторожно упирался лапами и крутил головой, словно пытался с пацанячьей суровостью сказать: «Ну, будет тебе, партнер… Что за телячьи сантименты?»
«А ведь это настоящая сенсация, – подумал Джей, нежно взбивая светлую шерстку за ушами. – Ведь это, черт меня побери, сложно мотивированный и сложно организованный поведенческий акт… Но пока об этом никому рассказывать не стоит, разве что Анне».
Выпустив из ладоней щенячью голову, Джей поднялся с колен.
– Теперь нужно сваливать отсюда, да побыстрее, – сказал он Чаку, – а то, не дай бог, акула вернется и приведет десяток приятелей.
Щенок серьезно кивнул, и Джей даже усмехнулся, насколько осознанным вышел жест. «Спокойно, – постепенно трезвея, сказал он сам себе. – Ты же серьезный исследователь, ядрена вошь, по крайней мере пытаешься им стать. Не стоит так сразу вестись на подобные посылы, они могут обуславливаться чем угодно. Дельфины, уничтоженные в эпоху промышленного освоения океанов, тоже спасали людей, выталкивая их к берегу, хотя мотивация подобного поведения была позже признана рефлекторной».
Джей подобрал со мха выроненный штуцер, еще раз покосился на Чака, внимательно приоткрывшего пасть, и осмотрелся по сторонам, намечая новый маршрут.

* * *

Лишь спустя три часа, когда злополучная кружевница осталась далеко позади, Джей решился прервать свой спринтерский марш-бросок и сделать небольшую остановку.
Подходящее место отыскалось довольно скоро. Рюкзак полетел на упругий мох, сверху на него деликатно прилег ствол ружья, Джей удобно откинулся на широкое основание хрустальной секвойи, вытянул гудящие ноги и начал мысленную инвентаризацию оставшихся запасов: полфляжки воды и десяток пищевых концентратов «just eat». Вокруг раздавленного бедняги шерпа оставалась кой-какая еда, но Джей счел за лучшее поскорей убраться восвояси, и сублимат-рационы остались валяться по зарослям папоротника вместе со смятой и лопнувшей канистрой.
Про воду Вагош практически не беспокоился. Он знал не меньше десятка способов раздобыть в трикстеррианской сельве пригодную для питья воду, а фильтрующих таблеток в рюкзаке было аж три упаковки. С едой дела обстояли чуть хуже: пищевых брикетов хватало на три дня, при условии экономного расходования и перевода Чака на подножные корма. За три дня Джей вполне мог добраться до Соммерса, но вопрос с Зиминым и Грочеком оставался открытым, и если поиски потребуют какого-то времени… Не то чтобы переход на трикстеррианский рацион особенно пугал Джея. Ему уже случалось есть некоторые местные фрукты, грибы и даже мясо, хотя делать это без фермент-адаптаторов очень рискованно и главное запрещено всеми параграфами межпланетного устава. Конечно, у Джея в потайном кармашке имелась заначка из пяти таблеток, подпольно изготовленных в Соммерсе местным Флемингом от биохимии, но это уже на самый крайний случай. Хорошо бы подстрелить антилопу-бонго. Правильно приготовленная бонго прекрасно усваивается безо всяких таблеток…
Чак, переступая лапами через вытянутые ноги в оранжевых штанинах, обнюхал живот и грудь своего спутника. Пробежка по лесу совершенно не утомила индри, но, похоже, он понимал, что человеку необходимо отдохнуть.
– То-то, брат, – сказал Джей серьезно и назидательно, – со жратвой у нас не густо, а шарить по сельве не день и не два, поэтому придется затянуть пояса.
Щенок с озабоченным видом перепрыгнул через ноги Джея, обнюхал мох и бодро поскакал в сторону недалеких зарослей. Наверное, внял словам человека и отправился искать пропитание.
Джейслав покосился ему вслед, вздохнул, отвинтил крышку фляги и сделал экономный глоток, затем снял с пояса син-син и принялся один за другим терпеливо проверять диапазоны. Связи по-прежнему не было. Повозившись какое-то время, Джей пристегнул син-син на место и, запрокинув голову, стал смотреть вверх. Приближалось время скоротечных тропических сумерек. В воздухе медленно плыли розовые пушинки, опадающие с высоких крон хлыстовника, преддверие больших семяпадов, когда воздух станет пестрым от обилия цветного пуха, а фильтры в носу превратятся в насущную необходимость.
Джей порылся в кармане рюкзака и вытащил коробочку с тонизатором. Пара желто-латунных стволов, росших неподалеку, упорно наводила его на мысли о висящем гамаке. Если расставить маленький охранный периметр, то можно провести полноценную ночь… Чертовски заманчиво. На секунду Джей заколебался. Рука, уже сжимавшая упаковку препарата, замерла. Нет. Слишком много времени сегодня потеряно в акульей осаде. Отдохнем позже…
Две таблетки выкатились на ладонь. Джей закинул их в рот и запил из фляжки. Несколько секунд он сидел неподвижно, чувствуя, как голова наполняется энергичными мыслями, и сразу зверски захотелось есть. Вот же зараза. Как говорила бабушка: «Любишь кататься, люби и саночки возить». Любишь ночные марши, имей пяток лишних концентратов. Джей проглотил слюну. «Придется съедать половину брикета», – подумал он с сожалением. Пальцы его потянулись к лежащему рюкзаку и замерли на полдороги. Из кустов появился темно-серый в наступающих сумерках силуэт индри. Гордой рысью щенок пересек поляну и остановился рядом с Джеем. Чак сжимал в зубах большую гроздь земляных грибов, в шутку называемых подсеквоейниками, пять или шесть длинных грязно-коричневых морковок в кожуре, которая снимается как перчатка, обнажая беззащитную, почти безвкусную, но зато вполне съедобную белую мякоть. Индри нагнулся, положил перед ошарашенным человеком свою добычу и, облизнувшись, отступил в сторону.

Глава 7

Антилопа-бонго стояла посреди побегов красного багульника, кустистыми стеблями пробивавшего моховую подстилку. В раскладной голографический прицел Джей отчетливо видел красноватые разводы трех разных оттенков на боках и крупе изящного животного. Джей знал, что Чак должен зайти со стороны неглубокого ручья, что ветер дует самым выгодным образом, относя прочь все запахи. Еще Джей знал, что они с Чаком проделывали такую штуку сто раз: Джеслав Вагош, меняя расцветку своего комбинезона на один из камуфляжных вариантов, садился в засаду где-нибудь в укромном месте, а индри выгонял на него добычу. Бах! И нужный для лабораторных исследований зверек валится, сраженный умной капсулой транквилизатора. Отработанный вариант… Вот только Чак сегодня что-то не торопился.
Антилопа переступила тонкими ногами, подбираясь к особенно сочной метелке красных стеблей. Джей глубоко вдохнул и прицелился. Далековато, хотя попытать удачу все же стоит. Он совершенно не видел Чака, но был более чем уверен, что щенок достаточно умен, чтобы не вылезать на директрису выстрела, кроме того, транки на индри не действуют или почти не действуют.
Антилопа сделала еще шаг, нагибаясь за вкусными стеблями. Марка визора качнулась, фиксируя нежно-пурпурный полосатый бок. Джей задержал дыхание, нежно трогая пальцем изгиб спускового крючка, но выстрелить не успел. Бонго с путающей стремительностью вдруг рванула вперед. Джей на миг потерял ее из сектора, а когда вновь увидел в голографическом прицеле, антилопа была уже не совсем антилопой. Утонув мордой и передней частью туловища в травянистых зарослях, она азартно крутила длинной, но крепкой шеей. Ее передние лапы заметно укоротились, а бока, утратившие изящность и теряющие былую окраску, топорщились хищными серо-желтыми пятнистыми перьями.
Джей негромко выругался и опустил ружье. Перистый оцелот Хальвена, как есть оцелот. Ловкая и опасная надувала. Вот почему Чак не спешил гнать его на Джея. Во-первых, мясо оцелота никуда не годится, а во-вторых, оцелот Хальвена достаточно опасный зверь и щенку индри может навалять за милую душу.
Лжеантилопа выпрямилась, изо рта у нее свисала безвольная тушка леопардового кролика, короткие рожки разворачивались, превращаясь в крупные заостренные уши. Теперь в пятнистом существе с измазанной пастью вообще не было ничего от мирной антилопы. Джей даже крякнул от досады.
Он выпрямился во весь рост. Фальшивая антилопа тут же вытянула шею, моментально сворачивая уши в рога, затем, не выпуская из пасти добычи, резво нырнула в кусты. Не успели сомкнуться ветки, как на маленькую поляну выбежал Чак, понюхал следы и затрусил в сторону Вагоша.
Джей сложил прицел и повесил штуцер на шею. Пищевых концентратов почти не осталось, и вопрос о хлебе насущном начинал доминировать. За вчерашний и позавчерашний день Вагош ощутимо отклонился на северо-восток, невольно удлиняя свой путь к Соммерсу. Не то чтобы Джей видел явные и неоспоримые свидетельства того, что Зимин и Грочек прошли этой дорогой, но все же кое-какие следы имелись. Сначала это были царапины, несколько приметных борозд на твердых стволах хлыстовника. Царапины сами по себе еще ничего не доказывали, мало ли от чего появляются царапины. Быть может, крупная шабути чесала края спинного панциря. Для гризли отметины располагались слишком низко, а вот зубастая росомаха вполне могла метить границы своих владений. С таким же успехом царапины мог оставить и борт мотокара, случайно зацепивший дерево, благо тянулись они на вполне подходящей высоте.
Поиск следов протектора ничего не дал, но Джей не опустился до гаданий по кофейной гуще, он просто забрал вправо и стал еще внимательнее глядеть по сторонам. Результат не заставил себя ждать: половинка пищевого брикета, засиженная пауками падальщиками. Джей, присев на корточки, внимательно рассмотрел обломок. Правильнее было бы сказать «огрызок», поскольку брикет был перекушен, и, самое странное, перекушен вместе с упаковкой. Именно оттого, что прессованный завтрак не был открыт как положено, цветная упаковка не самоутилизировалась в течение трех часов, а весело блестела глянцевым боком среди плюшевых кораллов малахитовика. Хмурясь, Джей перевернул брикет концом ножа. Логично было бы предположить, что разовый завтрак потеряли, а потом какая-нибудь трикстеррианская симуляка попробовала его на вкус. Впрочем, следы от зубов слишком походили на человеческие. Абсурд… Джей даже представить себе не мог: кому в здравом уме и твердой памяти придет в голову есть брикет прямо в обертке. В голове невольно всплыла нашумевшая история двадцатилетней давности, когда террористическая группа с позабытым названием распылила в торговом комплексе психотропное вещество, и слетевшие с катушек люди жрали продукты прямо в упаковках. Хотя зачем террористам распылять галлюциногены посреди трикстеррианской сельвы?
Немного помозговав над проблемой и не придя ни к какому выводу, Джей поместил мысли о находке в мозговой раздел, именуемый «загадки плюс смутные предположения», и поторопился продолжить прерванный путь.
Немного позже Джей еще дважды видел поцарапанные деревья, а вчера обнаружил фляжку. Изящную плоскую фляжку с никелированным корпусом и гравировкой на донышке: «G» и «S». Потерять такую фляжку, по-любому, затруднительно, она комплектовалась вытяжным карабином со струной. Получалось, что фляжку попросту выбросили.
Джей встряхнул находку. Во фляжке слабо плеснуло. Судя по запаху, спиртное, не иначе как продукция господина Вайбурга. Джей завинтил крышку и сунул блестящую безделицу в карман. Теперь она болталась в районе бедра, беспрестанно напоминая о своем присутствии: «Эй! Я здесь. Я никуда не делась».
В том, что Джейслав, возможно, нашел следы пропавших людей, не было его особенной заслуги, и ловкость опытного проводника была тоже почти ни при чем. От висячего моста на ущелье Кролика до купола Соммерса вело несколько удобных маршрутов, пролегавших через цепочки крупных кружевниц. Из-за упавших и выросших деревьев общий контур сельвы постоянно меняется, но линии маршрутов остаются в достаточной степени неизменными. Вот и все.
Просто Джею немного повезло, и теперь, по своей дурной натуре, он уже не мог оставить начатого дела. Где-то на автономной биостанции его беременная жена в одиночестве ожидает скорых родов, а он вынужден шарить по закоулкам треклятой сельвы в поисках почти незнакомых ему людей и не может послать это занятие к чертовой матери.
Джей вздохнул и негромко свистнул сквозь зубы. Не очень похоже на свист индри, но Чак не имел ничего против собачьего способа общения. Он живо бросил занимавшее его исследование кустов и с удовольствием поскакал за партнером.

* * *

Тропа – Джей называл ее тропой, хотя лабиринт из чередующихся полян и плотных скоплений деревьев мало походил на дорогу, – по широкой дуге вела человека и индри на северо-восток. Человека такое положение дел в целом устраивало, поскольку хотя бы опосредованно, но все же приближало к конечной цели своего пути. Индри же было неважно, куда бежать, достаточно того, что большой двуногий Джей шел рядом. Чак, конечно, предпочел бы оказаться дома, на биостанции, где мама Анна, где его мягкая уютная корзинка, хотя, если Джею нужно идти на северо-восток, то и Чак с радостью составит ему компанию, особенно на сытый желудок.
Мысли в голове щенка удобно делились на стратегические и тактические, и мысли тактические в основном означали охоту. Чак хорошо понимал, что лучше всего им поймать маленькую рогатую антилопу, он чувствовал, что Джей хочет именно антилопу, еще он ощущал две вещи, что антилопы где-то поблизости и что поблизости же есть еще некто посторонний, которому одновременно есть дело до антилоп и нету до антилоп никого дела. Это путало и настораживало.
– Стой, – сказал Джейслав.
Он сделал несколько шагов к краю маленькой поляны и присел, рассматривая что-то во мху. Чак нетерпеливо переступил лапами.
– Тихо, – негромко проговорил Джей. – Видишь, помет… Совсем свежий… Значит, бонго где-то рядом.
Он оглянулся на Чака и отчетливо прочел на его темной мордочке выражение недоумения и даже некоторого упрека. Дескать, чего рассматривать какашки, когда и так все ясно. Джей упруго поднялся и огляделся, намечая маршрут.
– Туда, – сказал он, отдувая от лица пух, и зашагал в ту сторону, где растительность щербатилась частыми просветами.

* * *

На большой и старой поляне разлеглась большая и старая манта. Джей, остановившись на краю свободного пространства, отчетливо различал краешки ее крыльев, распластанных по моховому ковру. Он подумал, что, наверное, манта от старости впала в маразм, если уж замаскировалась так топорно. Чак тоже заметил охотящуюся манту, но демонстративно не обращал на нее никакого внимания, изо всех сил показывая партнеру, что сейчас его занимает нечто происходящее за редкой купой стройных желтых стволов. Джей раскрыл прицел штуцера и дал увеличение. Так и есть, бонго! Не меньше десятка.
Антилопы паслись метрах в двухстах от поляны с мантой, почти невидимые за стволами хлыстовника.
– Гони, – негромко сказал Джей, нагибаясь в сторону индри.
Вагош имел очень приблизительные понятия о загонной охоте и о командах, которые подают собакам, а Чак и вовсе не был собакой, но постепенно человек и индри выработали некую систему взаимных знаков, которую понимали и принимали оба. «Гони», – сказал Джей, и это означало, что Чак должен обойти стадо с подветра, а потом выскочить, как чертик из коробки, и погнать антилоп на притаившегося в засаде охотника.
Лет семь назад, еще будучи полевым исследователем, Джей пытался изучать охотничью стратегию индри. Ему мало что удалось собрать, но позже, познакомившись с Чаком, он не раз задумывался о том, что щенок так быстро и творчески освоил загонную схему именно потому, что нечто подобное практиковалось в охотничьих группах индри.
Чак, улыбнувшись веселой пастью, послушно растворился в ярком мареве багульника, а Вагош, стараясь производить как можно меньше шума, отправился в обход поляны. Он выбрал место, притаился и стал ждать.
Многие люди страшно не любят ожидания, Джей тоже не любил, но умел ждать. Сейчас, стоя коленом на упругом мху, чувствуя плечом приклад штуцера, а пальцем плавный изгиб спускового крючка, Джейслав даже ловил некоторую прелесть ожидания, «рила мэджу», как сказали бы ребята Ярича.
В визоре прицела Джей видел, как антилопы медленно переходят с места на место, то появляясь, то исчезая за стволами деревьев. Вот одна из них, скорее всего доминирующая самка, настороженно вскинула голову. В следующий миг все стадо сорвалось с места. Высоко вскидывая крупы и огибая край поляны, небольшие животные мчались прямо на невидимого охотника. Джей сощурился, выбирая добычу.
Молодая антилопа с розовой, в цвет багульника, спиной, мчавшаяся по левому флангу удирающего стада, показалась ему самой подходящей добычей. Ствол штуцера чуть приподнялся, фиксируя перекрестие марки на скачущей белоснежной груди. На долю секунды Джей скользнул глазами поверх пурпурной спины, убеждаясь, что Чака нет на линии огня, и реальность внезапно раздвоилась.
Полусотней шагов позади бегущей антилопы, прямо на мху сидел в позе лотоса белокожий, абсолютно голый человек.
Джей дернул штуцер и невольно нажал на спуск. Хлопок выстрела врезал по ушам. Все стадо резко рвануло вправо, а антилопа, в которую стрелял Джей, заложив безумный крюк, кинулась в другую сторону, прямо через поляну, через край камуфлированного крыла старой манты. Забыв про бегущую бонго, Джей ошалело шарил визором голоприцела по окрестностям кружевницы.
Голый человек исчез, будто сквозь землю провалился или испарился. Не веря своим глазам, Джей, поднявшись на ноги, напряженно смотрел в визор. Из кустов появился Чак с вываленным на сторону розовым языком. Индри остановился, вопросительно глядя на партнера по охоте.
– Вот зараза, – пробормотал Джей, медленно ведя прицелом. – Мне только галлюцинаций не хватало.
Щенок укоризненно зевнул. Он слышал выстрел и не понимал, почему антилопа не свалилась на бок. Охотничьи инстинкты звали его немедленно кинуться в погоню, но друг и вожак, как ни странно, стоял на месте.
– Ерунда какая-то, – словно извиняясь, проговорил Джей.
Закинув ружье на плечо, он быстро зашагал в ту сторону, где должен был находиться белокожий мираж. Чак, сердясь и недоумевая, потащился следом.
– Здесь, – сказал Джей, останавливаясь и озираясь кругом. – Готов поклясться, что он сидел именно здесь.
Чем больше он думал, тем больше ему казалось, будто человек был похож на Женю Зимина. Наваждение…
– Ты тоже ничего не чуешь? – Джей обернулся к Чаку.
Если бы индри умел, он несомненно помотал бы головой или даже покрутил когтистым пальцем у головы. «Может, почудилось? – неуверенно подумал Джей. – Внезапный приступ нарколепсии? Быстрые галлюцинации? Пыльца в воздухе? А может, боевой психотропный газ? Какой-то невероятный абсурд».
Внешний сканер на штатном син-сине рядового смотрителя биостанции примитивен до предела, он способен определить десяток заложенных в программу химических комбинаций, но не более того. Все же Джей снял син-син с ремня и покрутил его в пальцах. В раздел «Загадки плюс смутные предположения» добавлялась новая тщательно запакованная коробочка с тревожным содержимым, о котором, пожалуй, не стоит говорить с купольскими докторами.
– Гляди-ка, – вдруг сказал Джей, оборачиваясь к Чаку и тыча пальцем в экран интеллект-навигатора, – а я ее все-таки подстрелил…

* * *

Красная неровная линия бежала над экраном син-сина. Линия походила на толстого дождевого червя, неустанно ползущего вперед. В круглой голове схематичного Lumbricus terrestris находилась подстреленная бонго. Для пущего удобства путь преследователей отображался тонкой линией ярко-лимонного цвета. Казалось, худой желтый червяк гонится за толстым красным, временами наползая ему на бесконечный хвост.
Джей вслед за Чаком перепрыгнул через поваленный ствол и размеренно побежал дальше. Индри несся чуть впереди. Он наверняка чуял запах пробежавшей здесь бонго, но все же время от времени слегка притормаживал, поджидая человека. Это и умиляло, и почему-то злило Джея. Наверное, оттого, что будь щенок диким, он несся бы по кровавому следу раненой добычи, не думая ни о страхе, ни об усталости, ни уж тем более о каких-то нерасторопных партнерах. «Мы очеловечиваем все, чего касаемся, – с ужасом подумал Джей между гулкими ударами сердца, – и никакие кровавые следы здесь уже не помогут».
Насчет кровавых следов он, конечно, загибал. Никаких следов не было. Джей стрелял в антилопу капсулой с транквилизатором. Стоя сбоку от старой кружевницы и рассматривая в рамочный визор место, где секунду назад сидел голый человек, Джей был уверен, что промазал, но син-син утверждал обратное. Баллистическая капсула, попадая в животное, не только впрыскивает в поры его кожи дозу октодоксина, но и маркирует место попадания ярким пятном, выделяющим сильный химический запах. Это предусмотрено на тот случай, если стрелок сделает неудачный выстрел и зверь не уснет сразу. Сканер син-сина регистрирует запах и ведет охотника прямо к отрубившейся в кустах добыче. Очень удобно, не считая того, что при любом раскладе бонго бежит уже почти четверть часа, теряет силы, но продолжает уходить все дальше на север. Четверть часа – это слишком даже для самой малой дозы транка, попавшего в кровь. Можно предположить, что капсула вообще дала осечку, но о таких прецедентах Джей никогда не слышал, и ему ничего не оставалось, как размеренной рысью трусить вслед за подбитой антилопой, пока сканер фиксирует запах маркера.
Внезапно красный червяк на экране, проецируемом чуть сбоку от головы Вагоша, сильно замедлился. Неужели выдохлась? Джей прибавил темпа, а Чак, наконец забыв о двуногом товарище, припустил со всех ног.
«Вот так, – удовлетворенно подумал Джей. – Ату его! Куси! Или как там еще говорили?» Он поднажал еще чуток, огибая засохший скелет огромной раффлезии, перепрыгивая через узкий ручей, и наконец увидел лежащую задними ногами в воде бонго. У Чака, нюхавшего красно-белое бедро антилопы, был встревоженный и неудовлетворенный вид, как будто начатое дело еще не законченно.
Переводя дух, Джей обошел бесчувственное животное и присел на корточки. Почти в самой середине белоснежной груди антилопы алело красное пятно маркера, яркое как стоп-сигнал дорожного регулировщика. Джейслав задумчиво почесал заросший щетиной подбородок. Никаких касательных попаданий. Угодив прямиком в грудь, капсула должна была под давлением выбросить в кровь жертвы не меньше трех единиц транка.
Вода негромко журчала совсем рядом с аккуратным раздвоенным копытцем. «Абсурд, – опять подумал Джей. – С таким количеством октодоксина в крови невозможно бежать. Нервная система бонго давным-давно должна быть парализована». Загадки. Сплошные загадки. Сначала антилопа пробегает через охотящуюся манту, а та, вместо того, чтобы задушить добычу наподобие земного питона, скрутитившись в узел, точнее говоря, сложившись в мешочек, лежит себе, беспрепятственно пропуская копытную сомнамбулу. Нет, Трикстерра, конечно, странная планета, но это уже за гранью… Эдак в разделе для загадок и смутных предположений скоро не останется места.
Чак тихонько заскулил, обращая на себя внимание, и когда Джей поднял на него глаза, принялся встревоженно и нетерпеливо переступать ногами.
– Ну, что ты, дружище? – пробормотал Джей, неверно истолковывая движения индри. – Хочешь мяса? Придется немного обождать.
«Халлер» с широким лезвием из композитного волокна удобно лег в ладонь. Сосредоточенно хмурясь, Джей нагнулся над телом антилопы, и очень удивился, когда зубы Чака вдруг ухватили его за непрокусываемый рукав комбинезона.
– Ты чего? – проговорил Джей, пытаясь освободить руку.
Щенок настырно тянул его прочь. Ничего не понимая, Джей все же поднялся на ноги. Чак немедленно выпустил рукав и ухватился за штанину.
– Да что тебе нужно? – недоуменно пробормотал Джей.
Чак выпустил штанину и слегка подпрыгнул на месте. «Здесь… Недалеко… Пошли…» – говорил весь его возбужденный вид. Джейслав оглянулся на красно-белую неподвижную тушу и все же спрятал нож.
– Не знаю, куда ты меня тащишь, – сказал он сердито, – но надеюсь, когда мы вернемся, мясо еще будет на месте.
Словно поняв сказанное, щенок моментально припустил вниз по течению ручья, туда, где неширокая струйка исчезала за стеной молодого хлыстовника.
Бормоча ругательства, Джей вслед за индри пробрался сквозь плотный лабиринт деревьев, формирующих край кружевницы, и остановился. Посреди просторной поляны рос могучий раскидистый баньян. Баньян и хлыстовник – не часто встречающееся соседство. Наверное, ручей питал дерево множество лет, оттого оно и выросло таким плотным и широким. Мощные воздушные корни толщиной с торс взрослого мужчины перемежались с корнями потоньше; часть из них, еще не достигшая грунта, свисала густой бахромой, переплетаясь с лентами бродячей лианы. Скорее всего, здесь срослись три или четыре баньяна, и за древесной решеткой скрывался защищенный от дождя и ветра просторный грот.
Чак, нерешительно принюхиваясь, остановился между двух толстых корней. Ему было и интересно, и страшновато.
По-прежнему ничего не понимая, Джей скинул с плеча ружье, переключил его в боевой режим, натянул на лицо ночные очки и, раздвинув висячие ветки, вошел в сумеречное пространство, похожее на заросшую сталагмитами пещеру. Огибая корни, Вагош сделал десяток шагов и остановился. Прямо перед ним стоял мотокар, желтый экспедиционный мини с помятым передком, казавшийся в полумраке грязно-серым, а сразу за корпусом мотокара, застыв в напряженных позах, стояли два человека.

Глава 8

Освежеванная туша антилопы покоилась на подстилке из аккуратно разложенных баньяновых веток.
– Огромное везение, что я на вас вышел, – говорил Джей, ловко отделяя бедренную кость от сустава. – Скажите спасибо Чаку… Как вы вообще заехали под этот баньян?
– Скучная хиста, – неохотно объяснил Зимин, он говорил с небольшим акцентом, – гроза, дождь, пес его дери, сифонит прямо как из ведра, а тут куст этот нарисовался и проезд между корнями рильный. Мы и въехали. Движок заглушили, чтобы воду не гнал. Дождь зафинился, я на педаль, а движок молчит. Драное фекэ. Сидим пятый день, соляримся.
Зимин был точно таким, как шесть лет назад: высокий, белокурый, с грудной клеткой пловца. Евгений и раньше любил вставлять в разговор жаргонные словечки из лексикона техников, а теперь сыпал ими чуть ли не через слово. Он сидел на корточках прямо перед Джеем и его импровизированным столом. Грочек устроился чуть поодаль, поглаживая колени вытянутых ног. У Стефана было растерянное лицо с мелкими некрасивыми чертами. Джей никогда его раньше не встречал.
Как это принято между куполянами одного статуса, Вагош сразу попытался перейти на «ты», но Грочек его попытку не то чтобы проигнорировал, скорее не заметил. Возможно, парень мнил себя начальством, и Джей, пожав плечами, вернулся к официозу. И вообще, он чувствовал себя слегка не в своей тарелке, что-то неуловимое беспокоило с первой минуты встречи под баньяном: то ли эта парочка из Рибейры, то ли общая странноватость ситуации.
Бедро антилопы повисло на узкой полоске мяса. Джей отрезал от бедра пару сочащихся клиньев. Один он бросил Чаку, примостившемуся рядышком, а второй принялся нарезать крупными ломтиками. Грочек со странным выражением наблюдал то за Чаком, уплетавшим законную добычу, то за Вагошем, который нанизывал мясо на импровизированные шампуры из оструганных веток, и, наконец, поинтересовался, не опасно ли есть это мясо?
– Насколько я знаю, нет, – заверил Джей.
Стефан состроил недоверчивое лицо, сильно прихрамывая, заковылял к баньяну, и скрылся в путанице воздушных корней.
«Что это он?» – подумал Джей.
– Чего вы ждали? – спросил он у Зимина. – Здесь до Соммерса дня три ходу. Бросили бы кар и шли пешком.
Зимин покачал головой.
– Байда. Стефан пешком не дойдет. У него колени.
– Что колени? – не понял Джей.
– Болят.
– Повредил?
– Да, пока бежали от кара…
«Ох уж эта акула, – подумал Джей. – И откуда эта тварь взялась на маршруте? Ребятам еще повезло, что успели добежать до деревьев, что акула не проявила должного упорства или хотя бы не раздавила кар».
– Могу посмотреть, – предложил он, – в смысле, ноги.
– Не надо, – сказал Зимин. – Педали я уже вправил. Просто ходить ему не мэджи.
«Уж что не мэджи, так ни мэджи», – подумал Джей.
– А почему не запустили сигнальную ракету?
– А смысл? – Зимин сморщил нос. – Я думал, что сам смогу отрипить машину… В крайнем случае, потащил бы его на спине…
Джей улыбнулся от забавной двусмысленности фразы.
Из-под баньяна, раздвигая висячие корни, появился Грочек, в руках его был сублимированный брикет в яркой обложке, точно такой, что Джей видел в сельве.
– Вот, – сказал Грочек. – У нас же есть еда.
Ги́дробиолог поднес брикет к лицу. У Джея на миг возникло ощущение дежавю, ему показалось, что сейчас Стефан откусит брикет вместе с оберткой. К счастью, ничего подобного не произошло, Грочек взялся пальцами за верх упаковки.
– Не стоит открывать, – сказал Джей. – Сублимат не испортится, а мясо лучше съесть сразу… Впрочем, как знаете.
– Он дело балает, – подтвердил Зимин. – Убери-ка сушку.
Грочек неохотно сунул брикет в карман, затем своей странной разрегулированной походкой отковылял в сторону и продолжал наблюдать, как Джей вырезает во мху квадрат, метр на метр, разрезает его посередине и, подсекая ножом короткие корни, скатывает желто-зеленую губку, будто коврик, в две стороны. На обнажившейся земле Вагош разложил большую неопределенного цвета салфетку, вытянул из края тросик с регулятором, чуть поколдовал, и по салфетке внезапно побежали ярко-белые язычки пламени, постепенно охватывая всю чуть смятую поверхность. Руки и лицо Джея обдало жаром. Зимин, сидевший у переносного костра, слегка отодвинулся. Джей повертел регулятор, уменьшая высоту пламени, и начал укладывать над огнем толстые прутики с нанизанными на них ломтями.
Мясо антилопы бонго быстро готовится и почти не требует специй. Когда кусочки из розовых стали золотисто-коричневыми, Джей снял первый прут с огня и протянул Зимину. Тот чуть напряженно взял импровизированный шампур, покрутил, словно примериваясь, укусил горячий сочный кубик, лицо его приобрело недоуменно-счастливое выражение.
– Бона, – невнятно проговорил Зимин, разом снимая с прута белыми зубами весь кусок целиком.
Чак, которому нравился запах жареного мяса, зашевелил носом. Джей кинул ему несколько еще не нанизанных для жарки ломтей.
Второй шампур перекочевал к недоверчиво улыбавшемуся Грочеку. Тот опасливо, несколько наотлет, взял прут обеими руками, и стало видно, что широкая блокбактериальная повязка на его руке со стороны ладони сплошь засохла коричневой коркой, хотя пальцами гидробиолог двигал достаточно уверенно.
– Что у вас с рукой? – спросил Джей, беря с костра еще одну порцию мяса.
– Порезался, – сказал Грочек, переворачивая руку ладонью книзу, – когда падал.
– Этот боба нож в руке держал, когда запнулся, – пояснил Зимин с набитым ртом. – Разрезал ладонь. Хорошо, что я успел его через хлыстовник протащить.
Джей кивнул, затем взял шампур себе.
Низкое пламя файргенератора весело шипело, кусочки филе покрывались румяной ароматной корочкой, цветные пушинки, кружившие по воздуху, вспыхивали, касаясь пламени. За пару часов трое людей и щенок индри прикончили обе задних ноги целиком. Аппетит у Зимина и Грочека оказался просто отменным. Джей дожарил остатки филейных частей, погасил и свернул салфетку. Потом они с Зиминым собрали и унесли подальше от поляны останки несчастной бонго. Объевшийся Стефан Грочек и не менее объевшийся Чак лениво наблюдали за ними, лежа на упругом матрасе мха.
– Твой хунд такой же лентяй, как мой Стефан, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал Зимин, кивая на Чака.
Присев на корточки, они мыли руки в [ручье.
– Сможешь завтра помочь затромбить мой кар? – вдруг без всякого перехода спросил Евгений.
– Затромбить? – Джей непонимающе нахмурился.
Насколько он знал, словечко «затромбить» означало порчу какого-нибудь имущества или техники.
Лицо Зимина застыло.
– Я имел в виду… как это… – проговорил он неуверенно.
– Отрипить? – неожиданно для себя подсказал Вагош.
Зимин просиял:
– Да, – сказал он, – точно. Отрипить.
Джею вдруг стало не по себе. Перед глазами опять возникла яркая упаковка с откушенным краем…
Боевые психотропные вещества типа «inside hypno» – излюбленная тактическая примочка любого террориста. Их трудно обнаружить, их трудно нейтрализовать. Принцип их действия бывает разнообразен, но, как правило, сводится к одному: дезориентация, подавление воли, резкое повышение чувствительности к гипнотическим внушениям. Несколько миллиграммов «вуду-118», и патентованный охранник с двадцатилетним стажем проносит бомбу на охраняемый объект, а любящая жена стреляет в голову любимому мужу. Побочные эффекты: кратковременные галлюцинации, замутнение сознания, возможны приступы шизофрении, буде к таковым имеется склонность.
Вот, пожалуй, все, что Джей мог навскидку вспомнить. Борьба с терроризмом никогда напрямую не входила в сферу его профессиональных обязанностей. С другой стороны, если подумать, то какова эффективность безадресного распыления посреди сельвы дорогостоящей психотропной заразы? Хотя галлюцинация у Джея была почти наверняка. Абсолютно голый белокожий человек сидел на мху, скрестив ноги и опустив руки по бокам корпуса… Вот же зараза!
Имелась еще пара возможных объяснений. Первое – это какое-нибудь местное вещество растительного происхождения. Допустим, пыльца жгучего подсолнуха может в период цветения вызывать легкие галлюцинации, а полынный гриб содержит вещества, похожие на каннабиноиды. Вторая вероятность была куда как неприятнее. А может быть, ни Зимина, ни Грочека нет в живых, а люди, сидящие на сломанном каре под баньяном, просто выдают себя за сотрудников озерного купола? Средства современной мобильной физиопластики позволяют сымитировать почти любое лицо. Было бы неплохо подергать Грочека за нос… Фальшивые ткани легко определяются на ощупь.
Зимин смотрел выжидательно.
– Попробую помочь, – проговорил Джей, – насколько в этом разбираюсь. Но если не получится, придется идти пешком.
Зимин кивнул.
– Да, – сказал Джей неожиданно для самого себя. – Тебе большой привет от Цавахидиса.
Светлые глаза Зимина напряженно смотрели на Джея, словно бы вспоминая.
– От Цавахидиса? – наконец сказал Зимин. – От рыжего? Где он сейчас?
– На Лопесе, – с некоторым облегчением сказал Джейслав.
– Занесло, однако, – пробормотал Зимин.
Джей согласно покивал головой.
«Наверное, я ошибаюсь, – подумал он. – Женя всегда был со странностями».
– Слушай, а когда вы ехали через сельву, не замечали ничего подозрительного или необычного?
Зимин усмехнулся:
– Здесь все всегда необычно. А что?
– Да нет, ничего. А с Грочеком вы все время держались вместе? Может, он куда-то исчезал?
Зимин покачал головой:
– Нет, – сказал он. – Разве что посрать. А хули?
– Да, ерунда. – Джей развел руками. – Пустое. Извини.
– Ничего, – сказал Зимин, поднимаясь. – Бона… Темнеет, – добавил он, глядя на небо, – Пора ложиться.
– Поставишь охранный периметр?
Зимин в затруднении потер ладонью лоб.
– Нет. Сломался… Затромбило, – он качнул головой и покосился на собеседника.
– Ладно, я сам, – сказал Джей.
Зимин повернулся, собираясь идти к баньяну.
– Эй, – позвал Джейслав, внезапно вспоминая. – Я тут нашел по дороге одну штуковину…
Он вынул из накладного кармана фляжку.
– Мэджи, – Зимин, нагнувшись, взял у него фляжку из рук, – Действительно, я ее обронил. Данкай, брат…

* * *

Под днищем мотокара было жарко и тесно. А все потому, что такую гнусную работенку должны делать маленькие, ловкие, неприхотливые киберы, но никак не восьмидесятикилограммовый мужик. Черт, а если бы мы не выкатили машину из-под баньяна, то было бы немного прохладней, хотя и немного темнее.
– Эй, наверху, – громко сказал Джей, вытягивая вбок растопыренную пятерню. – Дайте мне реверсионный ключ.
– А какой он? – спросил Грочек.
Джей заскрипел зубами:
– Размером с ладонь, на зеленой рукоятке.
– Этот?
Джей скосил глаза. Он увидел руку с ключом и любопытную морду Чака.
– Этот… Стефан, а вы не могли бы залезть на сиденье и нажать ногой педаль газа? Или у вас ноги болят?
– Нет, я смогу, – сказал Грочек. – А где тут педаль газа?
Суперзараза! Джею смертельно захотелось вылезти и крепко врезать Грочеку по шее. Это не супертеррорист, а супермудак. Его счастье, что вылезать из-под кара целая история.
– Там две педали, – терпеливо объяснил Джей, – та, что справа, это газ.
Мотокар, выкаченный из-под баньяна, стоял с восточной стороны раскидистого дерева, в двух десятках шагов от неплотной стены хлыстовника.
– Нажал, – неуверенно доложил Грочек. – Как там?
– Нормально, – пробормотал Джей.
Он уже второй день безрезультатно возился с машиной. Сначала Зимин объяснил глубокие вмятины на носу мотокара сдержанным интересом акулы к человеческой технике. Позже Грочек проговорился, что они сами врезались в дерево. Картина вырисовывалась неутешительная. Удар или удары повредили синхронизирующий блок генератора. Какое-то время механизм держался, но при очередном пуске двигателя произошло что-то вроде короткого замыкания. Линия, питавшая электромоторы передних колес, вышла из строя.
Провозившись полдня, Джей изолировал места пробоев, проверил баллоны с водородом, которые, к счастью, не пострадали, и переориентировал подачу энергии на задние колеса. Полноприводной кар превратился в кар заднеприводной. Что ж, как говорится, лишь бы ехал. Но ехать кар не собирался. Три TF-предохранителя из четырех оказались сгоревшими. Замена тээфов – плевое дело. Каждый мотокар в числе прочих необходимых запчастей комплектуется набором сменных предохранителей. Но это в теории, а на практике жесткого бокса с аварийным набором в салоне просто не оказалось. Зимин предположил, что ящичек выпал во время спешного бегства. Грочек же, нахмурив редкие брови, вспомнил, что да, был какой-то ящик, мешался под ногами… Зимин посмотрел на коллегу долгим взглядом и ушел ставить силки на леопардового кролика, а Джей сел собирать в кучу все свои скудные знания по прикладной электромеханике.
Оставался еще один способ. Гипотетически, использовав два импульсных распределителя с переднего моста, можно было попробовать запитать оба задних электромотора параллельно, через одну шину, или попытаться подключить двигатели напрямую, без предохранителя. Оба способа были достаточно авантюрными, и оба требовали времени…
– Еще нажимать? – спросил сверху Стефан.
– Достаточно, – Джей вручную подрегулировал разрешение ночных очков и принялся внимательно изучать крепление импульсных распределителей.
«Сукин ты сын, – сердито подумал он про Грочека. – Я просто уверен, что именно ты выкинул коробку с предохранителями».
Кар мягко качнулся на рессорах. Ноги Грочека одна за другой спустились на мох, гидробиолог, покряхтывая, сел возле машины. Хренов инвалид. Ладно, черт с ним, с Грочеком. Гораздо полезнее подумать о том, как открутить распределитель. Пространство совсем узкое, роботу с его манипуляторами было бы удобно, а вот человеку… Может, отсюда можно подлезть? Нет, ясно как божий день, в одного это не сделаешь.
– Стефан, – позвал Джейслав.
– Что? – немедленно отозвался Гфочек. – Нужно помочь?
«Ну, нет, – подумал Джей. – Как ты помогаешь, я уже видел».
– А Зимин когда обещал вернуться? – спросил он, словно бы между прочим.
– Не знаю, сказал, что пошел проверять силки… Ай! А ну пошел!.. Ай… Почему он на меня все время напрыгивает?! – вдруг жалобно закричал Гфочек.
«Потому что от тебя за версту несет непроходимой щенячьей глупостью», – злорадно подумал Джей.
– Чак, фу! – сказал он строго, и под днище кара немедленно заглянула веселая темная морда.
На второй день знакомства отношения молодого индри и гидробиолога из купола Рибейры без каких-либо промежуточных стадий перешли в довольно забавную фазу. Щенок выбрал Грочека в партнеры для игр и развлечений. То он, подкравшись исподтишка, прыгал на невысокого мужчину, словно пытаясь сбить того с ног, то, сильно распушив хвост, чтобы казаться больше, вдруг хватал его зубами за сверхпрочную ткань штанины, а сегодня ночью он украл у Стефана ботинок и спрятал его под мотокаром. Все утро Грочек с жалобными проклятьями, хромая, разыскивал свою обувь, пока Джей не полез под машину и не обнаружил пропажу. В поведении Чака не было ничего противоестественного, молодые индри любят играть, возиться и кусаться, особенно с ровней. Видимо, Чак считал Грочека существом подходящей весовой категории и не упускал случая повалять дурака.
Морда щенка исчезла из поля зрения, и тут же раздался сердито-жалобный голос Стефана:
– Ай!.. Вагош, да уберите вы его!
– Чак! Фу, негодник, – грозно сказал Джей, стаскивая с лица очки и ногами вперед выбираясь наружу.
Когда он вылез из-под мятого капота, индри уже сидел в сторонке с невинным видом образцовой собаки. Как говорила бабушка: «Не шалю, никого не трогаю, починяю примус». Будучи совсем маленьким, Джей не раз спрашивал, что же такое этот загадочный примус, а бабушка неизменно отвечала, что это архаичный нагревательный прибор, описанный в книжке, которую она читала в детстве. Потом Джей подрос и уже самостоятельно нашел в информационной сети не только описание примуса, но и древний роман с волшебным мальчиком-пажем, превращавшимся в каверзного кота.
– Ваш разбойник только при вас такой тихий, – завел свою волынку Грочек. – А сам только и знает, что на спину прыгать, – гидробиолог вдруг замер, всматриваясь в частокол желтых стволов. – О! – сказал он, указывая куда-то вперед. – Зимин возвращается.
Чак моментально снялся с места и поскакал на другой край кружевницы. Джей тоже обернулся. Какое-то время он ничего не видел, потом красный с черным комбинезон замелькал между стволами.
Чак стоял, весь вытянувшись вперед, опустив хвост градусов на тридцать относительно горизонта. Его поза выражала радостный, но в то же время почтительный интерес. Джей усмехнулся. В отличие от Грочека, Зимин пользовался у щенка индри большим уважением. Уж его-то ботинки были неприкосновенны.
Широкая и в то же время стройная фигура пересекла линию крайних деревьев. Зимин легкой, чуть расслабленной походкой шел к мотокару, в его руке раскачивался в такт шагам увесистый желтый чемоданчик. Джей прищурился, пытаясь понять, что же это такое. Желтая коробка казалась Джею неуловимо знакомой, хотя уходил Зимин точно без всяких чемоданов. Чак, пропустив человека вперед, весело затрусил следом.
Не обращая на индри внимания, Зимин подошел вплотную к мертвому кару и бухнул желтый ящик на помятый капот, затем стряхнул с плеча ремингтоновский карабин с рамочным прикладом и прислонил его к колесу.
– Салют, – сказал Зимин, обращаясь главным образом к Джею. – Смотри, хома, это схэлпит?
Джей, все больше убеждаясь, что перед ним ящичек аварийного технического комплекта, сдвинул желтую крышку. Прямо на боковой стенке в специальной ячейке лежали TF-предохранители, закатанные по-отдельности в герметичную заводскую упаковку.
– Что это? – очумело спросил Джей.
– Ну как, ты же балал, что нужны предохранители, – как ни в чем ни бывало, сказал Зимин. – Вот тебе девайсы.
Джейслав дико посмотрел на собеседника:
– И где ты его взял?
Зимин махнул рукой:
– Повезло. Прикинул примерно, где он мог выпасть, вернулся и поискал.
Грочек обошел их кругом, заглядывая в ящик.
– Так просто?
Зимин кивнул.
Джей почесал затылок. Вот так запросто прогуляться по сельве и найти потерянный ящик… Это даже в голове толком не укладывалось. Такое невероятное везение…
Он не успел додумать мысль. Син-син, настроенный на уведомление, вдруг завибрировал и начертил перед животом Джея голограмму: несколько полупрозрачных сфер, надувающихся как мыльные пузыри.
– Черт, – пробормотал Джей, торопливо отстегивая с пояса информационную панель.
– Джей Вагош, – проникновенно сообщил син-син, – вы просили уведомить вас насчет связи. В данный момент могу принять и сигнал орбитера DJ-4-12. Не желаете ли выйти в эфир?
Грочек и Зимин смотрели на Вагоша с интересом и каким-то непонятным ожиданием.
– Я сейчас, – сказал Джей, обращаясь к двум мужчинам с внимательными лицами, и быстро пошел в сторону баньяна. – Мне нужна связь с АМК-16-10. Срочно!
Ожидание ответа с биостанции показалось Джею тягучей вечностью, пронизанной почти ощутимой нутряной болью. Зато, когда он наконец услышал голос Анны, счастливая волна пробежала по его телу от пяток до самой головы, и глаза, к немалому стыду Джея, вдруг сделались влажными.
– Аня, солнышко! – почти закричал он в син-син, который раз за разом безуспешно пытался выстроить над панелью изображение абонента. – Как ты себя чувствуешь? Как наш малыш? Как твой живот? Ты слышишь? У меня не было связи! Анюта!
– Слава! Я тебя почти не слышу, – кричала на далекой биостанции Анна. – У нас все в порядке!
Слышишь? Все в порядке! Малыш пинается! Я раз в день проверяюсь на кибмеде! Живот совсем не болит! Как ты? Как Чак?
У Джея окончательно отлегло от сердца.
– У меня все нормально, а у Чака все просто отлично! – прокричал он, почти физически чувствуя. как уходит сигнал. – Иду от ущелья по восточному маршруту, еще пару дней, и буду на Соммерсе! Аня! У тебя есть связь?
– Связи с Соммерсом у меня нет, – теряясь за помехами, прошелестел голос Анны, – но ты не беспокойся, я тебя дождусь! Слышишь меня? Я не буду без тебя рожать!
– Если что-то пойдет не так, выпускай ракету! Если начнутся схватки, сразу выпускай ракету! Аня! Анюта! Але!..
– Сигнал потерян, пытаюсь восстановить, – сообщил син-син.
– Чертова планета, – пробормотал Джей, неуверенно взвешивая в руке пластинку прибора.
По воздуху плыли фиолетовые пушинки. Звонко стрекотали во мху кузнечики…
– Ай! – вдруг заорал Грочек. – Джейслав! Уберите его от меня!..

Глава 9

Как ни странно, Джей практически не соврал. Меняя друг друга за рулем мотокара и двигаясь практически безостановочно, путники добрались до окрестностей Соммерса ровно за два дня. То ли им удивительно везло с ландшафтом, то ли с выбором отрезков маршрута.
И все два дня Джей с опаской присматривался к своим спутникам, но странности в их поведении постепенно сходили на нет, даже Грочек стал хромать меньше. Если какое-то психотропное вещество и вызвало галлюцинации с частичной амнезией, то действие его заканчивалось. А может, и не было никакого действия. Джей, конечно, помнил о предупреждении Пущина и, со своей стороны, постарался проделать максимум возможных действий. Уклонившись от объяснений, он настоял на экспресс-анализе крови, взял кровь у Гфочека, Зимина, конечно же у себя, и сделал анализ с помощью походного минимеда. Никаких посторонних веществ прибор не обнаружил, только у Гфочека был зафиксирован повышенный уровень лейкоцитов. На том Джею пришлось успокоиться.
Чем ближе путники подъезжали к куполу, тем плотнее становились заросли, кружевницы исчезли напрочь и все реже встречались отдельные поляны. Сельва плотными рядами хлыстовника как будто стремилась выдавить чужеродное сооружение со своей планеты.
Скорость продвижения несколько уменьшилась, но мотокар довольно бойко полз вперед, рыская из стороны в сторону. За рулем сидел Зимин, Грочек дремал на втором сиденье, Чак дремал у него в ногах, а Джей, со штуцером на коленях, удобно расположился на багажнике позади Стефана. Временами, придерживаясь за торчащие скобы, Джей подскакивал на композитном корпусе, не забывая, впрочем, смотреть по сторонам. Очень полезная привычка.
Кар подпрыгнул на очередной кочке, огибая очередное высоченное дерево.
– Уп! – сказал Джей, подлетая кверху, а затем ударяясь задницей о твердую перфорированную поверхность.
Глаза его вернулись к тому месту, которое только что внимательно рассматривали.
– Эй, Зима, – внезапно позвал Джей, – притормози-ка.
Не дожидаясь, пока кар упрется всеми колесами, он ловко спрыгнул с машины и, лавируя в частоколе деревьев, двинулся к предмету, привлекшему его внимание.
– Теряем время, – Зимин осудительно нахмурился, оборачиваясь всем корпусом вслед Вагошу.
– Я быстро.
Джей сделал еще несколько шагов и понял, что не ошибся. Из мха торчала желто-красная макушка джетерского шлема. Лишайники уже начали свою экспансию на гладкую поверхность углеволокна. Джей шевельнул находку носком ботинка. Вполне стандартный горшок из летного комплекта, на монококе, прямо над лопнувшим и оторвавшимся визором, аккуратная и даже красивая надпись «Noriega». Во все стороны от кругляша буквы «джи» веером разбегаются трещины, как будто варенное вкрутую яйцо крепко ударили о край стола, собираясь счистить кожуру. Джей представил себе силу удара и слегка поежился.
Сбоку появился Чак, сунулся к шлему, понюхал равнодушно и тут же с величайшим интересом принялся обнюхивать мох вокруг.
«Бедный Норега», – подумал Джей.
– Эй! – крикнул от мотокара Зимин. – Что там у тебя?
– Да так, ничего. Уже иду.
Джей достал из наколенного кармана обойму с радиомаячками, отстрелил в мох одну из капсул, свистнул Чака и быстро пошел к кару.
Находка оставила в душе гадостный осадок. Совершенно не хотелось думать о том, что тело несчастного тюнера сожрали какие-нибудь лесные твари.
Джей боком запрыгнул на багажник и на вопросительные взгляды Зимина и Грочека коротко сказал:
– Вперед.
Чем ближе мотокар подъезжал к куполу Соммерса, тем сильнее Джея охватывало нетерпение. Ему уже казалось, что он узнает места.
Воздух немного потемнел, и цвета летящих перед лицом цветных пушинок стали казаться насыщеннее. Где-то там, вверху, над чудовищными одуванчиковыми кронами, собирался дождь.
Машина резко нырнула колесом в затянутую мхом ямку. Вагош и Грочек дружно качнулись, хватаясь за поручни. Машина подпрыгнула, выравнивая движение, и Джей вдруг с удивлением заметил, что грязной антибактериальной повязки на правой руке Грочека больше нет. Нагнувшись вперед и придерживая ружье локтем, Джей ухватил гидробиолога за плечо, слегка разворачивая его к себе.
– Что? Чего вам? – заволновался Грочек.
– Повязка, – коротко проговорил Джей, другой рукой быстро ловя Грочека за кисть. – Вы что, повязку потеряли?
– Снял, – Грочек неожиданно сильно потянул руку на себя.
Но Джейслав держал крепко, и Стефану пришлось уступить.
– В сельве так нельзя, – сказал Вагош тихо и напористо. – В рану может попасть инфекция. А ну покажите. Она у вас хотя бы закрылась?
Нажимая на запястье, он повернул руку Грочека к себе. На чистой розовой ладони не было ни малейших следов пореза.
– А где? – не понял Джей. – А ну другую руку!
Грочек нелепо дернулся.
– Не такой уж был порез, – затараторил он виновато. – На мне все быстро заживает.
– Молчать! – прорычал Джей.
Он выпустил левую руку гидробиолога и вдруг стремительно цапнул его пальцами за нос.
Нос как нос, самый обыкновенный.
– Вы что?.. – пискнул Грочек. но договорить ему не дали.
– Кажется, приехали! – радостно крикнул Зимин с первого сиденья.
Кар опять подпрыгнул и выкатился на открытое пространство. Серо-пепельный шлак кольцевой зоны захрустел под колесами. Зеленые муравьи в панике бежали из-под протекторов, невольно превращая движение мотокара в затейливое световое шоу. Джей в который раз за последние дни видел конструкции ремонтного ангара. Он был почти дома, и проблемы Стефана Грочека как-то сами собой отходили на второй план. По крайней мере нос у него вполне настоящий. И кроме того, теперь они в Соммерсе, и пусть стигматами странного гидробиолога занимаются медики.
Небо над головой уже сплошь было затянуто тучами, далеко на севере коротко полыхнуло, и, когда плита главных ворот ремонтного ангара лопнула, расходясь в стороны, первый удар грома докатился до ушей Джейслава.

* * *

– Мэджи, – скептически сказал Ярич.
Засунув руки в карманы рабочего комбинезона, замстартех внимательно рассматривал смятый передок мотокара.
– Спрашивай с Зимина, – устало сказал Джей, – или с пятиметровой зубастой твари.
Ярич хмыкнул.
– С Зимы обязательно спрошу, – пообещал он. – Кстати, а где виновники торжества?
– Ушли по начальству докладываться. – Джей не удержался и зевнул.
Зимин действительно ушел из ангара на удивление скоро. Поручил Джею заботу о каре, подхватил в охапку Грочека и был таков. Даже не стал дожидаться появления Ярича. Хотя, наверное, просто спешил сообщить ответственным лицам о своем прибытии.
– Женька? Зимин? – Ярич покачал головой. – Слава, какими грибами ты его в походе кормил?
Джейслав развел руками. Уже когда Гфочек пошел к внутреннему шлюзу, он поймал Зимина за рукав и, понизив голос, настоятельно посоветовал показать Стефана купольским врачам. Что Зимин обещал, хотя и без особого энтузиазма. Сцена получилась слегка натянутая. Джей потер лицо ладонями.
– А как мой «шмель»? – спросил он, озираясь.
– «Шмель»? Бона. Все в полном порядке. Хотя и повозились.
Техник сделал приглашающий жест. Джей вслед за ним пересек огромное помещение ангара и действительно увидел свой кроссфлай.
– Блистер полностью пришлось менять, – сообщил Ярич, поглаживая рукой борт машины, – три воздухозаборника из пяти, маслопроводы… Зато теперь как новый. Хоть сейчас забирай.
– Нет, – сказал Джей, массируя сонные глаза. – Сначала тоже нужно к начальству. Потом на продуктовый склад. Еду погружу и полечу.
Вагош медленно обошел кроссфлай кругом.
– Еду, это хорошо, – философски заметил замстартех. – Без еды никуда, – он улыбнулся узкими губами. – Ну как?
– Невероятно, – сказал Джей. – Даже старые царапины убрали.
Он с чувством пожал Яричу руку.
– Бейте на здоровье, ребятки, – механик усмехнулся. – Хочешь, перегоним твой кросс к погрузочному модулю?
– Да, – сказал Джей, – Было бы здорово.
– Долго здесь пробудешь?
– До вечера, я думаю. Утрясу вопросы прибытия-отбытия, загружусь продуктами, и домой, – Джей мучительно зевнул.
Ярич покачал коротким стеклянистым ирокезом:
– Не хочешь сначала отоспаться? А то неровен час…
– Нет, – решительно сказал Джей. – Домой.
Он уже повернулся, собираясь уходить, но внезапно остановился.
– Слушай, – проговорил он, подбирая слова, – помнишь, ты говорил про пропавшего джетера?
– А, – сказал Ярич. – Норега. Так этот хомик нашелся… Дня через два после того, как вы с Шимицу отчалили.
– И как он? – недоверчиво спросил Джей.
– Нормально. Здоровая шишка на лбу и легкое пищевое отравление. Пока шатался по лесу, ел что придется. Его счастье, что не попался манте или гиенам. А почему ты спрашиваешь?
– Да так, – смутившись, сказал Джей. – Да так…

* * *

Улететь из Соммерса тем же вечером у Джейслава, несмотря на все его старания, не вышло. С оформлением официальных файлов он управился в рекордно короткие сроки. Приятели из службы снабжения оформили заказ на продукты со спринтерской скоростью и обещали на два часа предоставить пять складских роботов в его распоряжение для оперативной доставки и погрузки.
Вся столь грамотно и технично организованная кампания вдребезги разбилась о директора по науке. Фрау Марсельеза, по каким-то своим причинам решившая, что теперь она лично ответственна за здоровье и благополучие Джейслава Вагоша, внимательно посмотрела в его покрасневшие глаза и запретила выезжать из станции.
– Я не выпущу вас, Джей, пока вы не поспите хотя бы десять часов, – сказала она решительно и добавила конфиденциальным тоном. – Я не дура, господин Вагош, и прекрасно понимаю, как вы добираетесь сюда от своего АМК и обратно. В таком состоянии вы в свой кроссфлай не сядете. Не хочу отвечать за разбившегося смотрителя. Я уже велела отменить погрузку продуктов. Принимайте свой «релакс» и ложитесь спать. Десять часов, Джей… Десять.
«Десять часов, – уныло подумал Джей. – Знала бы ты, о чем говоришь. Если я приму „рекс“, то буду спать минимум двадцать пять, а если не приму, то вырублюсь на трое суток и буду пускать слюни в подушку. А я хочу быть дома сегодня, а не послезавтра. Черт и черт!»
– Даже не пытайтесь со мной спорить, – строго добавила О’Хара. – Я уже предупредила Крайца, и он обещал проследить, чтобы вы до завтрашнего утра не покинули купол.
Вот зараза! Джею захотелось разозлиться, но даже злость выходила какой-то вялой. Он был слишком вымотан последними днями. От шальной мысли удрать на кроссе без продуктов пришлось сразу отказаться. Джей слишком хорошо знал О’Хару.
Пробурчав что-то про тех, кто сует нос не в свое дело, он вышел из кабинета фрау Марсельезы. Можно было завернуть к Филу, излить печаль и досаду, но, немного подумав, Джей отказался от этой идеи. Вместо этого он спустился к техникам за оставленным у них Чаком и вместе со щенком прямиком направился в отведенную им каюту. Он и в самом деле чувствовал острую потребность в отдыхе.
В маленькой комнате с фальшивым окном Джей присел на кровать и, глядя как Чак обнюхивает углы, стянул ботинки. Щенок кружил по комнате, исследуя незнакомое пространство, а его двуногий компаньон рассматривал голографическое окно. Вид на аккуратный шотландский лужок, пересеченный низкой каменной стеной, навевал на него невнятно-мрачные мысли. Джей повозился с пультом в изголовье и нашел панораму какого-то города, кажется Сан-Франциско, снятую из окна высотного здания.
Он несколько минут пристально смотрел на горящие предзакатным огнем окна соседнего здания, потом, словно очнувшись, перевел взгляд на откидной столик. Прозрачный запотевший бокал как квинтэссенция его сегодняшнего поражения, а рядом с бокалом на краешке белой салфетки – желтенький продолговатый эллипсоид «рекса».
Джей поднялся, подошел к терминалу внутренней станционной пневмодоставки, заказал первый попавшийся в списке ужин и вернулся к столу. Задумчиво протянув руку, взял твердую сплюснутую горошину, покатал в пальцах и спрятал ее в карман. Вместо релаксана Вагош достал коробочку с тонизатором. Вытряхнул пару таблеток на ладонь, закинул их в рот и запил водой из бокала.
– Десять часов, – пробормотал Джей, устраиваясь на диване. – Как же…
Он зевнул, приглушил свет, откинулся спиной на упругую, как мармелад, спинку и похлопал рукой по сиденью. Чак обрадованно запрыгнул на диванные подушки, повертевшись, устроился рядом с другом. Джей опять зевнул и положил руку на теплую пушистую голову.
В фальшивых окнах плыло, отражаясь, фальшивое солнце.

Глава 10

Джей, стараясь не гнать, вел кроссфлай над самыми макушками деревьев. Чак на заднем сиденье со смесью страха и любопытства таращил глаза, поглядывая в выпуклые стекла. Память о недавней экстренной посадке была еще слишком жива в его маленьком мозгу.
Купол Соммерса давно исчез на северо-западе, утонув в безбрежном океане сельвы. Миллиарды пушинок, невероятнейшим образом скрепленные в многометровые сферические кроны, отливали под летящей машиной тысячей оттенков от легчайшего пурпура до глубочайшего индиго.
Это зрелище всегда завораживало Джея, но сегодня слишком много сил уходило на концентрацию. Вчерашняя ночь, наполненная полусном-полуявью, походила на черно-белую ретро-постановку театра «Хичкок», когда проваливаешься поочередно из реальности в полуреальность, потом в четвертьреальность, затем вдруг открываешь глаза и не знаешь, что делал в прошедшие десять минут. Действие последней дозы тонизатора постепенно заканчивалось, но принимать еще одну таблетку не хотелось, Джей и так в последнее время слишком налегал на адаптогены. Он чувствовал себя усталым и разбитым, кроме того, Джейслава все утро грызли сомнения. Теперь он сомневался, правильно ли поступил, не поставив директора по безопасности в известность о перипетиях последнего путешествия.
С одной стороны, Джею надлежало лично доложить Крайцу про обстоятельства встречи с труппой из Рибейры, о странностях Стефана Грочека, и вообще… С другой стороны, домыслы Вагоша оставались не более чем домыслами. Зимин говорил, что все время находился с Грочеком, и не верить ему не было никаких оснований. Чудеса физиопластики чудесами, но знаменитое зиминское световое тату во всю грудь за пару недель не подделаешь. С третьей стороны, файл с подробным отчетом Джей оставил у фрау Марсельезы, значит, информация в любом случае попадет к директору по безопасности. А с четвертой стороны, Крайц просто патологическая задница, и Джею вовсе не хотелось на ровном месте организовывать головную боль Зимину. Джей тоже в течение шести лет был полевым наблюдателем. Цеховая солидарность, если хотите.
Джейслав в который раз душераздирающе зевнул и покрутил головой, потом взглянул на экраны приборной панели. Судя по часам, они уже подлетали к биостанции. Автоматический навигатор как всегда не работал. По личным планетарным заморочкам Трикстерра радиосвязь не жаловала. Раскошеливаться на строительство сети ретрансляционных вышек Земля не спешила, а прочие попытки наладить стабильную связь проваливались одна за другой. Последний на памяти Джея проект с гелиевыми дирижаблями закончился десятком упавших в сельву полужестких оболочек и показал лишь то, что гнус атакует не только летящие самолеты.
Станция уже наверняка находилась в радиусе прямого сигнала, Джей потянулся к переключателю рации, собираясь скорректировать курс, но тут слева от вертолета в мультяшной фиолетово-розовой холмистой долине его глаза наконец выхватили края большой прогалины.
Джей поспешно убрал руку от рации. Это будет даже здорово, если он нагрянет неожиданно. Анна любит сюрпризы и подарки. Джей представил радостно-удивленное лицо жены и улыбнулся. Вертолет лег на левый борт и через несколько минут просторная, почти идеально круглая поляна раскрылась под его прозрачным днищем. Заложив дугу, «шмель» по спирали пошел на снижение.
АМК-16-10 с высоты казался совсем маленьким: черепашка-брошь работы мастера ювелира. Бронированное кольцо с лабораториями, жилыми и техническими отсеками скромной неброской оправой надежно охватывало драгоценный камушек горного хрусталя. Внутреннее пространство бублика, накрытое прозрачным куполом, по задумке создателей, было приспособлено под вольер для содержания образцов местной фауны. Когда Джей стал смотрителем биостанции, он высадил в почву вольера две дюжины видов неприхотливых трикстеррианских растений, и получился настоящий ботанический сад. Анна называла его «тепличка», и Джей не без веских оснований подозревал, что именно этот сад, а не смотритель станции первоначально очаровал молодую програмщицу Аню Руш, приехавшую по свежепрорубленному в сельве коридору для плановой настройки мини-климатических систем.
Четыре разновеликих шлюзовых патрубка, торчавшие из панциря АМК, словно лапы настоящей testudo, окончательно завершали сходство маленькой черепашки Джейслава Вагоша с огромной черепахой Соммерса. «Шмель» сел на грунт перед самым большим из шлюзов, ведущим в грузовой ангар для каров и харвестера.
С трудом сдерживая мандраж, Джей следил, как нестерпимо медленно ползет вверх полотно наружного люка. Педаль газа с натугой ушла в прозрачный пол, и кроссфлай нырнул в шлюз, царапнув кожухом винтового блока о стальную плиту. Проклятый индикатор дезинфекции никак не хотел загораться. Волны оранжевого и голубого света пробегали через фюзеляж сверху-вниз и слева-направо, утюжили незваных бактерий. Наконец вспыхнула зеленая надпись, Джей толкнул дверцу и выпрыгнул из машины. Чак, которому тоже не терпелось поскорее очутиться дома, не дожидаясь, пока ему откроют заднюю дверь, перемахнул через пилотское сиденье и, едва не сбив Джея с ног, помчался к наклонной плите внутреннего люка, уже мягко ползущей вверх. Щенок ловко ввинтился в раскрывшуюся у пола щель и оказался в ангаре на полминуты раньше Джея, которому ничего не оставалось, как притопывать ногами о жаростойкий тетракерамит. Едва нижний край плиты поднялся на метр от пола, Джей нырнул под его широкую кромку и сразу увидел Анну… ненаглядную Аню, Анюту, солнышко… Она стояла посреди ангара возле двух припаркованных вдоль стены мотокаров. Слегка нагнувшись вперед, она двумя руками нежно прижимала к себе ушастую голову щенка, вставшего на задние лапы. Огромные, влажные, светящиеся тихим счастьем глаза Анны, не отрываясь, глядели на Джея, пролезавшего под открытым на треть люком.
За пару секунд Джей пробежал расстояние, отделявшее его от жены, сгреб Анну в охапку, прижал, тут же, испугавшись, отпустил, бережно прижал снова и, не убирая рук с крепких бедер, опустился на колени. Его щека прижалась к тугому округлому животу.
– Солнышко мое, как же я по тебе соскучился.
Сообразительный Чак уже нырнул куда-то вниз и теперь накручивал радостные круги вокруг двух обнимающихся посреди ангара людей.
Тонкие пальцы нежно ворошили короткие волосы Джея.
– Не по тебе, а по вам… – прошептала Анна.
– По вам… – эхом отозвался Джей.
– Мы тоже по вам жутко скучали, – Анна радостно всхлипнула, – а сегодня с самого утра почувствовали, что вы возвращаетесь. А потом вертолет…
Чак, которому надоело бегать кругами, попытался всунуться между Джеем и Анной. Анна положила ладонь ему на голову, и щенок замер.
– Устал? – спросила женщина, заглядывая в лицо мужа.
– Жутко устал…
– Ты, наверное, есть хочешь?
Джей счастливо помотал головой.
– Нет, – проговорил он, целуя живот под цветастым свободным сарафаном, – но страшно хочу спать…

* * *

Джей окончательно проснулся и теперь лежал, глядя в мягко изгибающиеся над головой плиты потолка. Умная ортопедическая поверхность импровизированной двуспальной кровати, удобно приспосабливаясь к сиюминутным изгибам тела, фамильярно обнимала его плечи и ягодицы. Джей, чуть поморщившись, сел, откинул одеяло и подумал, что нужно будет в очередной раз подрегулировать жесткость на своей половине. Взъерошив руками волосы, он быстро обежал взглядом семейный будуар, устроенный из спаренного спального отсека. Анна обожала находить странные словечки и обзывать ими окружающие ее предметы и явления.
За фальшивым трехмерным окном, бывшим на самом деле всего лишь голографическим экраном, недалекий частокол хлыстовника погружался в короткие сине-желтые сумерки. Многие служащие маленьких куполов предпочитают выводить на обзорные окна своих АМК какие-нибудь земные пейзажи, экстерьеры городов, картины старых художников, Джей и Анна предпочитали реальный вид с внешних камер.
Джей сладко потянулся. Туманные клочья сна еще кружились где-то на периферии сознания, и от этого было чуть не по себе. Мужчина, с наслаждением ступая босыми ногами по гладкому прохладному полу, подошел к самому окну, пристально всмотрелся в картинку. Шагах в тридцати от станции среди не слишком густых островков зеленого мха шустро перебегало с места на место несколько зверушек наподобие земных броненосцев, только с длинными, свернутыми спиралькой ушами. Джей улыбнулся: мамаша Чу вывела свой выводок на ночную кормежку.
– Господин Джейслав, – произнес за спиной Джея игрушечный голос кибер-мажордома, – госпожа Анна просила ей сообщить, когда вы проснетесь. Я уже послал сигнал.
– Молодец.
– Желаете ужин?
– Нет, – сказал Джей. – Я в душ.
В душевом отсеке пахло шампунем Джея и Анной. Анна никогда не пользовалась косметическими средствами с запахом, но от нее всегда еле уловимо и очень приятно пахло, а может, это Джею только казалось. Дверка гидромассажной кабинки (мыльной, как называла ее Анна) была призывно сдвинута. Джей скинул халат в услужливо открывшуюся гигиеническую нишу и вошел в карамельно-прозрачный стакан, сплошь утыканный сосками душевых мониторов.
– Два-один, – сказал он, называя одну из стандартных программ.
«Сколько же я не мылся? – думал Джей, медленно поворачиваясь под жесткими горячими иглами струй. – Получается, с Рибейры… Купание в озере не в счет. О нем вообще лучше никому не рассказывать. Слава богу, маленький шерп превратился в кучу раздавленных плат и не сможет никому нафискалить, а на молчание Чака вообще можно рассчитывать безоговорочно». Джей даже засмеялся.
Он блаженно закрыл глаза, отдаваясь водяной феерии. Подвижный пол кабины поворачивал его то влево, то вправо, тело покрывалось мыльно пузырящейся пеной, затем омывалось ершиком злых струй, все пространство вокруг было заполнено горячим влажным паром.
– Четыре-один, – сказал Джей.
Дождь струй расступился, образуя вокруг человека цилиндр относительно сухого пространства. В открывшейся нише уже лежала пропитанная мылом губка, и Джей принялся яростно намыливать торс и плечи. Закончив мылить ноги, он перекинул послушно растянувшуюся волокнистую ленту через плечо и принялся другой рукой ловить ее внизу, у ягодиц, намереваясь шоркать спину.
– Четыре-три, – негромко проговорила за его спиной Анна.
Падающие сверху теплые струйки расступились, концентрируясь двумя потоками, пропуская Анну внутрь достаточно просторной душевой кабины.
Джей, улыбаясь, оглянулся через плечо.
– Ань… – сказал он почему-то укоризненно.
– Дай-ка мне, – сказала Анна, отбирая у мужа перекинутую через спину губку.
На ней были только стремительно намокающие трусики. Взгляд Джея невольно скользнул по круглому животу с едва приметной темной полоской, идущей через маленький черенок пупка.
– Мой король наконец вернулся домой, – нараспев сказала Анна, чуть надавливая пальцами на плечо. – Повернись.
– Я и сам… – пробормотал Джей, поворачиваясь.
Губка сильными мазками пошла гулять по пояснице и между лопаток. Джей, вытянув руки, уперся ладонями в противоположную стенку.
– А тебе можно заниматься физическим трудом? – спросил он, блаженно жмурясь, и почувствовал, как набухшие за последние месяцы груди и живот влажно коснулись его спины.
Анна, вытянувшись, поцеловала Джейслава в мокрое плечо. Ее пальцы заскользили по его груди и животу.
– Малыш… – прошептал Джей, теряя, как колесный автомобиль на скользкой дороге, сцепление с реальностью. – Сейчас нельзя…
– Тише.
Пахнущие водой пальцы прижались к его губам. Настойчивые руки, ухватившись за бедра, развернули Джея на прорезиненном дырчатом полу. Анна скользнула вниз. Джей видел, как быстро темнеют от воды ее светлые волосы, стриженные короткими прядками, видел основание длинной шеи и блестящие плечи. Он тихо застонал и запрокинул лицо…

* * *

В широком экране окна, разделенного на секции стойками насквозь фальшивого голографического импоста, уже наступила кромешная ночь. Дежурные прожектора станции неярко освещали зону отчуждения и край сельвы, привлекая внимание любопытных обитателей леса. Длинноногая тень остановилась на самом краю освещенного пространства, повела почти невидимой головой, украшенной целым кустом слабенько фосфоресцирующих рогов, качнулась на своих невероятных ходулях и побрела дальше сгустком непроницаемо черного пространства.
– Олень, – сказал Джей.
Он полулежал на кровати ногами к окну, закинув сцепленные замком пальцы за голову. Дремотная расслабленность постепенно вернулась в тело, он уже не ощущал приподнятой бодрости пробуждения, но вместе с тем спать ему не хотелось. Последствия частого чередования случайных доз тонизатора и релакса.
– А может, и не олень, – сказала Анна.
Сидя со скрещенными ногами на своей половине кровати, она, наваливаясь животом на бедра, сосредоточенно подрезала специальной пилкой края ногтей. Верхний свет в отсеке был погашен, лишь слабо мерцал экран и полотно хитрой пилки, подсвечивающее Анне поле ее деятельности.
– Может, и не олень, – согласился Джей. – И охота тебе возиться, когда в душе есть педикюрный автомат, – добавил он, с нежностью разглядывая жену.
– Не скажи, – Анна сделала неопределенный жест. – Чистка и уход за ногтями и волосами – это способы групповой идентификации, как, допустим, для тебя бритье. Говорят, что раньше мужчины срезали волосы с лица острым инструментом.
Джей поскреб щеку.
– Мой дед брился специальной бритвой, – сообщил он, – и даже не электрической, а вот отец не признавал ничего, кроме геля. Я, как папа, слишком ленив для необязательных действий и ничего, кроме геля, не признаю. Правда, с той поры гели, говорят, стали намного лучше, или мы стали не настолько аллергенны. Женщины, между прочим, тоже пользуются депилятор-кремом. Это я к слову об идентификации.
– Я не пользуюсь… – задумчиво сказала Анна. – Ой! Опять толкается.
– Где? Где? – Джей быстро придвинулся к жене.
– Здесь… Дай руку.
Анна поймала его кисть, приложила к животу, и пару минут мужчина зачарованно ловил ладонью сильные толчки маленькой пятки. Наконец, малыш угомонился, Джей поцеловал живот и убрал руку.
– Кажется, олень вернулся, – сказала Анна, глядя в окно.
– По-моему, это другой, – Джей прищурился, всматриваясь.
– А по-моему, тот же самый…
– Шпионит за нашей биостанцией.
Анна недоуменно оглянулась на мужа.
В коридоре тихо заскреблись, и дверь спального отсека чуть отъехала в сторону, пропуская в помещение Чака. Бодро задрав полосатый хвост, щенок сделал деловитый круг по спальне, засвидетельствовал почтение Джею, ткнувшись меховой макушкой в его ладонь, затем обежал кровать, и, забравшись на нее передними лапами, по-кошачьи принялся тереться щеками об отставленное колено Анны.
– Чак, фу, – сердито проговорил Джей. – Опять лапами на матрац.
– Слав, не гони его, – просительно сказала Анна. – Он соскучился, и он не будет шалить. Правда, Чак?
Индри внимательно поглядел на женщину огромными проницательными глазами, еще раз мазнул темным носом об ее колено и исчез за краем постели. Было слышно, как он вертится, устраиваясь на круглом Анином коврике.
– Я привез блок новостей с «Аскалона», последние два года, – сказал Джей. – Хочешь посмотреть?
– Конечно, – Анна с готовностью отложила пилку. – С удовольствием… А ты не хочешь спать?
Джей пожевал губами:
– Я проспал, – он задумался, подсчитывая, – тридцать два часа.
Двух таблеток «рекса» оказалось маловато, и Джей явственно ощущал дискомфорт.
– Было бы неплохо придавить еще часиков пять, но без «релакса» мне сейчас не заснуть.
– Слишком много таблеток, – Анна грустно покачала головой.
– Давай смотреть, – бодро сказал Джей. – А где син-син?
Анна потянулась и выудила с полки прикроватного стеллажа син-син Джея.
– Ты знаешь, что он у тебя фантомит? – спросила она, передавая инфопанель Джейславу.
– Знаю. Время его почистить, а кому ни попади давать не хотелось… Нужно будет последние записи слить на станционный.
– Я уже… – Анна улыбнулась.
– Вот и молодец, – благодарно сказал Джей.
Настройка виртуальной линии заняла меньше минуты, потом выхваченный из темноты кусок сельвы с любопытным оленем и семейством мамаши Чу исчез со стены, будто стертый мокрой тряпкой. Вместо него на экране замелькали объемные картинки, сопровождаемые комментариями диктора на базике и интерактивными титрами. Объем блока как всегда был грандиозен, и Джей на свое усмотрение ввел несколько фильтров. Анна не возражала.
Калейдоскоп информации походил на торнадо. Достижения науки занимали скромную его часть – технологический порог Шлоссенберга был еще весьма далек от прорыва, о котором уже пятнадцать лет кричали две сотни научных инстатутов, зато новостей политики, культуры и социологии хватало с избытком.
За два последних года панконтинентальное правительство объявило вне закона восемьдесят четыре террористические группировки, признало семьдесят шесть и еще ста двадцати двум отказало в регистрации. Остров Хоккайдо попытался объявить себя единственным на планете суверенным государством, беспорядки на нем, судя по всему, продолжаются и по сей день. Д. Эллано провел серию смелых экспериментов с виртуальным пространством, а Массачусетский университет – серию смелых, хотя и безуспешных, экспериментов с целью получения энергии из виртуальных частиц. Москва и Нью-Йорк, по закоренелой традиции соревнуясь с усердием гиппопотамов в период спаривания, лихорадочно надстраивали инфрасферные ярусы, причем Москва на каждом из новых клонировала архитектурный ансамбль Кремля. Выставка обонятельных полотен прошлого века закончилась скандалом. Оказалось, что знаменитое «Дерьмо» Минца не более чем подделка. В Бразилии закончился чемпионат по экстремальному джетингу, а в Аргентине строительство искусственного перешейка через пролив Дрейка. Голландия тонула, а Австралия надстраивала острова, соединяясь с Индонезией. На Марсе запустили сто шестую атмосферную установку. Джей никак не мог взять в толк, для чего панконтинтальное правительство так возится с Марсом, ведь гиперпривод сделал доступными дюжину планет, условия на которых были не в пример лучше. Индустрия моды, выжимавшая последние соки из изобретения Бен-Элиша, объявила особым шиком прошлого сезона волосяной покров из максимально реалистичной имитации луговой травы, пампасной кортадерии или даже побегов молодого бамбука. На короткий срок вошли в моду и опять вышли из нее мужские платья.
На этом блок земных новостей с непонятно как затесавшимся туда Марсом в общих чертах заканчивался, и начинались новости внесистемья. Чувствуя, как все больше и больше тяжелеет голова, Джей запустил их в самых общих чертах. Они пропустили сводки с Мама Кильи, Атума и Шакти, затем Джей мельком пролистал короткие технические отчеты о колонизации с Норда и Тавискарона, он акцентировался только на Порте-Ве, где три года назад тергруппа взорвала крупную энергетическую станцию, и на Геспериде. спорной планете из системы пятьдесят восьмой Эридана. Планета была необычайна перспективна в плане редкоземельных, но оказалась на самой границе двух сфер влияния, и этшуджаски, похоже, были в ней очень заинтересованы. Переговоры тянулись уже без малого четырнадцать лет. Дипломатические отношения с этой странной, но несомненно разумной и технически продвинутой расой сводились к нагромождению взаимных непониманий, ошибок перевода, неверных трактовок, а потом к долгому разгребанию этих недоразумений. Этшуджаски или прядильщики, как в общих чертах переводился этот термин, текущей ситуацией или вовсе на заморачивались, или понимали процесс переговоров как-то очень уж по-своему. Землянам же хотелось разрешить вопрос как можно скорее. При этом ссора с единственным пока соседом по обозримой части галактики, причем соседом, обладавшим технологией гиперпривода, в планы панконтинентального правительства никак не входила.
– Не хотела бы я с ними общаться, – внезапно сказала Анна, которая, как выяснилось, внимательно наблюдала за сюжетом.
– Почему? – спросил Джей.
– Они слишком для меня странные.
Джейслав удивленно покосился на жену:
– Мы все странные, – сказал он после короткого раздумья, – тем более, что живем в странном мире. Мир налагает на нас свой отпечаток, и мы становимся еще страннее. Вот, допустим, ты не любишь смотреться в зеркало.
– Не люблю, – согласилась Анна.
– А я не люблю Крайца.
– Крайца вообще сложно любить.
– И получается, что обычный у нас тут только Чак, – Джейслав подавил зевок.
– Прядильщики странные совсем по-другому, – грустно сказала Анна, – не в нашем понимании… Знаешь что? Давай-ка спать. У тебя уже глаза красные.
Джей сонно погрозил ей пальцем.
– Слишком темно, – сказал он. – Ты блефуешь.
– Можно подумать, что я и так этого не знаю.
Джей остановил запись.
– Лучше пойду в кают-компанию, – сказал он, – досмотрю там. А ты ложись, – и добавил извиняющимся тоном. – Я знаю эту коляску, не сон и не явь, и без таблетки все равно не уснуть. Проще перетерпеть до завтра.
Анна поймала его за руку.
– Слав, а давай я тебе спою колыбельную, – она заглянула Джею в глаза. – Мне ее мама пела и всегда помогало. Давай?
Джей приподнял брови.
– Давай, – сказал он, откидываясь на упруго и приятно охватывающий шею подголовник.
Экран на выгнутой стене опять перешел в режим окна, на нем появились залитые темнотой заросли хлыстовника, и это было даже уютно. Прохладная ладонь легла Джею на лоб, приятно ероша волосы, и Анна тихо запела. Она пела без слов, выводя голосом текучую, темную, как осенняя вода, странную мелодию. Мелодия подхватывала мысли, несла их, вертела, словно опавшие листья. Спокойно, неспешно, упоительно размеренно. Джей закрыл глаза. В мелодию начали исподволь вплетаться слова, удивительно знакомые, но в то же время неизменно ускользающие от осознания. «На каком языке она поет?» – удивленно подумал Джей, проваливаясь в туманную вязь сна.

Глава 11

– Может, все-таки останешься сегодня дома?
Просительные жалобные нотки в голосе…
Чуть-чуть… Самую малость.
Анна стояла почти вплотную к Джею, насколько позволял живот, и снизу вверх смотрела мужу в глаза, и от этого влажного блестящего взгляда почему-то делалось неловко.
Джей обеими руками обнял жену за узкие сильные плечи.
– Малыш, – сказал он проникновенно, – ты же знаешь, мне позарез нужно сходить. Силки нельзя просто так оставить, они и так черти сколько стоят. Меньше всего хочется вынимать потом дохлых зверушек.
Анна покорно вздохнула.
– Я совсем недолго, – пообещал Джей. – Вон, и Чак уже настроился… А к четырем мы будем дома.
Анна махнула рукой.
– Надеюсь, твой син-син не сдохнет, – сказала она.
– И я надеюсь, – Джей взялся за лямки своего старомодного рюкзака с компенсаторами.
Он нагнулся и крепко поцеловал Анну в губы.
– Не шали, перебирай фасоль и чечевицу.
Анна опять вздохнула.
Джей еще раз поцеловал ее в нос, бережно погладил упругий вверх живота. Они стояли в пред-шлюзовом отсеке малой камеры.
– Будь осторожнее, – попросила Анна.
Возле самого входа в шлюз Джей вдруг остановился:
– Да. Хотел спросить. А что ты вчера пела? Это ведь какой-то славянский диалект?
Анна развела руками:
– Страны теперь нет на карте и язык давно мертв. Колыбельная, вроде как наследство. Я слышала от мамы, она от бабушки…
– Моя бабушка тоже пела на русском, – Джей вздохнул, – а я его почти не знаю. Хотя и хотелось бы выучить, но всегда думаешь: «Потом… позже… когда-нибудь…» И ты не знаешь, про что песня?
Анна помотала головой.
– Жаль.
Джей приложил руку к сенсорной панели, и Чак радостно заплясал на месте, переступая длинными щенячьими лапами.

* * *

Насчет дохлых зверушек Джей немного сгустил краски. Автоматические силки – достаточно умное и достаточно гуманное устройство. Гимн охотничьему гению человека разумного. Если ловчий не появляется у ловушки в течение трех суток, устройство само вводит пойманного зверька в подобие гибернации. Две недели глубокой спячки для большинства организмов почти безвредно. Хотя определенный риск всегда существует: не все мимики одинаково реагируют на производные октодоксина, и не все переносят слишком  длительный анабиоз.
Кроме того, была у Джея еще одна причина заняться силками как можно скорее. Три года назад, наевшись кочевым житьем скаута-одиночки, он попросился на только что развернутую биостанцию в ста километрах от Соммерса. Купольское начальство с готовностью включило его в состав экипажа АМК-16-10 в качестве лаборанта и полевого исследователя. Суперопытный Вагош как нельзя лучше дополнял бригаду из двух станционных ксенобиологов – новичков, прибывавших с очередным вахтовым звездолетом. По штату полагался еще техник-рекодер, но людей вечно не хватало, а на Соммерсе хорошо знали, что Джейслав может и сам худо-бедно справиться с текущей эксплуатацией оборудования.
«Гладиатор» в плановом режиме вышел на трикстеррианскую орбиту, и тут выяснилось, что формировать экипаж АМК-16-10 не из кого. Один из кандидатов перед самым стартом разорвал контракт, у второго после входа в гиперпространство вдруг обнаружился синдром Мишеля Мерса. Такое изредка случается. Бедолагу заморозили, и он отправлялся на Землю тем же звездолетом.
В результате Джей Вагош оказался единственной штатной единицей биостанции. Пока суть да дело, ему выделили в напарники молодого биолога с базы Центральной. Парень проработал на АМК четыре месяца и сбежал.
Не то чтобы Вагош был тяжелым неуживчивым социопатом, просто в данный период жизни он ни в ком не нуждался. Пока длились кадровые перипетии, Джей за полгода прошел интенсивный курс теоретической подготовки и официально получил степень бакалавра. Теперь к его огромному практическому опыту прилагалась скромная квалификация ксенобиолога. На Соммерсе решили, что на безрыбье и рак рыба, слегка сократили научную программу и махнули на все рукой.
Таким образом, Джейслав Вагош стал безраздельным хозяином маленькой вотчины. Раз в три месяца приезжал спец из купола, делал профилактическую настройку всех систем и убирался восвояси. Остальное время Джей был совершенно автономен, хотя независимость требовала жертв. Теперь ему по умолчанию приходилось пахать за четверых, включая рекодера и суперкарго. Джей не возражал и, как ни странно, справлялся. Он даже начал брать на разработку небольшие исследовательские темы.
Добровольное затворничество длилось до тех пор, пока на станции не появилась Анна. Жизнь АМК изменилась разительно. Анна взяла на себя немалую часть забот, но все же работа двух несуществующих штатных единиц продолжала оставаться на горбу Вагоша, и чтоб загодя избежать ненужных вопросов и нареканий, эту работу приходилось делать.
Остановившись перед люком малого шлюза, Джей осмотрелся. Его поляна вокруг станции была по-прежнему чиста и аккуратна, будто газон родового английского замка. Даже язык не поворачивался назвать ее зоной отчуждения. Ни хрустящей под ногами серой трухи, ни вездесущей муравьиной мелочи, охочей до сладкой сердцевины хлыстовника. Вместо всего этого четыре мышиных клана: разбойники мамаши Чу, пройдохи мамаши Фу, копатели мамаши Шу и налетчики мамаши Ху, поселившейся на поляне позже других, идеальные борцы с экспансией вездесущего хлыстовника.
Пока Чак радостно носился по краю сельвы, Джей двинулся вокруг биостанции. В особых, специально отведенных им же самим, местах он насыпал маленькие горки из кусочков овощных концентратов. Ушастые мыши очень любят походный концентрат, и Джей завел обычай хотя бы пару раз в неделю устраивать своим маленьким чистильщикам овощной банкет. Не то чтобы он рассматривал угощение как способ прикормки четырех мышиных семейств (если уж ушастые мыши облюбуют место, то просто так с него не уйдут), скорее это можно было назвать знаком внимания и благодарности.
Однажды Джей попытался исподволь протолкнуть идею с мышами в Соммерсе, но всерьез его не восприняли. Купольские предпочитали чистить зону отчуждения харвестерами и сражаться с муравьями.
«Вот так, – подумал Джей удовлетворенно, – каждому семейству по пять кучек. Надеюсь, к моему возвращению они не превратятся в арабских скакунов». Недавний разговор с Анной почему-то навел его на мысли о старинной сказке.
Джей выпрямился и отряхнул руки о штанины комбинезона. Как он загодя и намечал, раскладка концентрата закончилась у шлюза технического ангара, где стоял наготове длинный шестиколесный шерп с платформой для перевозки образцов. Теперь можно было отправляться в путь. Джейслав негромко свистнул, подзывая Чака, пристроил поудобнее штуцер и, не оглядываясь, зашагал к близкой колоннаде хлыстовника.

* * *

Многие люди боятся сельвы. Этот страх, если он основан не на привитом городской цивилизацией обобщенном ужасе перед неведомой волосатой тварью, сидящей в пещере, носит очень любопытную окраску. Трикстеррианский лес мало напоминает душную путаницу тропических джунглей или буреломы сибирской тайги, он больше похож на огромный затейливый лабиринт, где достаточно сделать десяток шагов, чтобы потерять спутников из виду. Сельва чем-то похожа на нескончаемый дом с миллионами миллионов дверей, уводящих все дальше от входа. Сельва по-своему упорядочена и именно в этой упорядоченности скрывается основной кошмар.
Джейслав никогда не боялся сельвы. Для него она была большой бабушкиной шкатулкой со множеством ящичков и отделений, в которой маленький Славик мог рыться часами, с интересом натыкаясь на новые безделушки и открывая новые закоулки. Джей никогда не боялся сельвы. Был острожен и внимателен, но не боялся. Если вдуматься, то по-своему он даже любил сельву. По крайней мере, с лесом он чувствовал себя комфортнее, чем с теми, кого сопровождал от станции до станции.
Сегодня сельва была на редкость тиха и загадочна. Даже джутовые феи совершенно утихли и не тревожили уши своим далеким пронзительным писком. Чак, чувствовавший себя как рыба в воде, появлялся и исчезал, выписывая широкие петли вокруг идущего Джейслава и шерпа, едущего чуть позади.
Проверка расставленных две недели назад ловушек подходила к концу. Из двадцати шести самосмыкающихся клеток треть оказалась пуста. Джей обошел стороной их неприметные паутинные звезды, десятками хищных лучей раскинувшиеся по мху и между деревьев. Либо на них не забрел никто, достойный внимания детектор-классификатора, либо добыча оказалась слишком велика и силок счел за лучшее пропустить ее мимо. Часть из сработавших ловушек ошиблась и поймала то, чего ей не заказывали. Джей впрыскивал спящим зверушкам антидот, ждал, пока ошарашенный симуляка придет в себя настолько, чтобы дать деру, и шел дальше. Перед тем как уйти, он или расставлял силок вновь, или переносил его на новое место и устанавливал там. Часть из двадцати четырех уже проверенных ловушек захлопнулась не напрасно. В одной оказалась крупная черепаховая белка, в другой древесная жаба любопытной расцветки (жабами плотно занимался профессор Сергеенко), в третьем силке оказалась незнакомая тварь, Джейслав не смог классифицировать ее на глаз и просто перегрузил в контейнер на платформе шерпа. Все пойманные звери были в прекрасном состоянии, со стабильными жизненными показателями.
Теперь Джей, замыкая широкий круг, направлялся к предпоследней из ловушек, отмеченных в его син-сине. Поминутно сверяясь с картой на планшете, Джей резво шагал между деревьев. Ствол штуцера методично хлопал его по бедру; позади, в диссонанс с окружающим миром, гудела платформа. Вот три дерева, растущих почти вплотную. Вот еще пять, так близко, что и руку не просунешь. Забавная штука их полиярусная корневая система. Дальше должна быть маленькая треугольная поляна.
Джей бочком пролез между двумя стволами и остановился, стягивая с головы намокшую бандану. Позади, в бесплодных поисках достаточно широкого проезда, обиженно мыкался и гудел кибер-шерп. Джей велел ему объехать кружевницу и ждать команды, а сам, не теряя времени, направился к свернутому силку.
Он присел возле легкого и ненадежного на вид нитяного шара, набрал на сине код. Шар вздрогнул, оживая, и вдруг раскрылся, опал на куцый изъеденный слой мха лучистой прозрачной снежинкой. В самой середине ловушки лежал серый бесформенный комок, беспорядочное сплетение толстых нитей цвета вываренного мяса… Надо же! Дважды почти в одном и том же месте… Джей протянул руки и бережно перекатил комок в ладонь. «Профессор ван дер Рой таки обречен получить своего радужного хамелеонита», – подумал он, переворачивая мимикроформа, если так можно выразиться, вверх ногами. «На брюшке должно быть два ряда коротких отростков, от восьми до двенадцати…» Кажется, профессор говорил именно так… Никаких отростков на сером брюшке не было. Опять «какая-то тварь, которая притворяется хамелеонитом»? Джей в растерянности почесал лоб. Вот так фокус. Насколько он знал, в гибернаци симуляки всегда возвращаются к своей естественной богоданной внешности. «Рила рефлекта», как сказал бы Зимин… Все по-честному… А если все по-честному, то какого дьявола эта дрянь так похожа на хамелеонита? Или ван дер Рой ошибается?
Любопытная мордочка Чака появилась у Джея из-под локтя. Щенок с интересом привстал на задних лапах. Ловкие пальчики цепко ухватили Джея за запястье. Чак критически осмотрел добычу партнера, пошевелил носом и равнодушно опустился на четыре лапы. Казалось, индри сейчас пожмет плечами и скажет: «Ну, и какого хрена?»
– Ничего-то ты не понимаешь, – укоризненно сказал Джей, поднимаясь на ноги.
В его ладони неподвижно лежал симуляка, так вжившийся в шкуру другого симуляки, что даже глубокая спячка была не в состоянии вывести его на чистую воду.
«Странная штука, – подумал Джей, рассматривая находку. – А может быть, профессор Рой немного подождет, пока я проведу кое-какие тесты?.. Пожалуй, впрысну антидот чуть позже, когда положу экземпляр в контейнер».
Кибер уже объехал деревья кругом и маячил с западной стороны поляны.
– Пошли, что ли, – сказал Джейслав Чаку, бережно накрывая правую ладонь левой.
Он уже почти дошел до края маленькой кружевницы и вдруг остановился. На поляне славно потрудился кто-то очень травоядный, и мох, местами ободранный до самой земли, еще не успел нарасти. Не веря своим глазам, Джей нагнулся, потом, бережно придерживая у груди ладонь с ценным симулякой, присел.
На влажной, чуть разрыхленной коричневатой почве был четко оттиснут рифленый след подошвы ботинка.
– Что за фекэ? – пробормотал ошарашенный Джейслав.
Ему не нужно было смотреть на подошву своего ботинка, он точно знал, что протектор не его. След не мог принадлежать Анне: во-первых, ей незачем было ходить в окрестную сельву, а во-вторых, след был куда больше Аниного. Его оставил крупный и тяжелый, судя по глубине отпечатка, мужчина.
Джей наморщил лоб, припоминая, кто из свободных поисковиков мог недавно работать в районе биостанции, и ничего не припомнил, а ведь если бы на его территории проводились какие-то исследования, то он знал бы об этом наверняка.
Чертовщина… Джей протянул левую руку и тронул подсохший край отпечатка. Земляной бугорок осыпался под пальцами.
Чак, успевший пробежаться вокруг поляны и проверить контейнеры, закрепленные на платформе шерпа, вернулся. Щенок обогнул сидящего на корточках человека, понюхал след и, опять не найдя для себя ничего необычного, с интересом уставился на партнера.
– Ну и что ты думаешь по этому поводу? – серьезно спросил Вагош у щенка.
Чак ничего не думал, и Джей со вздохом поднялся на ноги. Наверное, было бы неплохо проследить, откуда пришел и куда направился обладатель хороших походных ботинок с рельефной подошвой, но обстоятельное обследование требовало специальных приборов, которых сейчас не было, а маленький индри, если и умел ходить по следам, то не спешил предлагать партнеру свои услуги. «Нет, если так пойдет и дальше, то емкости моего раздела для загадок и смутных предположений кончатся намного скорее, чем я ожидаю», – сокрушенно подумал Джейслав, направляясь в сторону замершего в ожидании шерпа. Предстояло проверить еще одну ловушку и можно было возвращаться на биостанцию.
Последний силок оказался пуст. Джей не стал его трогать или менять запах приманки. Даже не приближаясь к натянутой между двух стволов паутине, он повернул на юго-восток и зашагал между деревьями, направляясь в сторону АМК. Проклятый отпечаток никак не шел из его головы.

* * *

Джей загнал шерпа в тоннель сквозного шлюза, выходившего прямиком под купол ботанического сада, и пока оставил его там. Поместить пойманные экземпляры в вольеры можно было чуть позже. Миновав дезинфекционный тамбур, Джей вышел в предшлюзовую и остановился. Еще на подходе к станции он как обычно послал сообщение и уже был готов увидеть радостную Анну, но отсек был пуст. Сообразив, что жена может по привычке ждать его в малом шлюзе, Джей быстро вышел в кольцевой коридор. Он прошел мимо нескольких дверей и, увидев первую же панель интеркома, прижал к ней палец. Чак, не дожидаясь начала разговора, прыснул по коридору, только хвост мотнулся, как знамя.
– Малыш, – сказал Джейслав, приближая лицо к матовой дырчатой пластинке, – Я уже дома. Ты где?
– Слава, я в аппаратном, – прозвучал чуть приглушенный голос. – Я сейчас.
– Да я к тебе сам подойду.
Джей развернулся, взбежал по ступенькам лесенки, огибавшей поверху коридор сквозного шлюза, и быстро пошел в сторону аппаратного отсека.
Дверь была наполовину открыта. Джей вошел в напичканное приборами помещение и остановился. Анна сидела в одном из кресел у операторской консоли. Чак уже был тут как тут, стоял на задних лапах, упираясь передними Анне в колени, из радостно приоткрытой пасти задорно висел язык. Джей вдруг отметил, что сходство псового индри с земной собакой иногда бывает просто разительным, и сейчас же услышал голос Крайца:
– …имейте в виду, дело не терпит отлагательств…
– Что, есть связь с Соммерсом? – быстро спросил Джей.
Анна отрицательно покачала головой.
– Радиоракета, – сказала она тихо.
– Вагош, мне нужно срочно задать вам несколько вопросов, – гнусил директор по безопасности. – Согласно пункту пять-один-пятнадцать вашего индивидуального контракта, вы обязаны прибыть на купол Соммерса в течение ближайших суток… Информация носит конфиденциальный характер. Жду вас чем скорее, тем лучше.
«Вот же зараза, – подумал Джей ожесточенно. – Все планы насмарку». Он присел в свободное кресло. Внутри поднималось едкое, словно изжога, беспокойство.
– Включи, пожалуйста, весь блок сначала, – попросил Джей, откидываясь на спинку.
Анна бесшумно пробежала пальцами по сенсорной клавиатуре, она всегда предпочитала клавиши голосовым командам.
– Я опушу позывные?
Джей кивнул.
– Джейслав, почему вы не отвечаете? – пропел голос фрау Марсельезы. – У вас все в порядке? Мы, по распоряжению Крайца, вынуждены дублировать передачу…
Джей прослушал все сообщение с начала до конца. С минуту он молчал, задумчиво глядя в пустую рамку голоэкрана, потом, как бы между прочим, спросил:
– Аня, а почему они говорят про дубляж?
– Ну вот, – Анна развернулась с креслом так, что Чак был вынужден спрыгнуть передними лапами на пол, – сейчас он будет меня ругать, – чуть припухшие губы обиженно надулись. – Я что, должна была тебя будить, когда ты под «рексом» отсыпался?
– Не сердись, – сказал Джей примирительно. – Просто с Крайцем ссориться неохота.
– Ерунда, – Анна нахмурилась. – Никакой ссоры не будет. Вся наша станционная аппаратура показала ошибку приема…
Джей с восхищением поглядел на жену. А ведь в чем-то Фил был прав насчет програмщиков.
– Пустить ракету с подтверждением? – спросила Анна, все еще продолжая хмуриться.
– Не надо, – Джей потянулся и ласково поймал жену за предплечье. – Все равно я туда долечу быстрее, чем обо мне доложат.
– А может, подождать до утра? – Анна закусила губу.
– He-а. Крайц, он как прыщ на заднице, чем скорее выдавишь, тем проще. Заодно и зверушек отвезу, – Джей поднялся. – Белка попалась здоровенная, и жаба просто загляденье… Там еще контейнер с хамелеонитом. Ты его прибери, пожалуйста, куда-нибудь в вольер. Я завтра вернусь и с ним поработаю. Шерпа я загнал в сквозной шлюз, пускай пока там и стоит… Слушай, – Джейслав чуть замялся, – ты куда-нибудь выходила со станции, пока меня не было?
– Да нет. Мышей только пару раз кормила.
– Вот и не выходи никуда. Хорошо?
Анна удивленно кивнула.
– Вот и славно, – сказал Джей. – Бона… Пойду готовить «шмеля».
– Слав, погоди, – сказала Анна, тоже поднимаясь. – Я тебе что-нибудь поесть приготовлю.

Глава 12

Ночью Купол Соммерса выглядит еще грандиознее, чем днем. Представьте себе теплые гирлянды окон из модифицированного бронестекла, флуоресцентные пунктиры габарит-указателей, сияющую разметку люков и пандусов. Хрустальная макушка купола висит над этой елочной иллюминацией, будто лысина средневекового монаха, а выше лучи многоваттных прожекторов режут световыми шпагами низкие тучи трикстеррианского неба. Железный холм, под завязку наполненный тысячами людей, живет свой ночной жизнью. Жаль, что оценить эти прелести во всем объеме можно лишь с высоты бреющего полета над сорокаметровыми верхушками хлыстовника.
– Соммерс, Соммерс, вызывает борт «Альфа 4-12-4», – проговорил Джей в микрофон рации. – Иду на посадку. Соедините меня с директором по безопасности или с любым из его замов.
– Альфа 4-12-4,– немедленно отозвался оператор. – Вас не понял. Как это идете на посадку?
«Вот же остолоп», – с веселой злостью подумал Джей.
– Обычным манером! – рявкнул он в микрофон. – С неба! Срочный вызов от господина Крайца. Соединяйте, и поскорее!
На том конце линии явно ничего не поняли, но прониклись энтузиазмом:
– Сию секундочку… Соединяю с отделом безопасности.
– Так-то лучше, – пробормотал Джей.
Вертолет уже завис над зоной отчуждения, когда на линии появился один из заместителей Крайца. К огромному облегчению Джейслава парень не стал корчить из себя большую шишку, а предельно быстро и кратко указал Джею, куда садиться.
Когда кроссфлай ткнулся колесами в труху нейтральной полосы, люк главного шлюза был уже поднят. «Вот всегда бы так», – думал Джей, загоняя машину сначала на санобработку, а затем в ангар.
В центральном ангаре ждали двое: заместитель в модном пиджаке с сетчатыми отворотами и незнакомый высокий охранник в серо-зеленой форме.
– Бишоп. – Заместитель церемонно пожал Вагошу руку, велел охраннику припарковать кросс поудобнее, затем, не теряя ни секунды, повел гостя вдоль восточного проезда до ближайшего лифта. Они поднялись на первый ярус, пересекли магистральный коридор с бегущими лентами «тянучки» и углубились в один из неприметных боковых проходов.
Все на станции знали, что у Крайца два кабинета: один – парадно-представительский на ярусе для начальства, второй – рабочий, почти в самом низу купола. Сектор службы безопасности в шутку называли Алькатрас и поговаривали, что среди прочих помещений Крайц держит там комнату под склад пыточных инструментов.
Раньше Джей никогда здесь не бывал и сейчас с интересом смотрел по сторонам. Никаких тебе мрачных казематных сводов, покрытых плесенью, никаких ржавых решеток. Тесноватые, но чистенькие и даже уютные коридоры.
– Сюда, – пригласил Бишоп, указывая на дверь.
Желтая панель отъехала, и Джей вошел в скромный, почти пустой, кабинет.
Мартин Крайц, закинув ногу на ногу, сидел перед низким черным столиком многофункциональной офис-системы, в простом, без всяких видимых наворотов, кресле.
Едва Джейслав переступил порог, лицо директора по безопасности приняло дежурно-благожелательное выражение с некоторым даже налетом радушия. С места Крайц, впрочем, не приподнялся, но предупредительным жестом указал на кресло напротив. Заместитель, коротко поклонившись, вышел в коридор, а Джей пересек кабинет и опустился на пружинистое сиденье.
– Здравствуйте, господин Вагош, – проговорил Крайц, губы его сдержанно улыбались. – Джейслав Вагош… Если я не ошибаюсь…
– Не ошибаетесь, – сказал Джей. – Можно звать меня просто по имени.
Крайц прищурился:
– Джейслав Вагош, четвертый стандартный контракт на Трикстерре, сначала работали вольным наблюдателем, затем смотрителем автономного миникупола…
– Все верно. – Джей поерзал, устраиваясь в кресле.
– Простите, что был вынужден вытащить вас с биостанции, но у меня есть несколько важных вопросов, – проговорил Крайц, продолжая разглядывать собеседника.
– Относительно последнего похода?
– Скорее, относительно ваших спутников.
«Ну, вот, – подумал Джей тревожно. – Что же у них тут стряслось, и куда он клонит?»
– Желаете кофе или, может, чаю? (Джей покачал головой.) Тогда к делу, – Лицо Крайца сделалось сосредоточенным. – Три дня назад вы привели на исследовательскую базовую станцию Евгения Зимина и Стефана Грочека?
По легкой паузе Джей понял, что от него ждут какой-то реакции.
– Да, – сказал он, удивляясь никчемности заданного вопроса.
– Вы эскортировали их от самого купола Рибейры?
– Нет. Я встретил их на маршруте между Соммерсом и Кроличьим утцельем.
– Вы встретили их случайно или искали с какой-либо целью?
– Конечно, не случайно. – Джей почувствовал нарастающее раздражение. – Меня попросили пройти по этому маршруту.
– Кто?
Джей даже слегка опешил.
– Узловой директор купола Рибейры, – сказал он, в упор глядя на Крайца, – Пущин Георгий Матвеевич.
– И вы взялись их сопровождать?
– Это что, допрос?
– Если вам так угодно. – Крайц откинулся на спинку кресла. – Я просто делаю свою работу, – сказал он примирительным тоном. – Итак, вы по распоряжению узлового директора Рибейры нашли и препроводили в купол Соммерса двух его подчиненных?
– Да, – сказал Джей, разглядывая ямочку на волевом подбородке директора по безопасности.
– Вы можете показать, где примерно их встретили?
Призрачная световая карта повисла между Крайцем и Вагошем, разделяя их полупрозрачным цветным полотнищем.
– Отчего же «примерно». – Джей протянул руку, секунду он ориентировался, поскольку видел карту в зеркальном отображении. – Вот здесь. И потом до Соммерса.
– По прямой? – живо спросил Крайц.
– В сельве прямых не бывает, – ответил Джей, чувствуя что фраза звучит чересчур высокопарно.
Карта сморщилась и погасла.
– То есть вы шли около четырех суток?
– Нет. Мы починили мотокар и ехали на каре два дня.
Крайц задумчиво теребил подбородок:
– И как вам показалось путешествие с Зиминым и Грочеком?
– Мой путевой отчет у госпожи О’Хары, – сказал Джей. – Вы можете его просмотреть, господин директор… Больше того, думаю, вы его уже смотрели.
Крайц усмехнулся.
– А в пути у вас не возникало с Зиминым каких-либо конфликтов, недоразумений или недопониманий?
«Куда же он клонит?» – думал Джей, пожимая плечами.
– Ну, хорошо, – пробормотал Крайц. – А вы раньше встречали Зимина или Грочека?
– Грочека – нет, Зимина знаю давно, пару раз с ним работал.
– И что он за человек?
– Человек как человек, – Джейслав опять пожал плечами. – Нормальный.
– Ага. – Крайц поднялся из кресла, сделал круг по комнате и сел обратно.
Джей наблюдал за ним с напряженным ожиданием. Он никак не мог понять, чего хочет директор по безопасности.
– Нормальный… – пробормотал Крайц, по его глазам было видно, что он обдумывает какую-то новую идею. – А после прибытия в Соммерс вы с ними общались? Только вспомните хорошенько, не торопитесь.
Джей уверенно помотал головой.
– Точно нет? – Крайц ел его глазами.
– Совершенно точно. Может, и следовало посидеть с ребятами в баре, но я был выжат как тряпка. И вообще, я уехал из купола утром, а до этого нужно было сдать все отчеты, загрузить продукты для АМК, принять…
– Я в курсе, что вы улетели утром, – перебил Крайц.
Похоже, слово «улетели» прозвучало неслучайно, но Джею было плевать.
– Значит, вечером вы не встречались ни с Зиминым, ни с Грочеком?
– Нет. Я сразу пошел в свой отсек.
– Вы ночевали в резервных отсеках седьмого яруса?
– Да. Одноместный номер 7-210. Это легко проверить.
– Легко, – согласился Крайц. – А в какой отсек поселились ваши друзья? – спросил он быстро.
– Не знаю. – Джею уже до смерти надоело глупое топтание вокруг непонятно чего. – Думаю, тоже где-то на четвертом.
Лицо директора по безопасности просияло.
– Точно, – сказал он, улыбаясь, – номер 7-47, купе… А вы, конечно, сразу улеглись в кровать? Верно?
– Совершенно верно. Поужинал и лег.
Крайц пожевал губами.
– Госпожа О’Хара вроде говорила, что вы приняли таблетку релакса.
Искус был ощутимо, дразняще заманчив сказать: «Да, я долбанул „рекса“ и спал всю ночь как убитый, поэтому не пошли бы вы, господин директор, со своими занудными вопросами к чертовой матери», но Джею всегда претило врать по мелочам. Было в этом что-то унизительное. Уж если обманывать, так обманывать по крупному. Джейслав усмехнулся.
– Нет, – сказал он. – Я спустил таблетки в унитаз.
Брови директора по безопасности приподнялись, лицо сложилось в иронически-уважительную мину, типа «а тебя на мякине не проведешь».
– Это очень хорошо, Джейслав, что вы не пытаетесь меня надуть. – Крайц одобрительно покивал крупной головой. – О’Хара просто не в курсе. Если ты принял «реке», то хрен куда поедешь утром… Верно я говорю?
Сильные белые пальцы обхватили колено, обтянутое серой материей. Крайц весь подался вперед, казалось, он готов подмигнуть Джею весело и похабно:
– Так, значит, вы точно не видели Грочека и Зимина той ночью?
– Нет, – сказал Джейслав. – Даже если я повторю «нет» сто раз кряду, оно не превратится в «да».
– Несомненно. – Крайц прищурился. – Джейслав, а вы не употребляете наркотиков, скажем пи-си-пи или гаммариталин? Не балуетесь полынными грибами?
– Нет.
– И готовы пройти тесты?
– Готов.
Крайц удовлетворенно кивнул:
– Про психические расстройства я вас не спрашиваю. Если бы они были, вас бы здесь не было, – он засмеялся.
Джей холодно улыбнулся.
– Вы курите? – неожиданно спросил Крайц.
– Нет.
– Вы как-нибудь связаны с любителями ночного джетинга?
– Нет.
– Вы точно не встречались с Громе ком и Зиминым в ночь перед вашим отъездом?
– Нет.
Крайц откинулся на спинку кресла.
– В таком случае, любезный господин Вагош, – сказал он, глядя Джею в лицо, – я буду вынужден задержать вас и взять под стражу.
– Что за хрень? – ошарашенно проговорил Джейслав.
Желтая дверь открылась, и в кабинет вошел охранник в серо-зеленом, не тот, высокий, который ставил кроссфлай на стоянку, а другой. Джей подумал, что Крайц, наверное, нажал какую-то кнопку, скрытую в подлокотнике кресла, и еще подумал, что знает этого охранника, что его зовут Лукас, а фамилия его, кажется, Врана.
– Вытяните руки перед грудью, – приказал Крайц неприятным голосом.
Оглянувшись на охранника по имени Лукас, Джей протянул ладони вперед. Человек в серо-зеленой форме сделал неуловимое ловкое движение, и упругая липкая лента наручников захлестнулась вокруг запястий Вагоша. Голова отказывалась что-либо понимать. На секунду Джею показалось, что происходящее с ним какая-то глупая неуместная шутка, но, глядя в глаза Крайца, он отчетливо понимал: шутками здесь и не пахнет.
– Встать, – коротко сказал охранник. – Поднимите руки и положите на голову.
Джей поднялся.
– Объясните, черт побери, что происходит, – сказал он каменным голосом, – на каких основаниях?
– На веских, – заверил его Крайц. – На очень веских.
Это походило на бредовый сон: Вагош с нелепо поднятыми на голову руками остановился посреди кабинета, человек в кресле чуть заметно кивнул, и охранник приступил к досмотру. Первым делом он забрал у Джея син-син, затем извлек из многочисленных карманов комбинезона пистолет-инъектор, складной нож, дозатор с таблетками и гору разной мелочи. Син-син, инъектор, нож и дозатор, а так же кое-что из мелочи охранник разложил на столе, остальное вернул в карманы, затем отступил в сторону. При обыске, кажется, полагалось снимать еще и ремень, но в «сафари дистант» он являлся конструктивной частью одежды, и снять его было невозможно.
Джей опустил руки. Ситуация была настолько невероятной, что он не знал, как на нее реагировать. «А как же адвокат и два звонка?..» – мелькнула в голове глупая мысль.
– Сейчас Лукас проводит вас в изолированный отсек, – сказал директор по безопасности, поднимаясь на ноги. – Я не имею полномочий судить вас или квалифицировать меру вашей вины, но имею право провести предварительное расследование и держать вас под стражей до выяснения всех обстоятельств.
– Вы хоть можете объяснить что произошло? – хрипло спросил Джей. – В чем меня, собственно, обвиняют?
– Через восемнадцать часов после вашего отъезда из Соммерса, – раздельно проговорил Крайц, – Зимин был обнаружен мертвым в своем номере. Стефан Грочек исчез, и мы имеем достаточно оснований, чтобы подозревать именно вас.

* * *

Комната была совсем маленькой: два на два или что-то около того. В комнате была откидная кровать, застеленная одеялом, и откидной столик.
Охранник вошел следом за Джеем, велел ему повернуться и поднять руки. Джейслав мрачно вытянул вперед кулаки. Упругая, чуть тянущаяся лента на запястьях умудрилась трансформироваться в два кольца, соединенные между манжетами комбинезона. Джей чувствовал, как она неприятно и липко тянет кожу.
– Отверните, пожалуйста, лицо, – охранник, поднял над руками арестованного баллончик-пульверизатор.
Джей послушно отвернулся. Баллончик зашипел, заливая кожу рук и ленту наручников фонтаном мельчайших брызг.
– Можно повернуться, – сказал охранник. – Через десять минут смола размякнет, тогда можете снять наручники. Если что-то понадобится, прижмете руку к переговорнику на двери и скажете. Если захотите в туалет, санблок здесь, – он отодвинул дверцу в узкую нишу, демонстрируя унитаз и раковину. Шуметь и стучать в дверь запрещается.
Поглядывая краем глаза на арестанта, охранник сделал шаг к двери, намереваясь уйти.
– Эй, – негромко позвал Джейслав. – Я ведь тебя знаю. Ты Лукас… Лукас Врана. Ты должен меня помнить. Я Джей Вагош.
Охранник нахмурился. «Ничего не получится, – подумал Джей. – Здесь везде камеры. Камеры в камере…»
– Что вы хотите? – спросил Лукас.
– Это несложно, – торопливо проговорил Джей, – но очень важно. Найди Фила Розенштайна из отдела ксеноцитологии, пускай он свяжется с моей женой на биостанции и передаст… Нет. Просто скажи ему, что у меня неприятности. Он сам сообразит, что нужно…
«Бред! Невообразимый бред!» – подумал Джей.
– Извините, – охранник покачал головой. – Я не имею права.
Он пристально поглядел на Джея и надавил ладонью на панель идентификатора.

Глава 13

Никогда не доверяйте автоматам и секретарям. Секретари слишком развязны, а автоматам, после широкого распространения программ креатив-имитации вообще нельзя доверять.
Сахар тонкой сыпучей струйкой потек из чайной ложечки на дно небольшой кофейной турки. Турка была антикварная, купленная в одном из дорогих салонов, гладкая, с чуть потемневшими от времени полированными боками. Середина двадцать первого века, типовое произведение легендарного «цептора».
Теперь незамедлительно на огонь. Плевать, что огонь изображает гладкая конфорка индукционного нагревателя. Сахар медленно коричневеет, когда он уже готов превратиться в карамель, Мартин Крайц, согласно ритуалу, быстро вливает в турку стакан ледяной воды и ждет. Когда вода закипает, он снимает ее с огня и бережно всыпает в турку мелко помолотую арабику из кофейных заповедников Уганды. Крайц уменьшает огонь и благоговейно помешивает коричневую жидкость, время от времени снимая с ее поверхности желтоватую пенку. Чудный аромат уже начинает щекотать ноздри. Никакому кофейному автомату не по силам исторгнуть из своих механических недр подобный запах. Кофе начинает стремительно вскипать, пытаясь пролиться на плитку, и тогда Крайц быстро хватает турку за отполированную ручку и переставляет ее на круглую керамическую подставку. Прежде чем наполнить маленькую чашку, директор по безопасности еще раз нагибается к металлическому конусу, и, закатывая глаза, с наслаждением втягивает в себя воздух.
Личный син-син вдруг ожил и мягко завибрировал. С трудом сдерживая раздражение и не дожидаясь, пока прибор начнет голосовой доклад, Мартин Крайц сгреб син-син со стола. Звонил Грег Бишоп. Подумай о секретаре, и он уже тут как тут…
– Да! – сказал директор по безопасности. – Почему не по интеркому?
Крайц совершенно серьезно считал, что помехи, создаваемые син-синами внутри купола, могут нарушить работу электронного оборудования научных лабораторий. Какое ему было дело до научников, никто не знал, но злить Крайца побаивались.
Над глянцево-черной панелью, будто дымок над чашкой горячего кофе, материализовалось лицо секретаря.
– Господин Крайц, информация очень щекотливая, – озабоченно проговорил Бишоп. – Вам лучше подняться в медицинский сектор. У нас серьезные проблемы.
– Как скоро? – Крайц нахмурился.
– Чем скорее, тем лучше.
Директор службы безопасности почти с ненавистью покосился на маленькую белую чашку, до краев наполненную горячим кофе, как будто это именно она несла персональную ответственность за сложившуюся ситуацию.
– Иду, – сказал он коротко.
– Двенадцатый отсек, – поспешно сообщил Бишоп.
– Я догадался.
Путь на четвертый ярус, в медицинские лаборатории, не занял много времени. Крайц сошел с замедлившей бег тянучки, прошел через пару безлюдных помещений и толкнул дверь отсека номер двенадцать.
Просторная комната была залита ярким неприветливым светом, бросавшим резкие блики на хромированные детали высокого прозекторского стола. Ги́бкие манипуляторы кибер-ассистента свисали над его поверхностью будто щупальца убитого осьминога. Секретарь Гфэг Бишоп стоял у дальней стены рядом с бритым наголо человеком в светлой докторской униформе. Мужчины оживленно беседовали возле выдвинутой полки секционного рефрижераторного шкафа. При появлении директора по безопасности они разом обернулись и умолкли, делая озабоченные лица.
Мартин Крайц остановился в пяти шагах от выдвинутой полки морозильника, неприязненно рассматривая лежащий на ней черный блестящий мешок, где, судя по размерам и абрисам, лежало человеческое тело. Директора разбирали нехорошие предчувствия. Он хорошо помнил, как шесть дней назад дежурный хирург при нем закрывал именно эту ячейку.
– Что за спешка, господа? – спросил он хмуро. – В чем проблемы?
Бишоп покосился на своего бритого собеседника.
– Дело, собственно, в том… – начал бритый.
– С кем имею честь?
– Моя фамилия Васильев, я старший врач смены. – Человек с достоинством выпрямился, пощипывая короткую силиконовую бородку, по которой сразу побежали цветные всполохи. – Дело в том…
– Господин Крайц, посмотрите сами, – перебил его Бишоп, делая приглашающий жест.
Недоуменно морщась, Крайц шагнул к столу. Застежка, пересекавшая мешок с самого верха до самого низа, была приоткрыта как раз в том месте, где у трупов полагается быть голове. Ожидая увидеть стылое и неживое лицо Евгения Зимина с заострившимся носом и скулами, Крайц заглянул в разрез мешка. Голова его непроизвольно отдернулась назад, но уже в следующую секунду он сообразил, что сине-бордовое нечто, глянувшее на него из разошедшихся складок черной пленки, вовсе не разлагающиеся некрозные ткани трупа, а наверченные продолговатым кочаном разноцветные тряпки.
– Что за черт? – проговорил он, ошарашенно глядя на молодых людей.
Доктор Васильев развел руками, затем, нагнувшись над выдвинутой полкой, ухватился за язычок застежки и распорол мешок сверху донизу. Груда свернутых наподобие человеческого тела синих, желтых и бордовых тряпок рассыпалась по покрытому морозной испариной металлу.

* * *

– Итак, – сказал Крайц, – кто производил вскрытие?
– Дежурный хирург Буше.
– Могу я его видеть?
– Это официальный вызов? – осторожно спросил Васильев.
– Пока нет.
– Тогда не можете.
Крайц быстро зыркнул на медика круглым глазом.
– Два часа назад мой подчиненный заступил на дежурство по лаборатории, – спокойно объяснил Васильев. – Вы можете вызвать его повесткой, если захотите, но я вполне владею информацией и могу ответить на любые вопросы.
– М-м-м… – На лице Крайца появилось злое и ироничное выражение. – И кто же в таком случае забрал труп?
– Не знаю, – серьезно сказал Васильев. – Разрешите по порядку?
Крайц кивнул.
– Двенадцатого числа сего месяца доктором Дефо констатирован факт смерти Евгения Зимина. При осмотре тела никаких видимых повреждений не обнаружено, при проведении вскрытия повреждений внутренних органов не найдено, что и запротоколировано в отчете. Согласно процедуре, взяты образцы тканей, а труп перемещен в рефрижераторный шкаф. Образцы тканей отправлены Дефо в лабораторное хранилище…
– Почему в лабораторное хранилище? – быстро спросил Крайц.
– С тем чтобы позже произвести стандартное обследование…
– Почему позже? Почему не был сделан экспресс-анализ?
Васильев развел руками:
– Отравляющие вещества класса «цэ» нельзя обнаружить сразу после преступления, их следы могут проявиться только по прошествии некоторого времени.
– И почему вы решили, что Зимин отравлен именно веществами класса «цэ»?
– Потому что другими сегодняшние преступники не пользуются. – В глазах Васильева мелькнуло снисходительное выражение. – А значит, проводить немедленное обследование не имело смысла. Если не верите мне, можете проверить в процедурных инструкциях.
При слове «инструкции» Крайц поморщился.
– Проверю, – сказал он. – Продолжайте.
Васильев улыбнулся уголком рта:
– Сегодня утром я как старший смены отдал распоряжение начать анализы, но когда Дефо вскрыл контейнеры, образцов там не оказалось. Дефо незамедлительно связался со мной, я обещал разобраться с инцидентом, а пока приказал взять образцы тканей повторно. Дефо отправил вспомогательного оператора к холодильникам, но тот никакого трупа в шестом отсеке не нашел и сообщил об этом Дефо, Дефо сообщил мне. Я поднялся в морг, вместе с оператором обыскал весь холодильник и дал знать вашему секретарю. Вот, собственно, и все.
– У вас бюрокартия похлеще, чем у нас, – насмешливо сказал Крайц, наблюдая, как доктор вновь принялся теребить бородку.
Эта мигающая бородка почему-то раздражала директора по безопасности.
Крайц повернулся к Бишопу:
– Следы взлома? Отпечатки? Кадры с голокамер?
Бишоп покачал головой:
– Все чисто, господин директор. Ни отпечатков, ни следов взлома, камеры всю ночь показывали пустую прозекторскую.
– Хренов заговор, – пробормотал Крайц. – А что можно сказать об этих тряпках? – Он тронул пальцем край смятой темно-синей материи.
– Разовые полотенца, судя по коду, отправлены на утилизацию.
Крайцу захотелось хватить кулаком то ли по тряпкам в черном мешке, то ли по физиономии Грэга Бишопа. Проклятые растяпы! Всех поголовно отправить на нейтралку, зубочистками муравьев ловить! Ублюдки!
– Пришли сюда наших техников, – сквозь сжатые зубы приказал Крайц, обращаясь к секретарю, – пусть демонтируют камеры. Хочу лично просмотреть блоки памяти. – Он обернулся к Васильеву. – Вас я вызову особо. Вас и вашего… Бенуа…
– Дефо.
– Да, Дефо. Пока можете быть свободны.
Доктор опять чуть искривил губы. «Бесполезно, – решительно подумал Крайц. – Все совершенно бесполезно. Здесь действует слаженная террористическая группа. И мы ничего не добьемся, пока жестко не возьмем в оборот этого Вагоша. Хренов смотритель – это единственная осязаемая ниточка».
– Господин директор, – тихо встрял Бишоп, – узловой вызывал вас на десять. Вы не забыли?
– Нет, – резко проговорил Крайц.
В голове крутилось что-то про ловца и зверя.

* * *

Господин Ямада напоминал огромного императорского пингвина. Именно такое впечатление производила его чуть откинутая назад большеносая голова с покатым лбом, почти безо всякой шеи усаженная на мощный корпус. Узловой директор крупнейшей исследовательской станции на плоскогорье Койота восседал в своем навороченном пневмокресле за подковообразным столом для совещаний. По правую руку от него расположился старший консультант юридической службы. Кроме них, в кабинете никого не было. И это сразу представлялось директору по безопасности большим плюсом. Минусом ситуации было то, что Сатоши Ямаду уже ввели в курс утреннего происшествия, и беседа с самого начала текла в обвинительном русле.
– Но, если я правильно понимаю, два предыдущих допроса Джейслава Вагоша результатов не дали, – проговорил узловой директор, постукивая о поверхность стола трубочкой инфонакопителя.
– Сатоши-сан. – Крайц вдохновенно подался вперед. – Результаты будут. Это я вам готов обещать.
Ямада чуть заметно качнул лысой головой. Его узкие удлиненные глаза внимательно изучали собеседника, словно пожилой японец собирался, по-змеиному скользнув вперед правой ногой, обрушить на директора по безопасности длинный отточенный клинок катаны. Крайц внутренне усмехнулся.
– Я более чем уверен. – отчеканил он звенящим голосом, – что в Соммерсе действует слаженная ячейка террористической группы. Джейслав Вагош – это хвост, торчащий из норы, и мы будем круглыми дураками, если за этот хвост не уцепимся. Я настоятельно прошу визы на допрос подозреваемого с использованием психоактивных веществ.
Лицо Ямады моментально сделалось кислым. Отношения узлового директора с главным гардом купола осложнялись запуганной системой непреложных правил. С одной стороны, в вопросах ведения следствия Крайц был волен действовать по собственному усмотрению, с другой стороны, он не имел права подвергать сотрудника станции допросу под стимулятором по единоличному решению.
– Мартин, – сказал Ямада, подбирая слова, – вопрос крайне щекотлив. Я должен буду запросить разрешение с Базы Центральной, База Центральная потребует серьезных обоснований, у нас же вместо обоснований пропавший труп… а возможно, два трупа.
– У нас есть недублированная запись с камеры, – мрачно напомнил Крайц.
– Подлинность записи еще нужно доказать.
– Вчера мои люди закончили серию тестов. – Крайц откинулся на спинку своего кресла. – Запись подлинная.
– Вы проделали тесты силами своих сотрудников? – удивленно спросил Ямада.
– Да. Не хотел бы привлекать посторонних.
– Мартин, вы опять сгущаете краски. – Ямада устало помассировал пальцами тяжелые веки.
– Сатоши-сан, – вкрадчиво проговорил Крайц, – вы ведь лично получали шифрованное сообщение с Центральной.
«Паранойя», – тоскливо подумал Ямада.
– Я вполне вас понимаю, – продолжал Крайц. – Мне тоже не хочется верить, что во вверенном нам куполе работает организованная группа террористов. Но факты штука упрямая… Нужно просто расколоть Вагоша.
Да. Факты штука упрямая.
– А вас не смущает то, что человек, выходивший из номера Зимина и Гфочека в ночь убийства, был виден не совсем четко. – Ямаде почему-то упорно не хотелось верить доводам. – Он, помнится, прикрывал лицо рукой. быть может, это все-таки не Вагош. Мы должны быть абсолютно уверены…
– Голокамеры имеют довольно ощутимый угол разрешения. Мы можем совершенно точно утверждать, что на записи Вагош.
Ямада всем корпусом повернулся к молчавшему до сих пор юрисконсульту:
– Вильям, скажите, может ли запись с камеры наблюдения считаться аналогом свидетельских показаний, данных под присягой?
Консультант пошевелил сплетенными в замок пальцами:
– Да, если суду будет представлена недублированная оригинальная запись именно с той камеры, которая фиксировала момент выхода подозреваемого из дверей номера убитых. Просто изображения Вагоша, идущего по коридору, недостаточно. Кроме того, запись должна быть проверена экспертами: цифровиками и физиопластиками, – сказал он и, замявшись, добавил, – но, прежде чем высказывать свое окончательное мнение, я бы хотел посмотреть собственно запись.
– Давайте сделаем так, – Ямада весомо опустил начальственную длань на имитирующую дерево столешницу. – Господин Крайц продемонстрирует нам запись, и мы сообща наметим дальнейший план действий.
– Прекрасно! – Крайц поднялся из кресла. – Сегодня после шести. Вас устроит?
Ям ада кивнул.
– Господин директор, я могу быть свободен?
Ямада кивнул вторично.
– А вы пока задержитесь, – сказал он, обращаясь к юрисконсульту. – И вот еще что, Мартин. Я надеюсь, вы разберетесь с исчезновением трупа.
– В самые короткие сроки, – пообещал Крайц. – Мои люди уже проверяют записи камер наблюдения возле всех крупных утилизаторных камер. – Он сделал малюсенькую паузу. – А если их усилия окажутся напрасными, то допрос Вагоша расставит все по местам и с телом Зимина, и с телом фочека.
– Вы думаете, Грочек мертв? – быстро спросил Ямада.
– Несомненно. Полагаю, Вагош вынес его в большой походной сумке, которая фигурировала на записи.
– Но взрослого мужчину нереально запихать в сумку. – Узловой директор нахмурился.
Крайц тонко улыбнулся:
– Реально, если заталкивать с умом, а этот смотритель, судя по всему, умный, ловкий и решительный парень… Сатоши-сан, я еще раз хотел бы заострить ваше внимание на вопросах конфиденциальности. Нам необходимо проследить, чтобы информация об аресте Вагоша оставалась в узком кругу ответственных лиц. Мои сотрудники контролируют все передачи с центральной антенны, а так же все запуски радиоракет. Жене Вагоша на АМК-16-10 уже сообщили, что ее муж в течение двух ближайших недель будет сопровождать группу в верховья малого Шакала. Было бы неплохо…
– Да, – сказал Ямада. – Я лично доведу до руководителей, поставленных в курс дела, что вольное или невольное разглашение секретных сведений будет приравниваться к пособничеству.
– Прекрасно. – Крайц коротко поклонился и вышел из кабинета.
Господин Ямада некоторое время смотрел ему вслед, потом сказал, обращаясь к сидевшему рядом консультанту:
– Вильям, будьте любезны, проследите за тем, чтобы с точки зрения законности к нам нельзя было придраться.
– Не волнуйтесь, шеф. – По лицу юриста скользнула скупая улыбка. – Одного не пойму, – добавил он, указывая глазами на входную дверь. – Почему директор Крайц до сих пор не применил какую-нибудь химию? Обычно все так и делают…
– Нет, – сказал Ямада. – Мартин слишком большой буквоед. Он никогда не нарушает правил.

* * *

Кабина лифта скользнула вниз, будто затвор хорошо смазанной винтовки. Поглощенный своими мыслями Мартин Крайц машинально следил, как бесшумно уплывают вверх широкие пласты перекрытий.
На площадке первого яруса кабина, мягко вздрогнув, остановилась, две пары прозрачных створок разошлись в стороны, выплевывая проглоченную десятком секунд ранее добычу. Не стирая с лица озабоченно-деловитого выражения, директор по безопасности пересек полотно «тянучки» и быстро зашагал по узким коридорам своей канцелярии. Алькатрас… Когда-то, лет восемь назад, Мартин собственноручно ввел правило: штрафовать на пятьдесят номиналов любого, кто употребит это название вслух. Не то чтобы сравнение его коробило, скорее наоборот, но от иронии до неуважении всего один шаг.
Крайц прижал ладонь к идентификатору.
– Добро пожаловать, милашка, – пропела дверь грудным женским голосом.
– Тварь проклятая, – сразу выходя из себя, пробормотал Крайц.
Долбаное творчество долбаных электронных мозгов. Раз в месяц электронный мажордом крайцевского кабинета в Алькатрасе самопроизвольно менял настройки. Его отлаживали, вытирали все лишнее, отстраивали, но проходила пара недель, и все повторялось сначала. Теперь в который раз придется вызывать апридера, а потом тюнера для калибровки.
Чертова техника! Крайц прошествовал через кабинет и остановился возле своего рабочего стола. Его взгляд остановился на чашечке безнадежно остывшего кофе. Настоящая арабика из Уганды по шестьдесят номиналов за унцию… Директор мрачно потрогал край белоснежной кружечки. Он точно знал, что если второй раз нагреть напиток, вкус будет уже совсем не тот. Проклятье!
– Эй, чертова кукла, – ворчливым голосом проговорил Крайц, – разыщи и вызови мне сюда Бишопа и поживее.
– Как скажешь, милашка, – с готовностью отозвался контральто.
С трудом подавив желание выругаться, Мартин Крайц протянул руку, брезгливо взял со стола холодную чашку и, чуть поколебавшись, вылил арабику в утилизатор.

Глава 14

Между краем стены и краем дверной панели явственно просматривалась узкая щель. Никакой щели там быть не могло, поэтому Джей сначала не поверил собственным глазам. Некоторое время он просто лежал в темноте, бездумно щурясь на узкую прорезь, а полоска света все торчала себе посреди стены и не думала исчезать. В конце концов Джейслав все же поднялся с жесткой откидушки и подошел к приоткрытой двери. Стоя в одних носках на прохладном полу, он протянул руку и надавил на панель. К его изумлению дверь, закрытая на папиллярный замок, легко и бесшумно стронулась с места и поехала влево. Взявшись за косяк, Джей опасливо выглянул в коридор. Вместо коридора сразу за дверью начинался большой шестигранный тоннель со слабо светящимися стенками странной структуры.
Джей вздрогнул и проснулся. Никакой открытой двери и тоннеля за ней, само собой, не было. Впрочем, тоннель был, только не здесь и не сейчас.
Джейслав сел на кровати, облокотился спиной на примыкавшую к изголовью переборку и провел ладонями по лицу. Слишком знакомый тоннель на слишком знакомой планете. Со временем воспоминания чуть смазались, но все равно отдавали горечью, словно привкус валериановых капель. Воспоминания были вечными, будто жид Агасфер. Время от времени удавалось притвориться, что их нет, но каждый раз они неизменно возвращались. Шестистенные коридоры со вкусом валерьянки…
Сколько времени прошло? Иногда Джею казалось, что все случилось буквально вчера, а иногда, что между ним теперешним и Калахари Пойнт целая вечность. Возможно, это было не так уж далеко от истины. С тех пор Джейслав Вагош много чего поменял в своей жизни.
Тогда Джей работал на «Ангелов Неба» и многие вещи видел иначе, чем сейчас. Служба Мобильного Спасения, «последняя надежда», сборище отлично подготовленных сорвиголов и авантюристов, которыми можно заткнуть почти любую дыру, это налагает определенные завихрения на психику…
К Калахари Пойнт Джей пришел уже опытным специалистом… тертым калачом, бывалым сейвом, настоящим «ангелом». Два года работы на Геенне, три командировки на Голубую Химеру, одна на Тринадцатую Змеи… Места, где, как шутили бывалые спасатели, день службы идет за пять. После них Калахари казалась Джею чистым курортом. Годовое назначение в местное подразделение СМС, наверное, таковым и являлось. Начальство давало ребятам возможность чуток расслабиться без отрыва от производства.
Работу по свертыванию маленькой научной базы на двадцать второй параллели Джей воспринимал как последнее задание на Калахари. До завершения срока его контракта оставалась всего пара недель. Он должен был улететь на «Дюрендале» вместе с сотрудниками ликвидируемой станции.
Когда Джейслав и Эрно Койву приехали на АМК-119-С, базу еще не свернули. Эрно и Джей пару дней помогали хозяевам с консервацией оборудования. Потом они погрузили двадцать пять человек взрослых и двоих детей на большой станционный вездеход и тронулись в путь. Свой двухместный «тушкан» они оставили в законсервированном куполе, с тем чтобы его забрали те, кто прибудет на демонтаж АМК. Это было первой фатальной ошибкой.
Сезон песчаных бурь был в самом разгаре, и воздушная техника, которая на Калахари Пойнт из-за разряженной атмосферы и так-то летает с трудом, встала на прикол. Никто даже не сомневался, что восьмиколесный «дромадер» лучший транспорт для путешествия до космодрома.
Двенадцатичасовой переход до комплекса Большой Арык, где уже ждал скаф с «Дюрендаля», Эрно и Джей заранее договорились сократить на два часа, проехав прямиком сквозь улей, возле которого, собственно, и стояла станция. Джей уже дважды проходил через это странное образование на пустынных мотокарах, а сотрудники миникупола, которые два года занимались в том числе и изучением улья, вообще на этом собаку съели. Словом, никто не возражал. Калахари Пойнт считалась спокойной планетой, настолько спокойной, что иные семейные пары, прилетая сюда работать, брали с собой детей. Сезон песчаных бурь – не более чем досадная особенность климата, неудобство, с которым приходится мириться.
Тяжело переваливаясь на широких колесах, «дромадер» полз на восток. Перед самым лобовым стеклом клубилась пыльная мгла, без устали полирующая нос и бока вездехода потоками песка, перемешанного с потоками ветра. На экранах курсового радара давно уже обрисовалась громада улья, но за стеклами никто не видел ничего, кроме сухой охристой мути. Потом, буквально в один миг, мгла порвалась на отдельные мазки пыльной сепии, и сплошная стена черной, как антрацит, субстанции вдруг надвинулась на вездеход почти вплотную. Выше почти ничего не было видно, но Джей знал, что коническая гора двухкилометровой высоты имеет странную макушку, слегка загнутую вбок наподобие фригийского колпака. Будь вершина поровнее, улей напоминал бы гору Фудзи с картины Хокусая, только Фудзи глубочайшего черного цвета.
Они приблизились к горе вплотную и поехали на восток, где, судя по голографическим крокам, располагался вход в нужное дупло. Система боковых тоннелей местами пронизывает тело черной горы насквозь, местами заканчивается тупиками и нужно знать загодя, какими воротами пользоваться стоит, а какими – нет.
Шестиугольное, на четверть засыпанное отверстие размером с хороший ангар обнаружилось всего через полкилометра. Вездеход, урча, взобрался к нему по пологому песчаному пандусу и, рыкнув двигателями, вкатился внутрь.
Уже через несколько десятков метров дно тоннеля очистилось от песка и «дромадер» пошел бойчее. Таких крупных ходов, на разной высоте пронизывающих надземную часть улья, во всем титаническом сооружении обычно насчитывают несколько сотен. Их назначение окутано тайной. Быть может, они служат для вентиляции, а может, для своевременного подвоза личинок… Как знать… Улей в своей сути похож на невероятных размеров термитник или на колонию коралловых полипов. Конечно, все эти аналогии можно применить лишь с огромнейшей натяжкой. Самый крупный из известных ульев сравним по размерам с горой Мунку-Сардык, и это лишь в надземной части. И самое любопытное, что подобную громаду возвело сообщество малюсеньких существ. Их называют осами, хотя по размерам они в десятки раз меньше земных насекомых. Ос Калахари изучают уже много лет, считается, что ими управляет нечто вроде коллективного сознания, но кто они, зачем строят себе обиталища таких чудовищных размеров, зачем и как проводят тоннели, зачем устраивают шахты самых разных диаметров, пока не знает ни один умник. Полторы сотни гипотез объясняют лишь отдельные факты. Не так давно в северном полушарии обнаружен совсем молодой улей, не больше десятка метров в поперечнике, и теперь на его исследования возлагают большие надежды.
«Дромадер», почти не раскачиваясь, пер вперед, и Джей, сидевший рядом с водительским местом, бездумно рассматривал покачивающиеся в свете прожекторов пористые стены шестигранного дупла. У многих людей, находящихся в улье, сознание того, что над твоей головой миллионы тонн непонятным образом переработанной, скрепленной и словно бы гофрированной породы, вызывает острое чувство беспокойства или подавленности. Джейслав никогда не ощущал ничего подобного. Мысли в его голове текли спокойно и размеренно. Бывшие обитатели АМК-119-С переговаривались оживленными голосами, кажется, что-то пели, дети смеялись, им еще не наскучили подземные пейзажи.
Они проехали уже треть пути, когда Эрно заметил, что курсовой сканер показывает полную белиберду. Перезагрузка не принесла никаких результатов. Потом, много позже, Джейслав не раз размышлял о том, что остановись они тогда и попробуй починить прибор, все, возможно, сложилось бы совсем иначе. Но двое молодых «ангелов» махнули на неисправный сканер рукой и двинулись дальше, ведь они ехали по хорошо знакомому и безопасному маршруту.
Первым странные образования на полу тоннеля заметил Джей. Эрно остановил машину, велел всем надеть прозрачные пузыри шлемов и выпустил Вагоша через пассажирский шлюз.
Джей всегда любил участвовать в рекогносцировках. Его нашлемный фонарь отчетливо освещал то, что вначале показалось порослью причудливых кристаллов. Заросли пустотелых гексагональных сталагмитов поднимались с пола пещеры, словно тонкие стебли бамбука. Самые высокие из сросшихся трубчатых побегов достигали колен Джея. Разведчик присел на корточки и осторожно надавил пальцами в перчатке на купу изящных каменных сосулек. Шестигранные трубочки, ломаясь словно хрупкое стекло, посыпались ему на ботинки. Для тяжелого «дромадера» такая преграда – вовсе не преграда.
Круша бронированными шинами игольчатые образования, вездеход двинулся вперед, и вскоре поляна растоптанных стлагмитов осталась далеко позади, но прошло пятнадцать минут, и фары выхватили из темноты новый лес.
На этот раз заросли лжекристаллов выглядели намного внушительнее. Местами каменные стебли перекрывали проезд от пола до потолка. Эрно сказал по-фински что-то вроде «где наша не пропадала», но Джей предложил все же провести еще одну разведку. Его напарник, подумав, согласился. Пассажиры опять защелкнули герморазъемы своих шлемов, и Джейслав вторично выпрыгнул на пористую, словно туф, черную поверхность. Внимательно осмотрев скопления вертикальных стержней и наростов, Джей прикинул наиболее удобный путь и, остановившись в свете фар вездехода, помахал руками. Повинуясь его жестам, вездеход медленно тронулся с места. Вновь захрустела под колесами черная скорлупа. Джей, отступая назад, манил за собой неповоротливую машину. Аппетитно захрумкали, рассыпаясь в крошку, сросшиеся в пучки шестигранные стержни.
Джей сделал еще пару шагов, покидая границы странного леса, и в ужасе замер с открытым ртом. Нос «дромадера», секунду назад ломающий обсидиановые заросли, вдруг прыгнул вверх. Широкое колесо повисло в воздухе. Еще не понимая, что происходит, Джей автоматически продолжал держать руки над головой. Вездеход затравленно дернулся вперед, его задняя часть с треском просела, и в тот же миг вся восьмиколесная махина провалилась в раскрывшуюся под колесами брешь.
Потом Джей много раз пытался восстановить в памяти порядок своих действий. Пытался и не мог. Он точно знал, что это не было паникой, но мозг его словно бы отключился, разрешая работать рефлексам.
Первое, что Джей вспоминал позже, – это то, как он на коленях стоит у самого края шестигранного провала, свет его нашлемной фары теряется в темноте шахты, его перчатка сжимает переключатель рации, и он орет что есть мочи в черноту пролома: «Эрно! Эрно! Ответь мне!»
Уже отвечая на вопросы следственной комиссии, он вспомнит, что первой ему ответила женщина по имени Норма. Именно она сказала, что разбитый вездеход лежит на грунте и что Эрно не может ответить, поскольку он без сознания и, кажется, серьезно ранен, что корпус «дромадера» поврежден и разгерметизирован, и с водителя нельзя даже снять шлема, но она уже активировала индивидуальную аптечку в его скафандре и сделала антишоковый укол.
Мощности фонаря не хватало, но Джею все равно чудилось, что он смутно различает дно шахты и разбитый вездеход. Эхолот показывал, что машина застряла на глубине семидесяти с лишним метров. Наушники Джея наполнились криками приходящих в себя людей; чтобы слышать Норму, ему пришлось включить селектор каналов. Кроме Эрно, тяжелые повреждения получили еще двое, в том числе директор Ширман, остававшийся пока старшим в экипаже. Вся ответственность ложилась на Джея, и он решился.
Он не мог никому помочь, сидя на краю шестиугольного колодца, не мог спуститься по совершенно отвесной стене, а веревка, входившая в стандартный комплект спасателя, была слишком коротка. Да и что бы он стал делать с ранеными, подняв их из шахты? Джейслав не мог связаться отсюда с базой, поскольку даже эсэмэсовский передатчик неспособен передать радиосигнал сквозь пористую толщу в два десятка километров. Единственное, что оставалось в его положении, – это попробовать максимально быстро пройти в одиночку сквозь улей и, оказавшись снаружи, вызвать помощь.
Последнее мрачное сообщение снизу лишь подстегнуло Джея. При падении «дромадера» дал трещину резервуар с запасами дыхательной смеси. Теперь время жизни людей на дне каменной ловушки напрямую лимитировалось запасами кислорода, закачанного в баллоны их легких скафандров. Три часа пути по серпантину тоннеля, потом час ожидания (Джей сам был «ангелом» и практически не сомневался, что за час спасательная группа по-любому успеет добраться из Большого Арыка), потом еще час на обратный путь, в недра горы. Итого пять часов. И этого должно хватить. Джей дал последние указания Норме и, не теряя времени, тронулся в путь. Он отдавал себе отчет в том, как важна каждая секунда.
Сейчас подобный марш-бросок дался бы Джею куда тяжелее, но тогда он был много моложе и находился в отличной форме. Он бежал по черным коридорам, привычно отмечая знакомые повороты. Чертовы осы! Неужели их коллективное сознание не могло спроектировать тоннель прямой, как водосточная труба? Что было в их крошечных осиных головах, когда они прогрызали или просверливали эти бесчисленные плавные повороты? Он злился на неведомых инопланетных букашек, но злость лишь прибавляла ему сил.
Добрая половина маршрута была уже пройдена, когда его фонарь осветил развилку. Переводя дух, Джей остановился как вкопанный. Убей бог, он не помнил здесь никакой развилки. Мелкие норы боковых тоннелей отходили от основной магистрали с завидной регулярностью, но этот проход не уступал диаметром основному дуплу. «Что здесь, черт побери, творится?» – подумал Джей, разглядывая новую ветку. Как это не абсурдно звучит, но теперь у него появился выбор. Он знал наверняка: чтобы двигаться проверенным знакомым путем, ведущим из улья наружу, нужно идти в левый проход, но почему-то его неодолимо тянуло в правый. Черный ящик, шкатулка, полная неведомых, зато волшебно соблазнительных возможностей. Если бы в одном из наружных кармашков скафандра Джея лежала монета, он, наверное, не преминул бы ее кинуть.
Наваждение длилось не больше секунды. Крутнув головой, молодой спасатель кинулся в левый тоннель, и это было его самой главной, самой фатальной ошибкой.
Спустя всего час Джейслав, тяжело дыша, стоял перед сплошной стеной пористой породы, перекрывавшей дупло. Тупик… Сердце тяжело бухало в груди. В голове контужено переворачивалась одна единственная мысль: «Такого просто не может быть».
Джей понимал, что это конец. Конец для людей, застрявших в разбитом «дромадере», конец для переломанного Эрно Койву и, очень возможно, конец для Джейслава Вагоша, но осознавать эту мысль у него просто не было времени. Он без всякой надежды выстрелил в каменную стену радиосообщением для спасателей и, выжимая из себя последние силы, побежал обратно, туда, где подземный коридор дупла делился надвое…
…От прикосновения твердой стены стыли плечи. Джей тяжело вздохнул и пошевелил затекшей шеей. Затем он повозился на кушетке, лег на бок и закрыл глаза…
…Правая ветка тоннеля все-таки вывела совершенно обессилившего спасателя наружу.
К середине третьего часа Джей уже престал надеяться, но, стиснув зубы, продолжал бежать вперед. Он даже не обрадовался, когда впереди смутно замаячил свет. Он был слишком вымотан.
Захлебываясь кашлем, Джейслав Вагош упал в пяти шагах от идеально прорезанного гексагонального проема, за которым азартный ветер продолжал расшвыриваться крошевом сухого песка. Большой Арык ответил практически сразу. Они уже были обеспокоены долгим отсутствием связи с вездеходом. Они обещали прибыть на место самое большее через час. И Джей верил им, потому что они, как и он, были «ангелами», а он точно знал, что «ангелы» летают в любую погоду. И еще он знал, что у тех, в ловушке, совсем не остается времени. Джей даже не смотрел на свой манометр. В тот момент собственная жизнь была ему безразлична.
Грузовой вертолет с вездеходом и спасательной группой на борту прибыл через пятьдесят четыре минуты. Болтаясь в тугих потоках ветра, будто резиновый плот в водоворотах бурной реки, он с трудом сел на песчаные барханы.
Джейслав смутно помнил, как незнакомые люди пытались проверить показатели систем его жизнеобеспечения, а он повторял, как заведенный: «Позже, позже» и все норовил идти в глубь дупла.
Потом водитель гнал спасательный вездеход по тоннелям так быстро, что Джей хватался за подлокотники кресла и истово молился. Кому? Он и сам не знал толком. Наверное, тому, кто не услышал его молитвы.
Когда они прибыли к черному шестигранному провалу, все было кончено. Четверо «ангелов», перетянутых страховочными обвязками, исчезли в темноте колодца, и на Джея навалилось тупое трупное оцепенение. Пока доставали и складывали неровными рядами тела, он неподвижно сидел на приступке вездехода. Его не трогали, лишь сообщили, что достали тело Койву. Тогда Джей подошел к мертвому напарнику и до самого конца спасательной операции просидел рядом с ним. Скафандр спасателя имеет увеличенную емкость кислородных баллонов. Эрно перекачал излишки своей дыхательной смеси в скафандры малышей, по часу жизни на брата. Наверное, он бы расстроился, узнав, что не хватило каких-то паршивых тридцати минут.
Джейслав улетел с Калахари Пойнт на «Дюрендале». Вместе с ним в трюмах корабля летело к Земле двадцать пять мертвых сотрудников научного миникупола с двумя мертвыми детьми и мертвым «ангелом» Эрно Койву.

* * *

Сотрудников центрального офиса Службы Мобильного Спасения не смогла бы выбить из колеи и полусотня замороженных трупов. Люди, работающие здесь, видали вещи и похлеще. Они немедленно отправили впавшего в мрачное оцепенение Джея на побережье Адриатики, отгуливать текущий отпуск в компании штатного врача-психолога, а сами назначили комиссию и раскрутили тяжелый маховик служебного расследования.
Служебное расследование обстоятельств трагедии, произошедшей за десятки парсеков от Земли, – весьма хлопотное и трудоемкое дело, начиная с того, что им занимаются сразу две команды: одна работает непосредственно на месте происшествия, вторая прорабатывает выводы первой и выносит вердикт. Долгие переговоры с использованием дорогостоящих гиперканалов связи, «сложности перевода», бесконечное утрясывание вопросов субординации… Вы скажете: «бюракратия», и будете совершенно правы. Бюрократия… неизбывная и неизбежная, как центр и периферия.
Джейслав вернулся с побережья молчаливей и мрачней обычного, но врач характеризовал его состояние как погранично-устойчивое. Джея дважды вызывали на заседание комиссии, задавали вопросы, потом отпустили на несколько дней и вызвали вновь уже для оглашения вердикта. Действия Вагоша Джейслава в экстремальной ситуации были признаны необходимо-оправданными. Ученые на Калахари Пойнт вовсю выбивали пыль из старых гипотез, пытаясь объяснить атипично-стремительное появление новообразований в структуре ходов улья RY-1-28.
Джей молча выслушал решение экспертов, после чего отправился к своему непосредственному начальству, где незамедлительно написал заявление по собственному. Начальник подразделения крякнул, покачав головой, затем сохранил заявление в папке архива и предложил Джею сначала использовать отпуск за прошлый год.
Вагош не возражал. Он отправился к матери в Ред-Лейк, потом на юг Аргентины в Санта-Крус, а через сорок пять дней подтвердил свое желание уйти из Службы Спасения. Он больше не мог чувствовать себя «ангелом».
Следующий год, проведенный Джеем в хаотичных разъездах, можно назвать годом поисков и метаний. Он путешествовал по старым индейским городам, по экологическим кемпингам на Амазонке, жил в палаточных лагерях ортодоксальных хиппи. Быть может, он пытался заделать глубокую трещину в своем естестве, а может, пробовал заново определить для себя смысл бытия. Он и сам толком не мог объяснить, что им двигало. Он не начал принимать наркотики, не вступил в одну из многочисленных сект, не сделался профессиональным бродягой или завсегдатаем баров, живущим на государственную пенсию. Джей жаждал кардинальных перемен и сторонился их, словно вода, которая скатывается по слою масла.
К декабрю жизнь бродяги окончательно приелась Джею, и примерно тогда же он наткнулся в сети на объявление Комитета по Экспансии. Переквалификация из несостоявшегося «ангела» в средней руки полевого наблюдателя представлялась ему не слишком сложной задачей, тем более, что бывших специалистов из СМС рвали с руками.
Ближайший центр подготовки находился в Монреале, всего в сорока минутах лёта от Ред-Лейк. Так Джей Вагош начал переход в новое качество. Восемь месяцев интенсивной подготовки с элементами гипношотинга не сделали Джейслава нобелевским лауреатом, но накачали его элементарными знаниями по базовой ксенобиологии и химии, а так же по теории генетических соответствий и парадоксу подобий. Теперь бывший спасатель умел настраивать автономные ловушки и делать предварительную классификацию пойманных образцов.
Всего через год дипломированный специалист летел в криокамере вахтового звездолета «Оргорейн», направлявшегося на недавно открытую планету с витиеватым названием Трикстерра.
Новая планета не обманула ожиданий Джея, новая работа дала ему то, чего жаждала душа: независимости и одиночества. Теперь он спрашивал только с себя и отвечал только за себя. Сны о Калахари Пойнт, казалось, оставили его насовсем. Он был почти счастлив. В триктеррианской сельве исследователю-одиночке было трудно думать о чем-то, кроме сельвы.
Но ничто не вечно в этом мире, и мрачное, тягучее, как патока, беспокойство однажды вернулось. С ним вернулись и сны. Тогда, пытаясь очередной раз поменять алгоритм своего бытия, Джей сделался безраздельным хозяином маленькой биостанции и единственным ее обитателем. В куполе Соммерса за смотрителем АМК-16-10 прочно закрепилась репутация странноватого социопата. Неизвестно, чем кончилось бы затворничество, но тут в жизни Джея появилась Анна.
Анна…
Джей перевернулся и лег на спину. От имени тоже веяло горчинкой. Не валериановой, как от бесконечных снов про Калахари Пойнт, а легким привкусом корицы.
Анна была самой серьезной и, пожалуй, единственной значимой переменой в жизни Джея за последние десять лет.
Лежа на узкой кровати, он вспоминал их первую встречу. Сейчас Джею было трудно в этом сознаться, но тогда Анна вызвала в нем легкое раздражение. Едва прибыв на АМК, стриженая девчонка-рекодер имела наглость без спросу поменять настройки систем на более дружелюбные.
Заметив это, Джей выговорил ей за самоуправство. Объяснялся сухо, сквозь зубы, а потом, пользуясь устойчивостью радиосвязи, отправил на Соммерса просьбу в другой раз не присылать нахальных вертихвосток. С купола ответили, что вертихвосток у них не пруд пруди, и Джейславу придется мириться именно с этой.
Неизвестно, узнала ли Анна об этой просьбе, скорее всего – да. Иначе как объяснить то, что сероглазая дива, слегка обиженная на отповедь, без вопросов вернула все настройки, все… кроме одной. Уже после того как каверзная девчонка уехала по свежей просеке, Джей обнаружил, что она переориентировала кухонный автомат, и тот, независимо от вечерних заказов хозяина или указаний кибер-мажордома, раз за разом готовит на завтрак одно и то же блюдо. Всю следующую неделю Джейслав, проснувшись и умывшись, находил на кухне пышный пористый омлет из порошка. Без труда вычислив виновницу приступов машинной персеверации, Джей не стал жаловаться начальству. Вместо этого он вооружился справочниками и за два дня собственноручно вернул кухонные настройки обратно. Инцидент казался исчерпанным.
В конце месяца Джей как всегда приехал в купол Соммерса с отчетом, привез пару пойманных животных, кое-какие образцы растений. Закончив дела, он заглянул к информационщикам, отыскал Аню Руш и, к немалому удивлению девушки, вручил ей редкий цветок из сельвы. Двенадцать полупрозрачных, будто тонкое стекло, бутонов на свернутом спиралью стебле. Цветок назывался рубиновым гиацинтом и обладал одним любопытным свойством: сорванное с куста растение через десять – двенадцать часов начинало нестерпимо, отвратительно вонять. Вонял собственно не сам цветок, а споры, разбрасываемые им в радиусе полутора метров, они абсолютно безвредны для людей, но жуткий аромат буквально въедается во все, на что попадает эта зараза. Вентиляция постепенно вытянет неприятный запах из комнаты, но рабочий стол, да и кресло будут попахивать еще не одну неделю.
– Поставьте его в какую-нибудь банку, – вместо объяснений сказал Джей удивленной девушке и вышел из кабинета.
Какой мелкий бес дернул его на такой мальчишеский и даже глупый поступок? Джею стало ужасно стыдно уже на пути домой. Сажая кроссфлай перед миникуполом, он костерил себя на все корки. И главное, уже ничего нельзя было отмотать назад.
Немного поостыв, Джей постарался забыть о своей дурацкой выходке, но, приехав на базу в следующий раз, он, даже не отдавая себе отчета, начал обходить рабочие кабинеты програмщиков окольными маршрутами, делая крюки по коридорам. И все же, как не крутись, судьбу не надуешь. Сейчас уже и не вспомнить, за каким чертом настырный Фил Розенштайн затащил Джея на шестой ярус юго-западного сектора. Кажется, ксеноцитологу нужно было куда-то забежать на минутку. Джейслав ждал его в магистральном коридоре, задумчиво глядя на бегущие полосы тянучки.
– Здравствуйте, господин Вагош.
Джей оглянулся. Девушка с задорными перьями пшеничных волос, очаровательно улыбаясь, протягивала ему руку. Не зная, как себя вести, Джей осторожно пожал теплую ладонь.
– Спасибо за цветок. – В глазах цвета дымчатого кварца прыгали веселые чертики.
Джей сглотнул, соображая, что говорить.
– Он до сих пор не завял. Стоит как новенький. Весь отдел любуется.
Промямлив что-то про Розенштайна, Джей сделал вид, будто собирается идти, но Анна ухватила его за локоть.
– Фил Розенштайн у старшего рекодера. Это соседний отсек с нашим, – сообщила она воодушевленно. – Вы можете подождать его у нас, заодно цветок посмотрите.
Деваться было некуда, и Джей, недоумевая все больше, потащился за девушкой.
Войдя в рабочий отсек, Вагош сразу потянул носом. Он хорошо знал, как пахнет рубиновый гиацинт, но никаких намеков на запах не было. Пахло мужской парфюмерией, синтетической обивкой, чуть-чуть средством для кибернетической мойки полов. Ничего не понимая, Джей осмотрелся по сторонам и увидел цветок. Усыпанный стеклянистыми бутонами стебель стоял на столе, заключенный в высокую прозрачную колбу герметического биоконтейнера с закрытой системой вентиляции. Вот такого Джей вообще не ожидал, хотя от сердца у него, честно сказать, отлегло.
Много позже он спросил у Анны, откуда она узнала про запах, и та призналась, что ее просто насторожил странноватый подарок, и она, не откладывая дела в долгий ящик, спросила совета у приятелей из отдела ксеноботаники. А уж те ссудили ее биоконтейнером и даже подобрали для растения питательный раствор.
Надо сказать, что после глупой истории с гиацинтом отношения Анны и Джея как-то сразу перешли в разряд приятельских. Теперь, появляясь в куполе, Джей непременно заходил к Ане, приносил ей нормально пахнущие цветы из сельвы, с удовольствием выслушивал новости, или рассказывал что-нибудь сам. Они могли проговорить два часа подряд и даже не помнить, о чем болтали. Неудивительно, что в соответствии с законами синергетики их дружеские отношения постепенно переросли в нечто большее.
Спустя полгода Анна совершенно официально перебралась на АМК Вагоша (благо вакантное место апридера оставалось вакантным) и совсем скоро сделалась полноправной хозяйкой и совладелицей миникупола 16–10…
Ви́дя в темноту каюты, Джей представил себе Анну… Такой, какой она бывала по вечерам: с ногами сидящую на кровати, чуть расслабленную, задумчиво перебирающую волосы, домашнюю, привычную и каждый раз чуточку разную… Какая-то невероятная, нелепая бессмысленность: самый близкий человек сидит один одинешенек на проклятой биостанции и наверняка нуждается в помощи, а Джейслав Вагош не может взять и оказаться рядом. Чертов Крайц, чертов театр абсурда!
Анна в голове Джея вдруг улыбнулась, и Джей сообразил, что она, чуть откинувшись назад, чтобы не сдавливать круглый беременный живот, и опершись руками, сидит на большом сером валуне, а за ее спиной спокойная вода озера отражает звездную черноту ночного неба. Джей разом обрадовался тому, что с Аней все в порядке и рассердился за то, что та так вольготно расселась на холодном камне. Он уже собрался отругать жену за опасную опрометчивость, но тут же заметил, что Анна сидит на сложенной в несколько раз белоснежной кофте. Свежий ветерок, дувший с озера, слегка шевелил ее светлые вихры. На лице плясали подвижные огненные блики.
Мерные и раскатистые звуки, вплывая в сознание Джея, заставили его обернуться. С удивлением он узнавал знакомое до щемящей боли в груди место. Маленький мысок, частью засыпанный покатыми валунами, далеко вдавался в водяную гладь озера. Где-то там, за тяжелыми черными лапами широких пихт, стоял на лесистом склоне их старый дом, из которого мать переехала после смерти бабушки и который так хорошо помнил Джейслав.
Перед самой границей подступающего к мыску леса горели сложенные шатром корявые палки валежника. Костер этот тоже был знаком до боли, он ничуть не изменился, разве что теперь Джей глядел на него со стороны озера, а не из-за пихтовых ветвей. И дед ничуть не изменился, все такой же рослый и широкий, как старый бабушкин шкаф, он, приплясывая, двигался вокруг огня, размеренно и гулко ударяя в большой кожаный бубен, покрытый загадочными и от этого жутко соблазнительными рисунками. Бу-у-о-ом! Бу-у-о-ом! Тягучие удары сплетались в пьянящий ритм.
Широкий, обшитый бахромой костюм деда шевелился и подпрыгивал в такт ударам короткой колотушки. Этот костюм наравне с бубном всегда провоцировал в Джее лютое любопытство. Во-первых, он был весь расписан магическими знаками, а во-вторых, обшит оскаленными головами настоящих высушенных зверьков. Как представитель народа чипевайя и практикующий шаман, дед имел квоту на отстрел зверей, а в его шкафу всегда висела специальная шапка, утыканная настоящими птичьими перьями.
Ритм камлающего бубна все убыстрялся, увлекая, утягивая за собой слушателя, и Джей вдруг понял, что не ощущает своих ног. Это было странное чувство. Ноги как будто бы были, и в то же время их вроде как не было. Джей посмотрел вниз, на свои ступни, и замер от изумления. Ноги стали гораздо тоньше, а ступни короче и мягче, и, главное, теперь его голени с бедрами покрывал рыжий пушистый мех. Страха не было, только воздушное восторженное предвкушение свободы. Джей чувствовал, что метаморфозы происходят и с лицом. Он захотел потрогать свой нос, но от земли почему-то оторвалась ступня ноги. Несколько секунд Джей с недоумением рассматривал свои шерстяные пальцы, сложенные в компактную лапку, потом вдруг понял, что это рука, а ноги находятся несколько позади, там, где упруго шевелится рыжий пушистый хвост. Джеслав с облегчением засмеялся. Звуки, исходящие из его рта, тоже казались странными, но вместе с тем были приятны. Он почти не был удивлен. Просто слышанные в детстве сказки о могущественных шаманах из чипевайя теперь обретали законченные очертания.
Луна ушла за тучи, и вокруг стало гораздо темнее, но лисьи глаза без усилий различали очертания предметов. Вот угол пустого стола, вот круглое сиденье приверченного к полу табурета, вот дверь с панелью опознавателя, между дверью и краем стены узкая светящаяся щель… Слишком маленькая, чтобы пропустить взрослого человека, но теперь это, кажется, не имело большого значения.
В поисках поддержки Джей оглянулся на Анну и увидел большую ослепительно белую птицу. Птица смотрела на него с одобрением. Джейслав бесшумно переступил лапами…
Внезапно яркая щель раздвинулась, и высокая темная фигура загородила проход…
Окончательно просыпаясь, Джей опустил ноги на пол и сел, упершись руками в жесткий матрас. Свет пробивался сквозь неплотно прикрытую дверь, смутно очерчивая абрисы высокого стройного человека.
– Джейслав-чи, – негромко повторил человек, чуть наклоняясь вперед. – Меня зовут Маноло. Я здесь по просьбе вашей жены. У вас две минуты на сборы, и постарайтесь поменьше шуметь…

Глава 15

«А ведь мы совершаем побег! – подумал Джей. – Самый что ни на есть натуральный побег!.. Вот же зараза!» – Он даже негромко засмеялся от этой мысли.
– Что, Джейслав-чи? – оборачиваясь на ходу, быстро спросил Маноло. – Чему вы смеетесь?
– Подумал, что первый раз в жизни участвую в побеге.
Маноло развел руками.
– Единственный эффективный способ свалить, – сказал он извиняющимся голосом.
Парень шагал чуть впереди, время от времени заглядывая в свой навороченный, тюненный-перетюненный син-син. Когда Маноло объявил, что пойдет первым, а Джейслав-чи должен держаться в его кильватере, бывшего полевого исследователя разобрал приступ веселого скептицизма, но Маноло оказался на удивление ловок, не чета остальной косолапой ап-ридерской братии. Смотреть, как он движется, было одно удовольствие.
Теперь Джейслав его вспомнил. Анна их как-то знакомила, правда совершенно мельком, и тогда у Джея даже не возникло мысли, что парень такой близкий друг Ани. Взломать посреди ночи замок тюремной камеры и, рискуя быть пойманным, тащить арестованного в ангар, это чего-то да стоит.
– В сущности, беспокоиться не о чем, Джейслав-чи, – проговорил Маноло. – У директора Крайца нелады с официальными поводами для вашего задержания, но в штате его службы хорошие юристы, они могут тянуть эту игру, пока Крайцу не надоест. А вам это надо? Самое главное, не попасться сейчас, дальше все будет бона… Здесь налево.
«Да, – подумал Джей. – Поди достань меня на биостанции без санкции Центральной».
– Сюда, Джейслав-чи, – сказал Маноло, делая очередной поворот.
– А не проще просто спуститься в центральный проезд и прямиком дойти до ангара? – спросил Джей.
Маноло покачал головой:
– Не проще. Там везде камеры, и нам лучше не светиться.
– А здесь камер нет?
– Есть. Но из-за текущей профилактики их отключают в веерном режиме. – Парень покачал поднятым над головой син-сином. – Наша мэджа в том, что мы знаем график.
Джей восхищенно покачал головой. Хитро, ничего не скажешь.
– Джейслав-чи, здесь еще раз налево.
– Кончай уже это свое «чи», – сказал Джей, морщась. – Я ведь тебе не кодерский сенсей. Говори «Джей» или «Джейслав».
– Как скажете, – смущенно проговорил Маноло и оглянулся на Джейслава-чи с таким удивлением, что тот сразу понял: предлагать перейти на «ты» наверное не стоит.
И вот этих стеснительных ребят чи-Розенштайн обвинял в смертном грехе терроризма. Хотя в дурджет они поиграть, опять-таки, не дураки… если верить Яричу. А это уже чистой воды авантюризм.
Маноло внезапно остановился.
– Там, за поворотом коридора, будет лестница, – сказал он, указывая вперед.
– Я знаю. – Джей наклонил голову.
– На лестнице вас будет ждать другой человек, – продолжал Маноло. – У него син-син с графиком отключений, маршрутом и предположительной схемой постов. А мне нужно показаться в другом месте. – Парень виновато развел руками. – Имейте в виду, коридоры нижнего яруса контролируются не так четко, поэтому камеры там отключаются на пять минут. На лестнице и у ангара я их вовсе вырубил. Не выходите в коридоры центральных проездов. Идите периферийными проходами.
Джей недоуменно приподнял брови:
– И как я пройду к центральному ангару, не пересекая центральный проезд?
– А вам не надо в центральный. Ваш кросс стоит во вспомогательном. Ну, желаю удачи. – Маноло протянул руку.
Джей с чувством пожал узкую смуглую ладонь.
– И идите уже, – поспешно проговорил парень, – а то камеры вот-вот включатся.
Он быстро повернулся и, не оборачиваясь, зашагал мимо закрытых дверей.
Пройдя коротким коридором, Джей отворил тяжелую дверь на шарнирах и оказался на лестнице с металлическими, ничем не отделанными ступенями. Железо гулко звякало под ногами. Стараясь ступать как можно тише, Джей прошел марш и остановился. На узкой лестничной площадке стоял невысокий человек, капюшон его серой неброской кофты был глубоко надвинут на глаза, так, что лицо терялось в густой тени.
Джей остановился на верхней ступеньке пролета и потянул носом. Воздух отчетливо пах табачным дымом.
– Фил, черт тебя подери, – укоризненно проговорил Вагош, – и как это объяснить?

* * *

Джеслав неплохо ориентировался в коридорах северо-западного сектора, Розенштайну оставалось только тащиться позади и след ить за картой отключений. Они очередной раз остановились на границе двух зон, дожидаясь пока вырубятся камеры.
– И все-таки ты не объяснил мне, старый греховодник, потребитель никотина, – негромко проговорил Джей, продолжая прерванный разговор, – за каким хреном ты влез в эту историю?
– Грех было не покурить, когда камеры все равно отключены, – пропыхтел Фил. – А с какого места тебе рассказывать?
– С начала.
Фил почесал затылок:
– Так и рассказывать особенно нечего. Просто меня нашел один из головорезов Крайца, и, страшно напрягаясь, передал информацию о твоем аресте. Сугубо конфиденциально. Я подумал, что нужно сообщить Анне. Я собираюсь идти к радистам, но тут выясняется, что радисты под колпаком у «безопасности», никаких личных или внеплановых сообщений, больше того, по указанию сверху уже закодировали и передали ракетой сообщение о том, что ты ушел проводником с группой.
– Проводником? – переспросил Джей.
– Ага. Проводником. Я подумал, что такую пакость нужно пресекать в зародыше, поэтому закодировал другую ракету.
– И тебе что, позволили ее запустить?
– Не-а. – Фил широко ухмыльнулся. – Сам запустил. Ушел на пару километров от купола и запустил RDK, у нее пучок узконаправленный.
– Ты? Ушел в лес? – Джей уставился на друга.
– А что тут такого?
– Ночью?
– Ночью.
– В сельву?
– Угу.
– Рискованно, – пробормотал Джейслав.
Фил развел руками.
– Пошли, камеры вырубились, – сказал он.
«Ай да толстяк, – думал Джей, бесшумно шагая мимо дверей каких-то складов. – Ведь он ни хрена не знает про сельву, ну, разве что на молекулярном уровне. Ведь запросто мог нарваться на хорька или забрести на манту, или мог элементарно заблудиться».
Джей растроганно покосился на друга.
– А потом? – спросил он.
– Запустил ракету и вернулся, – сказал Фил.
– Да нет. – Джей нахмурился. – Что Анна?
Фил приостановился, и Джей тоже встал.
– Думаю, получила, – уверенно сказал ксеноцитолог, – сообщение.
Джей помолчал секунду.
– Ты не знаешь, как она? – спросил он осторожно. – Ей ведь рожать пора…
– Не знаю, – сказал Фил, – врать не буду, но думаю, что все в порядке. О’Хара держит руку на пульсе, а медиков она пока никуда не отправляла, это точно.
Джей пожевал губами.
– Хорошо, если так, – проговорил он невнятно. – Пошли.
Они миновали складской коридор и свернули налево.
– А дальше что было? – продолжал спрашивать Джей.
– Дальше? Не знаю, – на ходу рассказывал Розенштайн. – Крайц перекрыл все каналы, но, думаю, она умудрилась что-то передать, может, кто-то из связных помог, а может, она воспользовалась каким-то шифром, чтобы связаться со своей бандой…
– Сортируй базар. – Джей нахмурился. – С какой еще бандой?
– Да брось ты, – Фил сделал неопределенное движение руками. – Тебя вытащили из запертого кабинета, отключили камеры, вывели к ангару…
– Т-с-с… – Джей остановился и поднял руку.
– Что? – замирая, спросил Фил одними губами.
Джей какое-то время стоял прислушиваясь, потом махнул рукой:
– Ничего, – сказал он. – Пошли… Пока нас еще никуда не вывели… Кстати, ты не боишься, что нас могут вставить?
– Нет, – неуверенно сказал Фил.
– А почему Маноло привлек тебя, если и сам мог довести меня до места?
– Не знаю… Когда он ко мне пришел, я сам предложил помочь.
– А на хрена тебя вообще надо было впутывать?
Фил пожал плечами.
– Если меня признают террористом, – сказал Джей, – ты автоматически становишься пособником… Может, тебе отвалить, пока не поздно?
– Ерунда, – проговорил Розенштайн уверенно. – Я знаю, что ты не террорист, остальное неважно. И у Крайца на тебя, я думаю, ни шиша нет. Слыхал, сегодня он представлял узловому какие-то доказательства, и что-то там у него не пошло…
– В смысле?
– Не знаю. – Фил пожал плечами. – То ли файлы оказались битые, то ли их вообще не оказалось.
– А откуда ты знаешь? – подозрительно спросил Джей, опять останавливаясь на месте.
– Слухи.
– Чертов сплетник. – Джей почесал макушку. – А вдруг я в самом деле грохнул Зимина?
– Тогда будем сидеть вместе, – Фил улыбнулся.
– Опрометчивое решение, – задумчиво сказал Джей. – Ладно, что там на твоем сине? Камеры перед ангаром выключены? А то мы пришли уже.
Широкая дверь со скругленными углами и ребристой поверхностью прикрывала проем запасного входа в малый вспомогательный ангар. Ею пользовались техники из персонала станции, если им почему-либо не хотелось идти через центральный проезд. На поперечных ребрах лежал тоненький слой пыли.
Джей отодвинулся в сторону, пропуская Розенштайна к панели опознавателя.
– Давай ты, – сказал он. – А то Крайц наверняка заблокировал мои параметры доступа по всей станции.
– Давай, – сказал Фил.
Он протиснулся вперед и приложил руку к пластине.
– В доступе отказано, – проговорила дверь после короткой паузы. – Доступ разрешен только сотрудникам Службы Безопасности. Попробуйте еще раз или обратитесь к администратору сектора.
– Что за?.. – пробормотал Фил, опять прижимая руку к панели.
– В доступе отказано…
– Вот мелкий засранец, – с чувством проговорил Джей. – Похоже, у нас проблемы.
– Погоди, – торопливо сказал Фил, – я попробую ввести код вручную.
Он засуетился, тыкая пальцем в панель.
– Пустое, – сказал Джей.
Его голова лихорадочно прокручивала варианты. Выходило не так, чтобы фонтан.
– Не выходит, – жалобно сообщил Фил. – Что творит этот Крайц? Кто ему позволил блокировать выходы? И что теперь делать? Может, вызовем Маноло?
– Тс-с-с… – Джейслав опять поднял руку. – Слышишь?
Фил испуганно помотал головой.
– Тс-с-с…
Джей чуть повернул голову, прислушиваясь. Его уши явственно различали чьи-то тихие шаги. Тук… тук… тук… Рвануть по коридору? Нет, Фил слишком неразворотлив и чересчур толст. Вот же зараза. Так вляпаться. Джей инстинктивно отступил к стене. В его голове быстро и четко слаживались пазлы сегодняшних событий. Если вся операция с побегом и запертой дверью ангара заранее запланированная ловушка, то Крайц получает на руки все козыри. Одно дело подозреваемый, которого держат под арестом без весомых улик, и совсем другое дело подозреваемый, который пытался бежать из-под стражи и которого на этом задержали. Такого сам бог велел держать под замком. Зарраза! Джей стиснул кулаки и вдруг понял, что будет драться. На Фила он особенно не надеялся, но знал почти наверняка, что с двумя крайцевскими амбалами управится и в одиночку, потом приложит любую из четырех лап к панели идентификатора и войдет в ангар. Или пан, или пропал… Вот если охранников окажется трое…
В дальнем конце коридора медленно затеплились работающие в аппрош-режиме светильники, и из бокового прохода вывернула небольшая, смутно знакомая фигурка. «Кто это? – тревожно подумал Джей, всматриваясь в темные контуры. – На амбалов не похоже».
Человек в коридоре заметил двух мужчин у входа в ангар и, секунду поколебавшись, двинулся в их сторону. Он сделал десяток шагов, и Джей узнал Марсельзу О’Хара. Директриса по научной части, одетая в простой рабочий комбинезон, остановилась перед Вагошем и Розенштайном, внимательно рассматривая беглецов.
– Я так понимаю, – негромко проговорила женщина, – это побег?
Джей молчал, глядя в красивое твердо очерченное лицо.
– Вчера Ямада лично предупредил весь командный состав об ответственности за пособничество. – Фрау Марсельеза глядела Джею прямо в глаза. – Что скажете?.. А вы, Фил? – добавила она, не дождавшись ответа.
Спрашивая Розенштайна, женщина, не отрываясь, смотрела на Джейслава. Фил неловко усмехнулся.
– И у меня есть такое ощущение, – продолжала О’Хара, – что вы не можете открыть замок. Верно?
Она прошла между обомлевшими мужчинами и приложила ладонь к серой панели.
– Директор О’Хара, вы опознаны, – вежливо проговорила дверь. – Ваш допуск подтвержден.
Джейслав удивленно приподнял брови.
Тяжелая плита поехала в сторону, освобождая проход в просторное помещение ангара.
– Вы знаете, Вагош. – Фрау Марсельеза сунула руки в карманы комбинезона. – Может, мне и нагорит впоследствии, но я ни на йоту не сомневаюсь в вашей непричастности ни к каким убийствам. Мне проще поверить в паранойю господина Крайца. Передавайте Анне большой привет. Она вас ждет, и вы ей очень нужны.
Не зная, что сказать, Джейслав открыл рот.
– Давайте уже, летите, – устало проговорила О’Хара. – Только, ради всего святого, никаких больше аварий и катастроф… А с вами, Розенштайн, – она выразительно поглядела на Фила, – мы пообщаемся позже… Я разблокирую двери на десять минут. Лучше вам обоим поторопиться.

* * *

После узких служебных коридоров огромный полутемный ангар казался пещерой великана. В воздухе висел застарелый запах синтетической смазки. Техники здесь стояло немного, и Джей сразу увидел своего «шмеля». Кроссфлай притулился между красно-желтым погрузчиком и большим шестиместным мотокаром. Джей легко поднял водительскую дверцу и, просунувшись в салон, нажал кнопку стартера. Двигатель завелся, что называется, с пол-оборота. Аппарат сыто заурчал, замигали огоньками индикаторы приборной панели. Джейслав облегченно вздохнул.
Фил Розенштайн стоял, прислонившись спиной к борту погрузчика, у ксеноцитолога было счастливое лицо.
– Порядок? – спросил он.
– Порядок, – отозвался Джей, выбираясь из кабины.
– Значит, по коням?
Джейслав кивнул.
– Она здорово рискует, – сказал он, глядя куда-то в пространство.
– Она взрослая девочка. – Фил пожал плечами.
Джей еще раз кивнул.
– Давай прощаться? – Розенштайн протянул руку.
Джейслав молча сгреб друга в охапку. Обнял, чувствуя, как перехватывает горло, потом выпустил и мягко ткнул кулаком в плечо.
Фил негромко засопел.
– Давай вали, – сказал Джей, отступая на шаг. – Хочу видеть, что ты ушел нормально.
– Да что со мной случится… – пробормотал Фил.
– Иди, говорю.
Фил еще раз шмыгнул носом и потопал к входному люку. Плита с тихим шипением открылась, Розенштайн, махнув на прощание, исчез в проеме, и дверь так же бесшумно закрылась за его спиной.
«Становлюсь сентиментальным», – подумал Джей. Он влез на водительское место и закрыл дверцу. Машина, упруго качнувшись, тронулась вперед, обогнула пустой мотокар и выехала в широченный, ничем не занятый проезд. Было довольно темно, но Джей временил включать фары.
Широкая ребристая плита в торце ангара быстро поехала в сторону, пропуская «шмеля» в шлюз. И лишь когда внешний люк кессона открылся больше чем наполовину, у Джейслава окончательно отлегло от сердца.
Подпрыгнув на пандусе, машина выкатилась под черное трикстеррианское небо, проехала с десяток метров, хрустя черной трухой. Из-под колес фосфорическими волнами разбегались полчища светящейся мелюзги. Освещая труху, расцвеченную зелеными всполохами, Джей врубил подсветку.
Теперь нарушение границы купола замечено и зафиксировано на главном пульте Соммерса, но сделать охрана уже просто ничего не успеет. Джеслав представил выражение лица Крайца и усмехнулся.
«Шмель», выпуская винты, почти на месте развернулся на девяносто градусов. Загудело, заухало над головой, наполняя кабину тугими волнами вибрации. Джей чуть-чуть подождал, позволяя агрегатам прогреться, потом мягко потянул штурвал. Кроссфлай неловко подпрыгнул, оторвался от почвы и пошел вверх. Когда машина поравнялась с бронированными окнами второго яруса, Джейслав взял штурвал на себя и, набирая скорость, пошел по пологой спирали вокруг сияющего ночными огнями купола.

Глава 16

Вначале Джей вел машину на северо-запад. Уловка была в сущности детской, но ничего другого просто не приходило в голову. Пока «шмеля» фиксировали радары Соммерса, он летел прочь от АМК-16-10. Мало ли куда может лететь псих, удравший из-под стражи? В конце концов, у него довольно знакомых на маленьких биостанциях.
Едва сигнал на рации погас, Джей положил вертолет на правый борт и, описывая многокилометровую дугу, начал забирать к востоку.
На душе было неспокойно. И мысли в голове бродили не самые веселые. Сколько веревочке не виться, Крайц найдет и достанет его в любом месте. Другой вопрос, когда это произойдет. Чтобы официально арестовать Джея, директору по безопасности понадобится ордер, ордер придется запрашивать на Базе Центральной, а это время. Драгоценные дни и недели. На одни переговоры уйдет не меньше декады, потом волокита с самой процедурой. Даже если Крайц сообразит, что Джей, как дурак, сидит на своей станции, то до этой станции еще надо добраться. Словом, как ни крути, есть месяц, а то и больше, и этого, наверное, должно хватить. Свою непричастность Джейслав Вагош будет доказывать позже, а сейчас самое главное – это Анна и маленький человечек в ее животе. Все остальное – побоку.
Кроссфлай мчался над ночной сельвой, и Джей, сам не замечая, все прибавлял и прибавлял скорость. Гнус в этих краях редкость, а колибри почти не атакуют ночью, тем более что Джей примерно знал ареал их гнездовий и старался облетать стороной, но все-таки чем черт не шутит… Не хотелось бы попасться именно в такой момент. Спохватившись, он сбрасывал газ и некоторое время летел, всматриваясь в кроны хлыстовника, затем опять отдавался мыслям и начинал набирать скорость.
В глубине души Вагош понимал, что его побег – чистой воды авантюра, и, случись подобная ситуация лет пять назад, он ни за что бы не бросился в омут очертя голову. Джей никогда не боялся пиковых ситуаций, умел действовать рискованно, но всегда делал это с холодной головой и никогда не рисковал без нужды. Что-то изменилось в нем за последнюю пару лет. Что-то такое, что заставляет глядеть на мир совершенно другими глазами, что меняет саму жизнь, делая ее много сложнее и одновременно много проще, что-то, без чего наступает пустота и небытие. Любить другого человека больше себя самого. Каждый день делать открытия в нем и, как ни странно, в самом себе. Жить здесь и сейчас… Не «потом», не «позже», а здесь и сейчас. Утраченное и забытое искусство бескомпромиссного счастья…
Гудели над головой винты, взбивая черный ночной воздух, скручивая его тугими спиралями, плыли далеко под днищем нереальные в рассеянном свете фар искристые одуванчиковые шапки, и Джей в пилотском кресле все вжимал и вжимал в пол педаль газа.

* * *

Длинный кружной путь занял неожиданно много времени. Когда Джей начал узнавать окрестности биостанции, небо над вертолетом уже принимало прозрачные розовато-акварельные оттенки. Лишь прямо над головой, за бешено вращающимися лопастями двух несущих винтов, еще висела постепенно синеющая космическая чернота.
«Шмель» сделал круг над бубликом миникупола и послушно пошел к земле, по спирали огибая станцию. Джей смотрел под ноги на медленно проворачивающуюся внизу бронированную черепашку. Смутное тревожное чувство охватило его, едва закончился один оборот, и Джей совершенно автоматически пошел на второй, внимательно всматриваясь в серую броневую поверхность. Проплыл мимо фюзюляжа входной шлюз, затем грузовой, затем…
У Джея похолодела спина. Внешний люк малого шлюза был поднят. Надавив на штурвал так, что екнуло в груди, Джейслав бросил «шмеля» вниз. Колеса со скрипом ударились о грунт, кросс подпрыгнул на рессорах. Не дожидаясь, пока остановятся винты, Джей вывалился из кабины и, обмирая от страшных предчувствий, кинулся к шлюзу. Неизвестно, чего он ожидал, но шлюзовая камера оказалась пуста, лишь стоял, прислонившись к вогнутой серой стене, незнакомый байкборд с длинной рулевой вилкой. Внутренний люк был тоже поднят. Джей нырнул под него и побежал через предшлюзовую к приоткрытой двери в жилые отсеки станции. Он вылетел в маленький холл и остановился…
Анна лежала на нешироком диванчике-трансформере. Она спала, затолкав под щеку ладошку с зажатым в ней син-сином. В напитавшихся лесной прохладой коридорах станции пахло рыхлой землей. На Анне была любимая куртка, обшитая двумя десятками разнокалиберных кармашков. Джей, чувствуя как предательски слабеют ноги, опустился на край сиденья, рядом с поджатыми, насколько позволял живот, ногами жены. Женщина расслабленно потянулась и открыла глаза. Несколько секунд она смотрела на Джея, осмысливая грань между сном и явью. Потом глаза ее просияли; придерживая живот, она неловко села и обхватила Джейслава за шею.
– Слав, – сказала она, счастливо улыбаясь, – как же я рада, что все получилось.

* * *

Спустя десять минут, потребовавшихся Джейславу на то, чтобы закрыть все люки и отогнать кроссфлай к грузовому ангару, они сидели в маленькой станционной столовой. Джей, не любивший кофе, пил лабрадорский чай и пережевывал здоровенный бутерброд с ветчиной (он даже не подозревал, как сильно проголодался). Анна сидела рядом, с блаженным видом подперев ладонью подбородок, и слушала мужа.
– Потом я выгнал кросс из ангара, поднялся в воздух и дал деру, – невнятно говорил Джей набитым ртом. – Сначала гнал на северо-запад, а как только вышел из зоны покрытия, развернулся, обогнул Соммерс с востока и уже тут едва не схлопотал инфаркт на нервной почве.
– Ты, вроде, не из нервных. – Анна, рассеянно улыбаясь, крутила на столе пустую кружку.
– Если учесть ночной побег, то есть от чего разволноваться, – ворчливо сказал Джейслав, отрезая себе новый пласт мяса. – Расскажи мне кто-нибудь такое про меня, ни за что бы не поверил.
– Не бери в голову, – сказала Анна, – мы все правильно решили. Побег был лучшей идеей.
«Мы… – хмуро подумал Джей. – Кто это мы?»
Но вслух вместо этого спросил:
– Скажи мне лучше, зачем понадобилось раскрывать все люки? А если б на станцию забралась тварь из сельвы?
– А с чего ты решил, что тварь из сельвы мечтает сюда забраться?
– Да так, изучал повадки отдельных экземпляров.
– И часто забирались?
– Одного раза хватит.
Анна пожала плечами.
– Одна на станции и откалываешь такие фокусы, – сказал Джей, пристально глядя в серые внимательные глаза. – Случись что, даже помочь будет некому.
– Почему некому? – негромко сказала Анна. – Со мной Урсула.
Кружка с чаем замерла в десяти сантиметрах от поверхности стола.
– Какая еще Урсула?
– А я тебе разве не рассказывала?
– Нет.
– Ну, как же… Урсула… Хидмен, – сказала Анна, будто призывая вспомнить. – Ну, моя подруга… еще по Куполу Экмана. Мы с ней не виделись кучу времени, на какое-то время вообще связь потеряли, а теперь она перевелась с западного побережья на Купол Санникова, почти что рядом с нами… Она врач. Я ее попросила, она приехала, поживет у нас пару недель, поможет с родами. У нее все равно отпуск, а после отпуска ей нужно побывать в Соммерсе.
– Врач? – проговорил Джейслав, нежно касаясь Анниного живота. – Врач – это же здорово, и очень кстати. Не ее самокат стоит в шлюзе?
– Ее.
– Она что, на нем из Санникова ехала? Через два ущелья?
– Конечно, нет, – сказала Анна, – только с шестнадцатой базовой.
– Тоже не ближний свет, – задумчиво проговорил Джей, убирая руку. – К тому же опасно.
– У нее пистолет с собой.
– Пистолет? – переспросил Джей. – С баллистическим транквилизатором? У тебя смелая подружка… – Он покачал головой. – Даже рисковая. Интересно было бы взглянуть.
– Она спит пока. – Анна развела руками. – Не любит вставать рано. А я хотела тебя дождаться, потом прилегла на диван и тоже уснула.
– Это я уже понял. – Джей закрыл контейнер с мясом. – И все-таки не пойму, зачем было открывать люки. Ты боялась, что я не попаду в купол?
– Нет. – Анна вздохнула. – Я… – Она замялась. – Не хотела тебе говорить сразу… Вчера Чак потерялся.
– Как потерялся? – Сказанное постепенно доходило до сознания Джея. – Погоди, – сказал он. – Как Чак мог потеряться?
Лицо у Анны стало виноватым:
– Понимаешь, я начала генеральную профилактику инфосистем, потом прервалась, чтобы покормить мышей, и Чак увязался. Он сначала был рядом, а потом вдруг сорвался и побежал в сельву. Ты же знаешь, как он умеет бегать. Я его звала, а он бежал…
– А поводок? – хмурясь, спросил Джей.
– Я карабин отстегнула.
– Хреново. – Джей крепко потер лоб.
– Я сразу хотела пойти его искать, – жалобно проговорила Анна, – но у меня началось что-то вроде схваток, наверное от волнения, пришлось вернуться на станцию. Через час мне полегчало, а Урсула сказала, что это предвестники, и не пустила.
– Правильно не пустила, – мрачно одобрил Джейслав.
Анна вздохнула:
– А шлюз я открыла, чтобы Чак, если вдруг вернется, смог попасть на станцию.
«Черт! – ожесточенно подумал Джей. – Почему нельзя было просто загрузить звуковое оповещение с наружных камер?»
– Не снурись, – сказал он вслух, сжимая предплечье жены. – Ничего страшного пока не случилось. Никто не умер. Просто Чак растет. Никто ведь нам не обещал, что он вечно будет оставаться щенком. Он вернется. А если нет, то я постараюсь его найти. Это хорошо, что на нем был ошейник. Активирую аварийный чип и вычислю Чака по сигналу. Только мне понадобится твой син, мой остался у Крайца.
– Маячок молчит, – грустно сказала Анна.
– Что? – не понял Джей.
– Маяк в ошейнике не включается. Попыталась засечь его прямо из станции, потом снаружи. Пусто…
– Почему? – тупо спросил Джей.
– Откуда мне знать.
– Это скверно. – Джей опять потер лоб.
– И внешние камеры до сих пор не запустила из-за всей этой… – Анна шмыгнула носом.
Джей притянул жену к себе, обнял, прижал к груди.
– Не расстраивайся, малыш, – сказал он тихо. – Все будет хорошо.
– А если его увели дикие индри или кто-нибудь напал?…
– Не надо истерик, – твердо сказал Джей. – У Чака хватит ума не связываться с опасным хищником. Он удерет или отсидится на дереве. Не переживай, тебе нельзя переживать.
Вопрос с дикими индри был, что ни говори, очень актуален. Джейслав приподнял лицо жены.
– Ань, – сказал он, – пожалуйста, пообещай, что перестанешь выкидывать свои фокусы, вроде залезания без страховки на крышу станции или ночевки с открытыми люками. Хватит в семье и одного идиота. Ладно?
– Ладно. – Анна вздохнула.
– Сейчас я уйду, – сказал Джей. – Вернусь ближе к вечеру, и давай будь умницей. Если хочешь, отладь пока камеры.
– А тебе обязательно уходить? – жалобно спросила Анна.
– Ты не волнуйся, – Джей постучал ногтем по краю стакана. – Просто пришла в голову одна мысль, попробую еще несколько дней поводить за нос Крайца. Пусть ищет меня в других местах.
– Думаешь, он может заявиться сюда?
– Может.
– Если он сюда придет, – сказала Анна, постепенно успокаиваясь, – мы закроем шлюзы и будем жить как в осажденном городе, как в Трое.
– Троя пала.
– Тогда как в Ленинграде.
Анна имела странную привычку рыться в информационных блоках просто так, наобум, и иной раз вдруг выдавала совершенно неожиданную информацию.
Джей улыбнулся:
– По-моему, это было совсем в другое время.
Он легонько ткнул Анну пальцем в кончик носа и встал из-за стола. Маленький кибер-уборщик, прилежно изображавший из себя предмет столового сервиза, немедленно снялся с места и начал деловито собирать крошки.

* * *

Порожний мотокар бойко вилял между стволов хлыстовника. Позвякивало сложенное на заднем сидении оборудование. «Шмель» шел в кильватере, прилежно повторяя все маневры головной машины. Джей неплохо знал местность, но все же время от времени раскрывал объемную карту над син-сином, перепроверяя маршрут.
На двенадцатой по счету крупной кружевнице он остановил обе машины и отключил радиобуксир. Намеченная им секвойя была на месте, стояла там, где ей и полагалось. Еще достаточно молодое дерево, примерно в полторы сотни метров высотой. Как раз то, что нужно.
Джей вылез из мотокара и остановился перед мощным, в несколько обхватов, морщинистым стволом. Поверхность коры напоминала сероватый и неровный весенний лед. Запрокинув голову, Джей какое-то время глядел на смутное марево далекой кроны, затем задумчиво пошевелил носом и принялся выгружать оборудование из кара.
Минут через сорок он был готов начать восхождение. Последний раз проверил, удобно ли сидят широкие ремни обвязки, надежно ли закреплены на ботинках кошки, хорошо ли висит на поясе гирлянда принайтованных к поясу карабинов и, подойдя к дереву вплотную, решительно вбил переднее лезвие правой кошки в упругую кору.
Хрясь. Носок ботинка надежно врубается в теплую живую поверхность. Скользящее движение вверх по коричневато-серой стене. Хрясь. Левая нога втыкается в ствол, обретая опору. Хорошо, что кора на секвойе грубая и морщинистая, с глубокими и удобными складками, в которые хорошо ложатся пальцы. Вот только отдыхать на ровной, чуть изогнутой поверхности дерева, без ступеней и щелей, негде. Впрочем, он пока еще почти не устал.
Умный механизм лебедки, закрепленной в кузове мотокара, немного стравил страховочную веревку. Джейслав одним глазом покосился вниз, четырехколесный экипаж казался отсюда, сверху, совсем маленьким, не больше крупного паука, к которому паутинкой тянется пропущенный через кольца карабинов шнур.
Опустив правую руку от дерева, Джей нащупал висящий на вытяжном тросике степлер, прижал его тупым широким носом к стволу. Пх-х-х! Дюбель-винт крюка, вворачиваясь, ушел в твердую древесину. Джей раскрыл карабин, вщелкнул в него разноцветную веревку. «Эти крюки, – вдруг подумалось ему, – будут торчать в дереве не одну сотню лет, пока окончательно не врастут в его нутро. Может, и человек, поселившийся в ином мире, постепенно исчезнет под напластованиями чуждого? Но вот суть его… суть останется прежней? Или трансформируется во что-то принципиально новое?» Еще один крюк ушел в ствол хрустальной секвойи немного повыше первого. Джей пристегнулся к нему коротким шнуром и, отпустив руки, откинулся назад, достал из степлера расстрелянную обойму, вставил полную, а пустую положил в карман. Можно было бросить ее вниз, но потом не хотелось разыскивать железку по кустам.
Расслабив плечи, Джейслав потряс кистями, расслабляя предплечья, затем посмотрел на время. Он поднимался уже около двух часов, следовало поторапливаться. Джей еще раз встряхнул пальцами и подтянулся к шершавому протектору коры, нащупал пальцами глубокую впадину. Качнул правой ступней, освобождая ногу… Хрясь! Остроносая кошка опять вонзилась в дерево.
На исходе третьего часа Вагош добрался до нижнего венца ветвей. Ветки были могучими, будто торс африканского слона, и Джей устроил на первой же попавшейся маленький привал. По своему опыту он знал, что впереди примерно пятая часть пути. Он сидел, удобно откинувшись спиной на ствол, и массировал бедра натруженных ног. Теперь, забравшись в венцовую зону секвойи, следовало ставить крючья гораздо чаще, чтобы, сорвавшись, не размозжить голову о случайную ветку шириной с проселочную дорогу. Впрочем, у Джея имелась в запасе еще одна обойма, и этого должно было хватить.
Подниматься по венцовой зоне было несравненно легче, хотя и опасней, и очень скоро ствол секвойи стал заметно тоньше. В промежутках между ветвями явственно проглядывало небо. Джей сделал последний рывок.
Пробравшись между двумя нетолстыми ветками, Вагош подтянулся на руках и наконец выбрался на относительно горизонтальную плоскость. Вдыхая всей грудью, он встал на ноги и распрямился.
Щурясь от ослепительной синевы неба, Джейслав стоял на самой вершине хрустальной секвойи. Он ощущал себя мухой на кончике титанической заплетенной косы или птенцом в гнезде птицы Рух из арабской сказки.
Осторожно ступая по узловатой плетенке верхних ветвей, Джей вышел на середину неровной трехметровой площадки. Прямо над его головой висела голубая линза небес, по сторонам торчали заросшие хвоей ветви, а под ногами пузырилось бескрайнее море пушистых крон хлыстовника. Из этого розовато-лилового океана то тут, то там вздымались редкие верхушки других секвой.
От величественности зрелища перехватывало дух. Любуясь пейзажем, Джей пару минут стоял, благоговейно созерцая окрестности, потом, очнувшись, стянул со спины рюкзак и принялся распаковывать детали сборной эмэсовской антенны. Он ловко и быстро собрал изогнутую бумерангом решетку, соединил несколько сегментов в легкую четырехметровую мачту. Состыковав всю конструкцию воедино, он выбрал место в центре площадки и с помощью верхолазного степлера пристрелял основание дюбель-винтами, затем зафиксировал на основании мачту с антенной и раскрепил ее четырьмя растяжками. С удовлетворением осмотрев результаты своей работы, Джей присоединил антенные кабели к минигенератору и подключил взятый у Анны син-син.
На верхушке гигантского дерева было ветрено. Джей плотнее запахнул ворот комбинезона и, усевшись по-турецки, принялся вводить в памяти сина команды и коды. Все шло как по маслу. Инфопанель моментально установила связь с бортовым компьютером «шмеля», прошла идентификацию и включила машину в дистанционный режим управления. Теперь Джей мог вести кросс, сидя на верхушке своего баобаба.
Опыт обращения с манипуляторными программами у Вагоша имелся, и достаточно основательный. Над экраном син-сина развернулось несколько условное изображение кабины, Джей запустил двигатель и инициировал трансформацию ходовой части. Далеко внизу невидимый отсюда «шмель» начал выпускать гибкие побеги винтов. Подождав нужное время, Джейслав одного за другим коснулся сенсорных переключателей и дал приказ на взлет. Все цепи слушались идеально. Не прошло и двух минут, как кроссфлай с клекотом поднялся над массой колючих веток, будто кит, величаво выныривающий из пучины моря. Тугие потоки ветра ударили Джея в лицо, выбивая слезу, качнули назад. Щуря глаза, он развернул вертолет на северо-запад и повел его в сторону Соммерса. Антенна исправно транслировала сигнал, и обреченный «шмель» с пустой кабиной, задрав кверху треугольные пластины хвостовых стабилизаторов, летел над сельвой, постепенно превращаясь в ярко-желтое насекомое.
Джей прикинул, сколько примерно лёта до купола, и повозился, устраиваясь поудобнее. Ему предстояло вести кросс до самого места вручную. Никаких автопилотных программ. Следы маршрутной программы грамотный спец обнаружит в два счета как пить дать. Так что, лучше с часок поотсиживать зад на твердых ветках голографической кабины, чем пустить все труды коту под хвост.
Джей с сожалением подумал о забытых на станции солнцезащитных очках и сосредоточился на плывущих перед глазами полупрозрачных одуванчиковых шапках.

* * *

Он начал спуск лишь по прошествии двух часов, когда дело наконец было сделано. Антенну он решил не снимать, не хотелось возиться с выкручиванием крюков и разборкой мачты, только отсоединил генератор и син-син.
Спускаться почти всегда быстрее и проще, чем лезть наверх. Лебедка на мотокаре постепенно стравливала цветной шнур, и Джей спиной вперед пятился по стволу, опускаясь все ниже и ниже. Через пятнадцать минут он уже снимал широкие ремни обвязки, а триста метров альпинистской веревки неспешно сматывались на барабан лебедки.
До станции Вагош добрался в глубоких сумерках. Анна встретила мужа в центральном шлюзе. Джей припарковал мотокар, обнял жену, поцеловал в пупок упругий живот, сказал, что голоден аки зверь. «А где кросс?» – спросила Анна. Джей пообещал рассказать все чуть позже и отправился в душ.
Приглаживая еще мокрые волосы, он появился в столовой, слегка расслабленный и изрядно опустошенный. Анна колдовала у кухонного автомата. Глубокая тарелка уже дымилась тушеными овощами, перемешанными с мясом. Чувствуя мышцы в усталых ногах, Джей присел за стол.
– Так что ты сделал со «шмелем»? – обернувшись, спросила Анна. – Ты обещал рассказать.
– Пришлось его разбить, – сказал Джей с некоторой досадой.
– Зачем?
– Подробно? – Джей взял со стола вилку и повертел ее в пальцах.
– Давай. – Анна оторвалась от комбайна и присела к столу. – И где он сейчас?
– Лежит в сельве, немного западнее Соммерса.
Анна вопросительно приподняла брови.
– Ничего сверхумного, – сказал Джей, – но, надеюсь, сработает. Установил на дереве радиоантенну и пилотировал кросс по радио аж до границы радарного покрытия Соммерса, там включил аварийный маяк, поднял дверцы и уронил машину в лес.
– И?
– Ну, Крайц ведь не в курсе, куда я полетел. Граница радиопокрытия постоянно гуляет километров на пять, а значит, очень скоро они засекут к северо-западу от купола мой упавший вертолет. Разбитая машина лежит в сельве, пилота внутри нет. Скорее всего, Крайц решит, что я потерпел аварию и ушел пешком на АМК-16-33 или на 16–38, а может, даже подался до купола Лахти. Пока он все это проверит-перепроверит, пройдет уйма времени. Ловко?
– Ловко, – сказала Анна. – Только «шмеля» жалко.
– Это называется тактической хитростью, – объяснил Джей. – Я не рассказывал тебе, откуда корни моей фамилии? Нет? Мои предки были чипевайями. Они втыкали в волосы перья, считали зверей своими родственниками, умели говорить с ветром и звездами. Слово «вагош» означает «лисица», а лисы всегда отличались умением хитрить и путать следы. Так что, в какой-то степени я небольшой хитрый лесной хищник. – Джей озабоченно почесал макушку. – О’Хара наверняка захочет прислать кого-нибудь тебе в помощь, но если ты сообщишь, что у нас здесь врач, то она, скорее всего, отвяжется.
– Уже сообщила, – сказала Анна.
– Ты умница. И я умница.
– Мы оба умницы. – Анна вздохнула. – Хотя «шмеля» все равно жалко.
– Ничего, – сказал Джей. – У нас еще есть «москит».
– Ты про списанную двухместную рухлядь в техническом ангаре? Вот не думала, что она еще летает.
– Вполне себе летает, – заверил Джей. – Мне ее Ярич перебирал. А мы куда-то собирались?
– Не знаю, – сказала Анна. – Разве, чуть позже… – И подвинула к мужу тарелку.
– А разве твоя подруга не выйдет к ужину? – спросил Джей, постукивая зубцами столового прибора по тарелке.
– Нет. Урсула сказала, что не готова с тобой сегодня встречаться. Заварить тебе мате?
Джей с недоуменным лицом подцепил из тарелки кусочек мяса.
– Да, малыш, – сказал он рассеяно, – Обязательно. А ты почему не ешь?
– Я с Урсулой поела. – Анна, опершись подбородком на ладони, внимательно глядела в лицо мужу. – Слав, – спросила она, – ты там не искал никаких следов Чака?
Чувствуя непонятное, невесть откуда пришедшее чувство вины, Джей покачал головой.
– Завтра, – сказал он устало. – Все будет завтра.

Глава 17

На следующее утро Джейслав, против обыкновения, проснулся поздно. Наверное, сказывалась вчерашняя безумная ночь. Анина половина постели была уже пуста, хотя знакомый запах еще витал в воздухе. Джей одним движением сел на кровати и откинул одеяло. В его голове еще плыли обрывки смутных и тревожных сновидений, ускользающих от сознания, как только оно пыталось на них сосредоточиться.
Джей решительно привел себя в вертикальное положение и сразу отправился в умывальную, очень удобно устроенную им в смежном отсеке сразу за раздвижной дверью. Нынешний день он намеривался посвятить поискам Чака. Вчера Джей точно знал: если щенка не покалечил случайный гризли, то он наверняка ушел с дикими индри. Сегодня же его переполняла уверенность, что Чак где-то совсем рядом, едва ли не за дверью в умывальную, что стоит только как следует поискать, и Джей обязательно найдет или его самого, или по крайней мере его следы.
Преисполненный самых позитивных планов, Вагош подставил ладони под носик крана. «Водоподающий агрегат находится в процессе перенастройки. Извините!» Несколько секунд Джей с недоумением разглядывал говорящую скороговоркой раковину, затем сдернул с вешалки пушистое полотенце и вернулся в спальню.
Плоский паучок кибер-горничной, похожий на тарелку с усиками манипуляторов, уже ползал по кровати, расправляя смятые простыни. Джей, чуть подумав, натянул тренировочный костюм и вышел из спальной.
Душевая располагалась между столовой и складом, примыкавшим к грузовому шлюзу. Джей шел по изгибающемуся дугой коридору мимо дверей в лабораторные, технические и бытовые отсеки. Его босые ноги мягко шлепали по теплым плиткам напольного покрытия, а в голове пункт за пунктом складывался сегодняшний маршрут. Внезапно Джей сбавил шаг. В столовой разговаривали. Немного не дойдя до приоткрытой двери, Джей остановился и прислушался. Он сразу узнал голос Анны, второй, незнакомый, по всей видимости, принадлежал загадочной Урсуле.
– И что? – жестко сказал незнакомый, чуть с хрипотцой бархатный голос. – Ведь он все равно должен будет оказаться в Соммерсе. Чуть раньше, чуть позже. Какая разница?
– Совершенно необязательно, – не очень уверенно возразила Анна. – Не пойму, почему это тебя так волнует. Ведь от него никому не будет вреда…
– А я бы хотела извлечь из него пользу, – проговорил незнакомый голос.
Далеко подавшись вперед, Джей не удержался и переступил ногами. За дверью повисла короткая пауза, потом Анна громко сказала:
– Слава?! Это ты?
Джейслав чуть поморщился: как любой человек, он не любил, когда его ловили за руку.
– Я, – сказал он.
Стоять в коридоре не имело смысла, и Джей, отодвинув дверь, вошел в столовую. Урсула оказалась эффектной высокой брюнеткой с ярким ртом и красивым каре из темных блестящих волос. Одета она была, несмотря на утренний час, в серый брючный костюм с коротким бордовым жилетом, и Джей, босиком, с мохнатым полотенцем через плечо, почувствовал себя несколько неловко.
– Познакомься, моя подруга Урсула, – проговорила Анна. – А это мой муж…
Джейслав, придерживая край полотенца, шагнул вперед.
– Джейслав. – Он протянул руку. – Можно просто Джей.
Урсула улыбнулась, показывая крепкие зубы, и коснулась сильными пальцами ладони Джея.
– Рада знакомству, – сказала она, откровенно рассматривая нового знакомого. – Много о вас наслышана.
– И я рад, – несколько натянуто сказал Джей.
– Вы к завтраку, Джей?
– Нет, – Вагош виновато развел руками. – Я умываться… в душевую. Так что, девочки, вы тут пока сами. Кстати, – он обернулся к жене, – в нашем отсеке заблокирована раковина.
– Я знаю, – грустно откликнулась Анна. – К обеду закончу априд.
Когда умытый и одетый Джей появился в столовой, Урсулы там уже не было. И Джейслав вздохнул с облегчением. Он никогда не комплексовал перед женщинами, скорее наоборот, но Урсула почему-то вызвала в нем странное чувство неловкости.
Джей чмокнул жену в щеку, справился о ее самочувствии, наскоро проглотил завтрак и, обещав выходить на связь каждые два часа, побежал экипироваться. Ноги его даже секунды не хотели стоять на месте. Он был по-хорошему взвинчен и готов к долгим и, может статься, безрезультатным поискам.
Он вышел из станции в начале одиннадцатого и сразу направился на юг, к большой паутинной грибнице, оплетавшей своими тонкими нитями полтора, а то и два гектара хлыстовника. Именно там Чак любил контрабандой охотиться на маленьких лупоглазых лемуров, пробавлявшихся грибами. Джей понимал, что не сможет в одиночку прочесать сколько-нибудь широкий участок леса, но надеялся, что чип в ошейнике все-таки заработает.

* * *

Большая мраморная саламандра сидела на стволе довольно редкого в этих краях дерева каури. Заметив Вагоша, она угрожающе растопырила кроваво-красный воротник и выпустила из боков десяток дополнительных лап, притворяясь сороконожкой Эйба. Джей сорвал с ближайшего куста зеленый орех размером с крупную маслину и запустил им в саламандру. Та зашипела и со всех ног кинулась вверх по стволу. Джей, задрав голову, проследил ее путь до низкой разлапистой кроны, постоял, прислушиваясь к крикам джутовых фей.
Время близилось к четырем, а значит, пора было закругляться.
– Аня, слышишь меня? – сказал Джейслав в син-син. – Я в порядке. Нахожусь в тридцать девятом квадрате. Отбой.
Затем он вернул син-син в режим пеленга и поводил им перед собой, невольно вытягивая руку далеко вперед. Прибор молчал.
Джей уже обошел намеченные квадраты на юге, востоке и севере, проверил две близлежащие грибницы и все кружевничные поляны (то, что Чак лояльно относился к четырем мышиным семействам у миникупола, еще не означало, что он не станет охотиться на их собратьев). Джей искал любые следы: содранный мох, клочки шерсти на кустах, царапины от когтей на твердых стволах хлыстовника – пока все старания были напрасны. Несколько раз он видел помет, но помет этот был оставлен бонго и жирафами. Пару раз Джей замечал издали спину муравьеда, но ни разу не видел примет того, что поблизости от станции охотился крупный хищник, и это немного успокаивало.
Поражение имеет отвратительный вкус: вкус горечи и злости. Слабые сдаются, сильные отступают, чтобы начать заново. Джейслав всегда считал себя сильным, тем более что оставались еще неисследованные квадраты к западу от станции. Искус двинуться туда прямо сейчас был велик, но много ли наищешь в темноте? Чтобы вернуться к АМК засветло, следовало уже сейчас разворачивать оглобли. Вагош сердито сплюнул под ноги и повернул на юг.
Маршрут пролегал через хорошо знакомый, хотя и чрезвычайно лесистый участок сельвы. По прямой до станции набегало никак не больше пяти километров, но из-за массы труднопроходимых участков идти предстояло не меньше часа.
Джей и сам не знал, что заставило его забрать влево. Внезапно родившееся в мозгу смутное предчувствие? Нечто, именуемое интуицией? Джей чувствовал, что отклоняется от прямого пути, но ноги несли его сами. Одна половина сознания вяло недоумевала, а вторая бойко огибала стволы, все дальше уводя тело на восток. После сорока минут пути, когда гипотетическая АМК окончательно переместилась за правое плечо, первая половина наконец взбунтовалась, и Джей уже было повернул на юго-запад, но син-син в его опущенной руке вдруг слабо пискнул.
Не веря своим слуховым восприятиям, Джей поднял прибор к глазам. На маленьком экране ясно отображалась бледненькая красная точка. Сигнал был. Совсем слабенький, но достаточно отчетливый. Не переставая удивляться (ведь он уже проходил недалеко от этих мест), Джей развернул над син-сином рельефную карту и увеличил масштаб. Судя по показаниям прибора, Чак находился где-то недалеко.
Подражая звукам, часто издаваемым псовыми индри, Вагош громко и призывно защелкал ртом, прислушался и, не дождавшись ответа, быстро зашагал, почти побежал, в направлении красной точки. Он уже успел отметить совершенную неподвижность точки, а это означало, что либо щенок серьезно ранен, либо он…
Рискуя расшибить себе лоб, Джей несся между густо торчащих повсюду стволов, одновременно наблюдая, как на голокарте зеленая линия его маршрута быстро приближается к красной точке.
«Стоп», – сказал себе Джей и в недоумении остановился посреди десятка стволов, образующих эдакую мини-кружевницу. Теперь зеленая точка была практически над красной. Вагош беспомощно огляделся по сторонам, сделал шаг, другой, третий. Что за наваждение? Джей повернулся вокруг своей оси и внезапно увидел его…
Разорванный ошейник лежал возле желтого гладкого ствола. Он походил на сброшенную шкурку неведомой тонколапой твари. Джей переложил син-син в левую руку, присел на корточки и осторожно поддел шлейку двумя пальцами. Теперь становилось понятно, почему маячок почти не давал сигнала. Гнездо для радиочипа было раздавлено мощным то ли укусом, то ли ударом. Джей прощупал обломки приборчика сквозь синтетическую кожу; схема, возможно, была повреждена не так уж серьезно, но она отсоединилась или почти отсоединилась от элемента питания. Джей перевернул шлейку, внимательно осмотрел место разрыва и нахмурился. Выходила какая-то ерунда. Либо он чего-то не понимал, либо ошейник сначала надрезали ножом, а потом уже разорвали.
«Ерунда какая-то», подумал Джей, разглядывая рваные лямки. Перед глазами вдруг всплыл рельефный след чужого ботинка, оттиснутый на влажной почве.
Джей поднялся на ноги и огляделся кругом. Тени от деревьев стали гуще и весомее. Стремительно приближались сумерки. Вагош бережно положил найденный ошейник в карман полупустого рюкзака и оперативно, пока позволяло освещение, осмотрел площадку между стволами. Ничего, абсолютно ничего не указывало на борьбу или погоню. Больше всего это походило на то, что бесчувственного Чака принесли на эту поляну, сняли шлейку, раздавили чем-то твердым, допустим рукоятью того же ножа, чип, ошейник бросили возле дерева, а тело унесли с собой. Или, может, шлейку все же разорвала трекстеррианская тварь? У зубастой росомахи когти не тупее ножа. Другой вопрос, что Чак не дастся росомахе… И следов крови опять же нет…
Задерживаться здесь больше не имело смысла. Джей поддернул лямки рюкзака и зашагал на юго-запад, в сторону миникупола.

* * *

Домой Вагош добрался уже в кромешной тьме. Ночные очки были оставлены где-то на станции, а фонарь-налобник Джей не надевал принципиально. Пгаза, постепенно привыкшие к темноте, отлично различали промежутки между деревьями. Несколько раз дорогу Джейслава пересекали темные или слегка светящиеся силуэты каких-то мимикроформ, но разбираться, кто и что, было некогда. Вагош просто поудобнее перехватывал штуцер и продолжал шагать вперед.
Он шел до тех пор, пока между деревьями не появилось слабое сияние прожекторов станции, а потом не появился и сам купол.
Джей вошел в АМК через малый шлюз. Стряхивая лямки и рюкзак, он остановился в предшлюзовой, и почти тот час же внутренний коммуникатор проговорил голосом Анны:
– Ну, наконец-то, я уже начала волноваться.
– Все в порядке, – сказал Джей. – Я дома.
– Устал?
– Немного. – Джей пошевелил шеей. – Приму душ и буду в норме.
Анна помолчала.
– А ты что-нибудь?.. – начала она, будто собираясь с духом.
– Пока немного. – Джей кашлянул.
– Слав, – В голосе Анны Джею послышалось облегчение. – Может, ты зайдешь ко мне сейчас, расскажешь все, а потом в душ? Я в аппаратном…
– Сейчас буду, – сказал Джей.
Анна сидела за операторской консолью, чуть развернувшись и слегка придерживая рукой живот. Над консолью чуть подрагивала цветная схема станции.
Джей пристроил штуцер у блестящей сетчатой стойки, поцеловал жену в губы и, опустив рюкзак на пол, сел в свободное кресло. Словно отвечая на вопросительный взгляд супруги, он, порывшись, извлек из рюкзака и протянул ей рваный ошейник. Анна с недоумением взяла в руки конструкцию порванных ремешков.
– Это ведь его ошейник? – Она поглядела на Джея.
Джей кивнул.
– Чип давал сигнал, хотя и очень слабенький, – объяснил он, глядя в сторону.
Анна пощупала карманчик с радиочипом.
– Батарея отлетела, – констатировала она, хмурясь. – Шлейка разорвана, значит, на него напал какой-то зверь.
– Сложно сказать. – Джейслав шевельнул плечами. – Следов крови нет ни на сбруе, ни вокруг.
– Может, он зацепился, – неуверенно предположила Анна.
– Вряд ли, – сказал Джей. – Материал рассчитан на рывок крупного пса наподобие ротвейлера, а Чак гораздо легче. И вот еще что. – Джейслав перевернул ремешки в пальцах жены. – Видишь, здесь край клочками, а здесь почти ровный. Такое ощущение, что его сначала надрезали, а уже потом разорвали.
Анна, всматриваясь, приблизила лицо к ошейнику.
– И что это значит? – недоверчиво спросила она секунду спустя.
– Не знаю, – сказал Джей. – Но думаю узнать.
Он поднялся из кресла, подхватил с пола рюкзак, поддел за ремень штуцер.
– Я мыться, – сказал он. – Ань, а ты бы шла отдыхать.
– Сейчас, – пообещала Анна. – Только закончу работу.
Она ткнула пальцем куда-то в середину сетчатого светового бублика. Джейслав покачал головой и вышел в коридор.

* * *

У першись обеими руками в стену душевой кабины, Джей стоял под беспощадными быстрыми струями, пока кожа не перестала ощущать точечные воздействия. Тягучая усталость, поселившаяся во всех мышцах, медленно утекала вместе с тончайшими водяными змейками. Тяжелые мысли стирались из головы, как будто ненужные линии с монитора, их место временно занимала блаженная пустота, чтобы через некоторое время смениться чем-нибудь бодрым и жизнеутверждающим.
Джей оторвал руки от стенки, уменьшил напор воды и принялся намыливать живот и плечи. Ополоснувшись, он отключил гидромассажный душ, постоял, обсыхая под потоками горячего воздуха, затем провел руками по еще влажным волосам и надавил пальцами в продолговатое углубление. Матовая изогнутая дугой дверка послушно скользнула вбок, Джей шагнул через невысокий кафельный бортик и едва не поскользнулся от неожиданности. В душевой он был не один.
Правую стену отсека, к которой крепились две прозрачные полусферы умывальников, сплошь покрывали зеркальные панели. И как раз между этих двух умывальников, скрестив на груди руки и слегка отставив в сторону длинную изящную ногу, стояла Урсула. Теперь на ней были не брюки с бархатным отливом, а узкая, обтягивающая зад юбка. Казалось, женщина целиком поглощена созерцанием собственного отражения.
Слегка обалдевший Вагош стоял посреди душевой, совершенно не представляя, как вести себя дальше.
– Добрый вечер, Джей, – внезапно сказала Урсула, разворачиваясь к Джейславу лицом. Улыбаясь, она наклонила голову чуть набок. Ее прищуренные глаза с бесстыдным интересом рассматривали стоявшего перед гидромассажной кабинкой мужчину.
– Надеюсь, я не слишком вам помешала.
– Да нет, какие уж тут помехи. – Уже пришедший в себя Джей не мог сдержать сарказма. – Все мэджи. Располагайтесь.
Даже не думая прикрываться, он шагнул к раскрытой нише и прямо на голый зад натянул тренировочные штаны.
– Наверное, я все же некстати, – сказала Урсула, не трогаясь с места.
– Не страшно, – заверил ее Джей, накидывая на плечи куртку. – Все равно мне пора уходить.
– Жаль, – сказала Урсула, при этом она продолжала стоять перед Джейславом, загораживая выход.
«Да что же вы все, с цепи посрывались? От меня что, пахнет как-то особенно?» – подумал Джей, внезапно чувствуя непрошенное возбуждение.
Он сунул руки в карманы штанов.
– А вот я никуда не тороплюсь, – вкрадчиво проворковала женщина.
– Странно для такой бойкой особы, – Джей криво усмехнулся.
«Или она меня клеит, – подумал он, – или я ни хрена не понимаю».
Урсула открыла рот, собираясь что-то возразить, но в это время включился коммуникатор внутренней связи.
– Слава, – со странной интонацией проговорил голос Анны, – зайди в аппаратный, пожалуйста. Это очень срочно…
– Извините, Урсула, – сказал Джей.
На лице Аниной подруги отразилось легкое разочарование. Она отступила к зеркальной стене, освобождая дорогу. Обогнув Урсулу, Джей наконец выбрался в коридор.
Чувствуя нарастающее беспокойство, он пошел, а потом побежал по широкому проходу. Чуть запыхавшись, он влетел в двери аппаратного отсека и увидел Анну. Она сидела прямо на полу в трех шагах от перевернутого кресла. Лицо у Анны было бледным и сосредоточенным. Светлые штанины комбинезона потемнели, словно молодая женщина опрокинула на себя целый кувшин какой-то жидкости. Пол между ее ногами тоже был мокрый.
– Слав, – сказала Анна хриплым шепотом. – Кажется, началось. По-моему, у меня воды отошли…

Глава 18

За закрытой дверью медотсека опять закричали. Джей невольно стиснул сплетенные пальцы. Он знал, что это кричит Анна, и в то же время сознание его никак не хотело мириться с тем, что кричит Анна. Хуже всего Джея угнетала полная невозможность вмешаться, изменить хоть что-то в установленном порядке вещей… И так продолжалось уже четвертый час.
Джейслав отчетливо представлял, как Анна в светло-голубой стерильной рубашке лежит на медицинском ложементе под осьминогом кибер-хирурга, представлял побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в специальные откидные ручки, напряженные ноги в стременах упоров, представлял мокрые волосы, прилипшие к щеке, мелкий бисер пота на лбу… Вот же чертова физиология! Почему мы не откладываем икру или не делимся почкованием?
Привалившись спиной к переборке и обхватив руками колени, Джей сидел на полу, слева от широкой двери медицинского отсека. Он был снаружи, а его женщина была внутри. Рядом с ней неотступно находилась Урсула, и это немного успокаивало. За последние три часа мнение Джея о подруге жены существенно изменилось в лучшую сторону.
Три часа назад, отведя Анну в операционную, Джей сразу кинулся искать Урсулу и перехватил ее возле душевой. Что она там делала с тех пор, как Вагош ушел в аппаратную, оставалось загадкой, но следовало отдать должное, едва услышав сбивчивые объяснения взбудораженного мужчины, она мигом оставила имидж сексуальной стервы. Отправив Джея обратно к супруге, она кинулась в свой отсек за какими-то врачебными прибамбасами и уже через пять минут была в медотсеке с большим пузатым чемоданчиком, в каких Джей обычно хранил мелкий инструмент.
Она моментально вымыла руки, достала из ниши в стене стерильный костюм и тут же переоделась. Переодевшись, Урсула еще раз вымыла руки, велела Вагошу держать Анну за руки, потом разрезала испачканный комбинезон, быстро произвела осмотр и объявила, что ребенок в животе повернулся и лежит неправильно, что неправильное предлежание вызовет некоторые проблемы, хотя бояться особенно нечего. Она и не таких вытаскивала. Однако Джейславу лучше всего удалиться и обождать в коридоре.
Джей попытался возражать, ссылаясь на свои курсы оказания первой помощи, но тут слабым голосом вмешалась Анна, и ему все-таки пришлось выйти.
Теперь Джей уже и не знал, что было бы лучше: слуша ть крики жены здесь или присутствовать там. Он знал, что роды – тяжелый и болезненный процесс, но абсолютно не представлял, до какой степени. Если бы у него была возможность поменяться с Анной местами, он бы сделал это не задумываясь.
Анна опять закричала с тягучим придыханием. Джей поднялся на ноги и начал ходить по коридору перед медицинским отсеком. Справа от двери стояло пустое кресло, принесенное им из пред-шлюзовой малого шлюза. Только сидеть в кресле Джей не мог, вскакивал, едва зад касался сиденья. Лучше всего он чувствовал себя, измеряя коридор шагами. Тридцать шагов в одну сторону, до лесенки над трубой сквозного тоннеля, и тридцать – в другую, до технического шлюза.
Господи, сколько это вообще может длиться?
Многие годы в свою бытность «ангелом неба» Джей только и делал, что заботился о других, спасал, выругал, вытаскивал из самых вонючих передряг, но почти всегда он имел дело с конкретными бедствиями и абстрактными потерпевшими. Спасатель – как хирург, не имеет права мешать в одном бокале личное со служебным, от этого страдает дело. Джей мог тысячу раз умереть, спасая жизни чужих людей, но это была бы только его работа. Ничего личного. Даже тогда, на Калахари Пойнт, Джей не хотел бы поменяться местами ни с кем из застрявших в разбитом вездеходе. А теперь, может, впервые в жизни, он испытывал мучительное желание на время стать кем-то неизмеримо более дорогим для него, чем он сам.
Он никогда не искал перемен. Перемены кружились вокруг него, будто маски Пекинского новогоднего карнавала, менялись пейзажи и антуражи, но ничто ни при каких раскладах не могло поменять внутренней сути бравого спасателя. Его мир был замкнут на большущий хитрый замок, комбинации которого не знал и сам владелец.
Кто ж предполагал, что какая-то сероглазая девчонка, рекодерша из большого купола, наобум наберет первый же пароль и получит неограниченный доступ к самой сути Джейслава Вагоша, нарушит стерильность его души, занесет в нее инфекцию отношений?.. Это было трудно выразить словами. Это было ужасно больно, но вместе с тем восхитительно. Это наполняло смыслом космическую пустоту бытия. Ни за какие коврижки Джей не согласился бы теперь сменить код доступа.
Коридор опять уперся в ступени широкого трапа. Вагош остановился. Он поднял голову, прислушиваясь.
Тишина. Только сейчас до Джея вдруг дошло, что его окружает тишина. Гулкая внимательная тишина. Он слышал ее не ушами. Уши Джея различали невнятные шорохи, легкие постукивания, фоновый шум дыхания, удары его собственного сердца. Нет, тишину он ошущал той самой внутренней сутью, притаившейся где-то в районе желудка. Джей не знал, пугаться ли ему чертовой тишины или, наоборот, радоваться. Не тратя времени на раздумья, он развернулся и побежал к мед-отсеку.
Не добегая нескольких шагов до широкой матово светящейся двери, Джей сбавил ход и остановился. Он стоял, опять вслушиваясь в с тук собственного сердца, не решаясь взяться за ручку. Утекали секунды, а Джей все стоял, глядя на квадрат цифровой панели.
Он даже вздрогнул, когда голос Урсулы сказал из-за двери:
– Джейслав, вы там? Да входите же наконец.
Тянуть дальше было бы трусостью, и Джей толкнул дверь.
Сначала он увидел жену. Анна полулежала на одной из двух складных кроватей, которыми комплектовался медотсек. У нее было очень счастливое и очень усталое лицо. Джейслав сделал шаг в сторону кровати, но тут Урсула, которая стояла в дальнем конце помещения и которую Джей сначала не заметил, громко сказала своим чуть насмешливым голосом:
– Папаша, не желаете взглянуть на своего отпрыска?
Джей быстро обернулся. На руках Урсулы слабо шевелился цветной сверток.
– Иди, погляди на него, – слабым еще голосом попросила Анна.
Джейслав обошел ложемент, по которому ленивыми жуками ползали кибер-уборщики, остановился перед красивой до вычурности брюнеткой и осторожно заглянул в открытую горловину не очень аккуратного кокона. Из складок цветного полотенца на него жмурилось припухшими веками сморщенное, с кулак величиной, красноватое личико. Жиденькие волосенки липли к крохотному черепу мокрыми прямыми прядками. «Никогда бы не поверил, что дети выглядят так жалко, – с изумлением подумал Джей, разглядывая личико. – Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка…» Он поднял глаза и поймал полный иронии взгляд Урсулы.
– Кто? – спросил Джей осипшим голосом.
– Человек. – Урсула усмехнулась красивым ртом. – Самец, если я правильно понимаю ваш вопрос. Не хотите взять наследника на руки?
«Нет», – со страхом подумал Джей.
– Не волнуйтесь, я его уже обмыла.
Джей словно бы против воли вытянул вперед руки и Урсула передала ему сверток.
– Вот сюда ладонь, под затылок. Он еще не умеет держать головку.
Ребенок был совсем легким. Он слабо шевелил ножками в недрах полотенечной пеленки, бессмысленно раскрывая и закрывая беззубый рот. «Странно, но я не ощущаю никаких отцовских флюидов», – с испугом подумал Джей.
– Ладно, давайте сюда, – грубовато сказала Урсула. – Нужно положить его к маме. Пусть попробует пососать.
Джей с некоторым облегчением вернул ребенка повитухе и потащился следом за ней к кровати Анны. Он чувствовал себя лишним.
Стоя у невысокой раскладной спинки, он зачарованно следил, как Урсула кладет сверток на упругий матрас, как Анна придвигается к нему, распуская ворот своей рубашки, как бережно вынимает грудь с набухшим соском…
– Вот что, – проговорила Урсула деловито. – Давайте сделаем так. Думаю, Анне и ребенку сегодня лучше остаться в медотсеке. Роды были тяжелые, а так будет спокойнее и за нее, и за него. Пусть киберы разложат вторую постель для ребенка, а вы пока принесете сюда пару кресел. Переночую здесь. Мне как врачу лучше побыть рядом. Вы согласны?
– Пес, мэм, – на канамериканский манер ответил Джей.
Его немного раздражала манера Урсулы говорить начальственным тоном, но он решил до поры не заостряться на этих мелочах.
Пока Анна пыталась накормить ребенка грудью, Джейслав занялся обустройством медотсека. Он собственноручно разложил вторую постель. Поднял на ней и зафиксировал бортики, чтобы ребенок, не дай господь, как-нибудь не скатился на пол. Затем Джей притащил из коридора то кресло, которое чуть раньше принес из пред-шлюзовой, сбегал к малому шлюзу и прикатил еще одно сиденье, чтобы Урсула могла лечь на них, как на кровать.
Как Вагош и ожидал, работа успокоила его нервы. События последних часов разгладились, улеглись мелкой зыбью. Осталась только улыбающаяся Анна на высокой подушке и сверток, в котором был упрятан его сын. Джей чувствовал, что этот сверток требует дополнительного специального осмысления, но надеялся, что время и терпение расставит все на свои места. Уж чего-чего, а терпения у него всегда имелось в избытке.
Ребенок пытался сосать, пока безуспешно, и он тихонечко вякал, выражая свое недоумение пополам с обидой. Урсула заверила Анну, что молоко обязательно появится, только не сразу, что это вполне нормальная задержка, и послала Джея в продуктовый отсек, который Анна величала кладовкой, за растворимым детским питанием.
Джей принес упаковку молочного композита, расфасованного в цветные бутылочки с пимпами сосок. Урсула вскрыла контейнер, и очень скоро сверток увлеченно сопел, поглощая тепленькую, чуть желтоватую жидкость. А Джейслав, присев с другой стороны кровати, гладил Анну по спутанным вихрастым волосам и недоуменно глядел на крошечную, сосредоточенно сосущую мордашку. А причина четырехчасовых мучений чмокала себе беззубым ртом, выпрастывая из свертка махонькую ручку со светлыми чешуйками ногтей. Наверное, это было трогательно.
После того как ребенок насосался, Джею пришлось сходить за упаковкой разовых пеленок, за впитывающими салфетками и подгузниками, заготовленными Анной еще три месяца назад. Подушку для Урсулы Вагош изъял из комплекта второй больничной койки, новорожденному подушка была явно без надобности.
Наевшись, ребенок уснул, и Джей, заглянув в сонные глаза жены, понял, что пора убираться прочь. Покосившись на Урсулу, которая возле локальной консоли регулировала климатические параметры отсека, он быстро поцеловал Анну в припухшие губы, сжал холодные ладони.
– Я к себе, – сказал Джей, поднимаясь с корточек. – Если что-то понадобится, вызывайте по внутренней связи.
Анна устало кивнула.
Джейслав вышел в коридор и остановился. Матовые полупрозрачные створки двери сомкнулись, как будто отрезая его от сегодняшних беспокойных событий и, чуть слышно зашипев, опять разошлись в стороны. Красивая брюнетка Урсула шагнула в коридор и остановилась перед Вагошем. Двери с шорохом сомкнулись за ее спиной.
– Я вот что… – сказала она, подбирая слова. – Роды были достаточно сложными, мать и ребенок пережили определенный… родовой стресс. Как врач я порекомендую им специальный курс, а вас, Джейслав, попрошу вернуть на место переборку в вашем спальном отсеке. Ребенку и матери нужно на какое-то время создать максимально приватную обстановку. Да и вам по ночам будет спокойнее…
Джей кивнул.
– Спасибо вам, Урсула. – Он протянул женщине руку. – Вы здорово помогли и Ане, и мне, и малышу. Спасибо.
Урсула тонко улыбнулась.
– Вы переоцениваете мои заслуги, – сказала она, внимательно глядя мужчине в глаза. Затем повернулась и исчезла в медотсеке.
– Вам виднее, – пробормотал Джей.
Он развернулся, сунул руки в карманы и, ссутулив плечи, зашагал по коридору.

* * *

Дверка аварийной ниши открывается вручную. Никаких технологичных хитростей, примитивнейший шариковый замок. В спальном отсеке таких ниш две, согласно инструкции. Никому не нужная формальность, прописанная в правилах устройства исследовательских станций.
Впрочем, Джей ничего не имел против файер-боксов: а вдруг, чем черт не шутит, действительно откажет противопожарная автоматика.
Едва различимая дверца легко ушла в стену, открывая узкую нишу. В нише стоял ярко-красный ручной огнетушитель. Джей запустил руку за его блестящий продолговатый корпус и осторожно вытащил непочатую толстоносую бутылку с классической черной этикеткой «Джим Бим».
Вагош взвесил бутылку в руке. Отличное контрабандное пойло. Стоит, как хороший ранцевый джет. Джей вздохнул и повернул весело щелкнувшую пробку. Когда-то давно отец, если он ездил по делам в Торонто, непременно привозил себе бутылочку «Джим Бима», произведенного где-то в Клермонте. Говорят, по нынешним временам это лучший «бурбон» в Штатах.
Джей расстегнул верхние застежки комбинезона, взял со стола широкий бокал, заглянул внутрь, поставил обратно, взял другой, налил на два пальца янтарной жидкости, чуть подумал и плеснул еще на два пальца. Он чувствовал себя опустошенным и усталым. Как будто сам три с половиной часа кричал от боли на ложементе.
Покачивая в руке бокал, Джей подошел вплотную к окну голоэкрана. По нейтралке, не спеша, бежала крупная особь ушастой мыши. Джей несколько раз щелкнул по экрану, приближая картинку.
Увеличившись до габаритов крупной морской свинки, мамаша Чу внезапно остановилась, замерла, распрямив свернутые спиралькой уши, которые на самом деле никакими ушами не были, и поднялась на задние лапки, сразу став похожей на помесь броненосца и суслика.
Джейслав усмехнулся.
– Привет, мамаша Чу, – сказал он изображению. – Ты, наверное, не в курсе, но сегодня большой день, Джейслав Вагош тоже обзаводится настоящим семейством…
Край бокала легонько звякнул о стеклянную поверхность электронного окна.
– Хотя, если учитывать твой партеногенез, ты можешь вполне назваться не мамашей, а папашей, – пробормотал Джей, отхлебывая обжигающую гортань золотистую амброзию. – Прозит, коллега.

Глава 19

Следующие два дня были под завязку наполнены хозяйственными заботами. Джей разгородил супружескую спальню глухой переборкой, забрал из медотсека одну складную кровать, затем с помощью кибер-механика укоротил ее почти на треть, огородил решетчатыми бортиками и перетащил в новоявленную детскую, обеспечив ребенку комфортабельное лежбище.
У Анны наконец появилось молоко, и это было замечательно. Теперь Джей знал, что только грудное вскармливание дает новорожденному все необходимые витамины и микроэлементы. Теперь он был докой в этих вопросах.
Он заходил в детскую, присаживался на край Аниной постели и смотрел, как существо с махонькими ручками и носиком-пимпочкой сопит, прижавшись к набухшей молоком груди. Сосредоточенно пульсировал родничок на темени, а Джей все пытался и не мог нащупать в себе фейерверки отцовского восторга. Он смотрел на тихое и счастливое лицо Анны и думал, что, быть может, для полноты ощущений нужно прижимать малыша к себе? С тех пор, как Джей держал ребенка в мед-отсеке, на руки он его больше не брал. Боялся? Наверное, да, боялся. Неосознанно цеплялся за старое привычное естество, которое опять надо было скидывать, словно змеиную кожу. Боялся того, что если он во второй раз возьмет на руки этот беспорядочно шевелящийся сверток, то некий порог будет пройден, а прошлый Вагош навсегда останется в прошлом… И Джей малодушно тянул с решением, ссылаясь то на неотложные дела, то на Урсулу, которая бесконечно крутится в детской, то на хитрое слово «потом».
Он понимал, что поступает неправильно, но пока ничего не мог с собой поделать.
Первым шагом могло бы стать имя. Несколько раз Анна еще во время беременности заводила разговор об имени ребенка, но Джей отшучивался или отмалчивался (теперь-то он понимал почему), понимал и снова молчал, не в силах перешагнуть через проклятый порог. Анна тоже молчала, может, подспудно ощущала сомнения мужа и не хотела его торопить, а может, была слишком занята маленьким и собой в новой ипостаси.
На третий день, больше убедив себя, чем убедившись, что жизнь на станции наконец входит в размеренное русло, Джей наконец решился на маленькую вылазку в сельву. Повод был более чем весомый: Вагош хотел еще раз внимательно осмотреть кружевницу, где нашелся ошейник Чака.
Анна против его похода не возражала. Джей ничего не стал ей говорить о Чаке, сказал лишь о проверке силков, расставленных до злосчастной поездки в купол Соммерса.
Еще с вечера Джей подготовил всю экипировку и сразу после завтрака отправился в путь. Он вышел из станции и сразу повернул на северо-восток, намереваясь сначала обойти все расставленные ловушки, а уж потом основательно и досконально изучить чертову кружевницу.
Джейслав вышел практически налегке: рюкзак с кое-каким оборудованием, обед в термосе, висящий на ремне штуцер. В таких походах хозяина обычно сопровождал один из двух кибер-шерпов, но сегодня Джей решил никого с собой не брать. Diyno, пустившись в бега, продолжать научные исследования.
Джей работал методично и размеренно. Двигаясь по маршруту, он один за другим проверял расставленные силки, пустые просто отключал, со сработавшими возни было чуть больше. Вагош бережно вынимал из развернутой паутины очередного гибернированного зверька, ставил ему укол антидота, и, пока несчастный симуляка приходил в себя, дезактивировал ловушку, а потом следил, как ошарашенный трикстеррианец, путаясь в лапах, улепетывает в чашу. Некоторые ловушки были обезврежены еще в прошлый раз, но не так много. Тогда Джейслав не очень на этом сосредотачивался, он был слишком занят поисками Чака.
Небольшая запарка возникла с мини-лабораториями. Поначалу Джей вообще не хотел снимать данные. Кому и как он будет их передавать? Но врожденная пунктуальность все-таки взяла верх, благо переносных исследовательских комплексов вокруг АМК-16-10 насчитывалось не больше десятка, и Джей подумал, что скинуть их записи на син-син не составит особого труда.
Так, методично и размеренно Джей двигался вперед, постепенно огибая станцию по часовой стрелке. Жаркое трикстеррианское солнце, которое имело скучное имя из цифр и букв, но которое удобнее было называть Солнцем, бойко светило сквозь полупрозрачные кроны хлыстовника. Судя по направлению смутных теней, оно едва миновало зенит, так что торопиться пока было некуда.

* * *

Росомаха выглядела матерой и опасной. Размером с некрупного барибала, иссиня-черная, с маленькими злыми глазами-бусинами, она то приплясывала на кривых лапах, то становилась на дыбы, демонстрируя изогнутые ятаганы желтоватых когтей. Она угрожающе шипела, выпуская и втягивая красные меховые перья на плечах и загривке. Она всем своим видом показывала готовность к драке со странно пахнущим двуногим пришельцем.
На самом деле росомахе вовсе не хотелось драться. Она навряд ли могла рассматривать человека как добычу или конкурента на охотничьих угодьях. Кроме того, Джей имел досье на всех крупных хищников, метящих территорию вокруг миникупола, никаких росомах в списке не числилось, а значит, она либо бродяга и гастролер, который сам не в своей тарелке, либо, скажем, шилохвостый вомбат, который умело притворяется росомахой.
Выяснять все эти вопросы, равно как и стрелять в животное капсулой с транком, Джею совсем не хотелось. Он бы вообще обошел бешеную скотинку стороной, но росомаха, как назло, обосновалась именно посреди той самой кружевницы, что Вагош хотел осмотреть. Теперь ничего не оставалось, кроме как ждать, пока зверь выпустит пар и уберется восвояси.
Не спуская глаз с шипящей твари, Джей поудобнее перехватил штуцер и присел на корточки. Если росомаху беспокоят габариты вероятного противника, то это подействует умиротворяюще… хотя бы отчасти.
Животное зашипело, но уже без былого энтузиазма. Нет, пожалуй, это росомаха.
Испуская забавное урчание, зверь прошелся по поляне взад-вперед, остановился возле нетолстого ствола хлыстовника, встал на задние лапы и, по-медвежьи облапив дерево, рванул когтями твердую, словно железо, кору. Отвратительный звук резанул уши.
Все-таки росомаха.
Бусинки глаз скользнули по Джею с опасливой неприязнью. Росомаха встала на четвереньки, оттопырив зад, демонстративно помочилась на дерево и наконец развалистой трусцой побежала прочь.
Джей подождал, пока черная мохнатая спина окончательно не скроется в чаще, и принялся распаковывать принесенное оборудование. Через несколько минут он держал в руках: рамку суперскопа. Работа предстояла нешуточная. Поэтому первым делом Джей разделил исследуемую зону на четыре сектора, и мысленно наметил маршрут своего передвижения. При работе со скопом это очень важно. Площадка и так замусорена множеством старых следов, и засорять ее свежими нужно с большой осторожностью.
Джей перевесил штуцер за спину, развернул световой экран над аналитик-блоком, перевел его в PIP-режим и задал сканеру максимальное число параметров. Обнаружить следы, оставленные больше пяти дней назад, и без того очень сложно, а тут еще чертова росомаха устроила настоящий танцевальный марафон, затоптав все, на что могла наступить.
Медленно водя перед собой рамочным сканером на длинной штанге, Джей мелкими шажками двигался вперед, не сводя глаз с зонированного монитора. Экран суперскопа просто пылал всеми цветами спектра, улавливая остаточные запахи, остаточную температуру, остаточные изменения дернового слоя, остаточную влажность…
Джей сантиметр за сантиметром утюжил поляну, пытаясь найти хоть что-нибудь, похожее на следы индри. Постепенно сужая круги, Вагош приблизился к месту, где в прошлый раз нашел ошейник, если и там ничего не обнаружится, то пиши пропало.
Влево, вправо… Рамка терпеливо ползала из стороны в сторону, впритирку огибая основания стволов. Ничего. Ни малейшего следа. Исключительно проклятая росомаха. Джей тихо выругался. Но ведь должны же быть хотя бы совсем слабенькие отпечатки лап индри? Действительно, не мог же Чак прилететь на поляну по воздуху.
Нахмурившись, Джей прибавил чувствительность скопа на три единицы. Следы росомахи забили экраны красным и синим. Джей уменьшил показатель на единицу, затем еще на одну. Слабая попытка отыскать золотую середину. Штанга суперскана весомо и мягко упиралась в локоть согнутой руки. Рамка описала широкую дугу… «Почудилось?» – подумал Джей. Он еще раз провел сканером над тем же местом. Да нет, не почудилось. Джей опять прибавил чувствительность.
След. Едва различимый, но все же достаточно распознаваемый след.
Джей провел ладонью по волосам. Такого он никак не ожидал. Возле ствола хлыстовника отчетливо прорисовывался след человеческой ноги. Ботинок тридцать седьмого или тридцать восьмого размера. Джей повел суперскопом чуть в сторону и довольно быстро нашел второй отпечаток. Возле дерева, как раз над срезанным ошейником, стоял человек, стоял какое-то время, именно поэтому отпечатки удалось засечь… Левый ботинок, правый ботинок, рубчик протектора этакой елочкой. Незнакомый протектор…
Джей озадаченно поводил рамкой. Что же это выходит? Какой-то человек принес Чака на поляну, снял с него ошейник, а потом опять взвалил щенка на плечо и потащил его дальше? Абсурд.
А может, он принес только ошейник? Зачем? Тоже какая-то ерунда. А может, он пришел позже, увидел ошейник, постоял, поглядел, а потом покамал своей дорогой? Но где в таком случае Чак? И что это за люди, без ведома Джея гуляющие вокруг его станции? Чертовщина!
Джей напряг память, вспоминая след, виденный им в день отлета на рандеву с директором Крайцем. Совершенно другой рисунок подошвы, да и размер не совпадает.
Раздел для загадок и смутных предположений переполнялся с немыслимой скоростью.
Джей опустил сканер на мох и, задрав голову, поглядел наверх. Судя по уплотнившемуся муару теней, пора было ложиться на обратный курс. На этот раз ночные очки лежали в боковом кармашке рюкзака, но возвращаться по темноте все же не хотелось, тем более что Анна станет волноваться.
«Да, – подумал Вагош, – день потрачен почти впустую, насчет Чака ничего так и не прояснилось, скорее, еще больше запуталось». Он опустился на корточки и принялся разбирать сегментированную трубу штанги суперскопа, размышляя над загадочными следами и еще над тем, что Анне говорить про сегодняшние находки, неверное, до поры до времени не нужно.

* * *

Пока Джей кружил по сельве, он ощущал себя автоматом, настроенным на охоту. Его мозг бесстрастно фиксировал все происходящее с ним и вокруг него, но стоило Джею повернуть к дому, и в сознании словно повернулся переключатель.
Джейслав вдруг с необыкновенной четкостью осознал, как соскучился по Анне, будто не видел ее несколько недель. И чем ближе Вагош подходил к станции, тем острее становилось чувство.
Глядя на ползущий вверх люк малого шлюза, он уже представлял себе, как вбежит в детскую. Хотя… если подумать, вламываться к младенцу в грязном комбинезоне и с немытыми руками было, как минимум, негигиенично. Уже в предшлюзовой Джейслав подумал, что сначала он умоется и переоденется, а уж потом…
– Джей, – внезапно произнес коммуникатор внутренней связи голосом Урсулы, – вы на станции? Срочно бегите в аппаратный отсек.
– Зачем? – несколько растерявшись, спросил Джей, шагая к дырчатой пластинке динамика.
– Прямая связь с Соммерсом, – сообщила Урсула. – Я увидела, как вы входите в станцию и сказала, что Вагош будет через минуту. Если бы я знала, как переключить их в станционную сеть…
Джей тихо выматерился.
– Что? – спросила Урсула.
– Ничего, – сказал Джей мрачно. – Уже иду, только ружье оставлю.
Он быстро шел к аппаратному, а в голове бешеным аллюром скакали заполошные мысли. Сейчас, к некоторому своему стыду, он просто ненавидел Урсулу. Теперь вся его замечательная афера с разбитым кроссом летела псу под хвост: «Как? Джей Вагош? Какая еще 16–33? Конечно, он здесь! Сию минуту будет у микрофона!..»
Вот же зараза!.. Хотя, если разобраться, откуда ей было знать про великолепную махинацию? Он ведь ничего ей не говорил, Анне сказал, а Урсуле – хрен.
Сам виноват, безмозглый кретин! Как бы вывернуться из этой идиотской ситуации? Может быть, вообще не отвечать? Но тогда они в любом случае догадаются, что он на станции… Вот же незадача.
У самой двери в аппаратную Джей остановился, глубоко вздохнул и вошел в помещение. Ничего путного он так и не придумал.
Урсула стояла у консоли. Женщина оглянулась на вошедшего Джейслава и, как ни в чем не бывало, потыкала пальчиком в панель пульта.
– Я не включала визуал, – сказала она извиняющимся тоном.
– Кто на линии? – хмуро поинтересовался Джей, опуская рюкзак на пол и прислоняя его к стойке кресла.
– Какой-то Фил, по-моему, Розенштэйн.
Чувствуя, как соскальзывает с плеч гора из неподъемного замшелого гранита, Джей пробежал пальцами по кнопкам пульта связи. За тонким, по-насекомьему выгнутым ребристым усиком микрофона заколыхались, подергиваясь рябью помех, толстые щеки Фила Розенштайна. Джей был готов расцеловать голограмму.
– Черт! Фил, морда ты эдакая, – прочувствованно сказал Джей. – Какой же ты молодец, что вышел на связь. Мне до зарезу нужно знать, что там у вас происходит.
– Здорово, пропащая душа, – лыбясь, проговорил Фил. – Тут ребята из связи наконец поймали спутник. – Рот его растянулся от уха до уха. – Ну и свистнули мне… Как тут не позвонить старому другу?
– Что в Соммерсе? – между тем жадно спрашивал Джей. – Что Крайц? Они нашли моего «шмеля»? Что они думают, вообще?
– Вообще? – Фил улыбнулся еще шире, хотя шире казалось уже некуда. – Вообще твое дело закрыто. Ты можешь опять считаться честным рядовым обывателем.
– То есть, как закрыто? – Джей слегка опешил.
– А так. Закрыто напрочь. С тебя сняты все обвинения, даже непредъявленные.
Нахмурившись, Джей оглянулся. Замершая в дверях отсека Урсула очаровательно улыбнулась и вышла в коридор, изящно притворив за собой дверь.
– Откуда информация? – Джей аж подался к изображению Фила.
– Из надежных источников. Будь спокоен.
– Погоди, а Крайц?
– Крайц в полном дерьме, в фекэ просто по уши. Он получил нагоняй от Ямады и теперь боится, как бы слухи о его проколе не дошли до Центральной. Сидит тише воды, ниже травы.
– Да что там произошло?
– Деталей не знаю, – сказал Фил, – но никаких доказательств против тебя он представить не смог, запись вдруг оказалась нечитаемой, такое случается иногда. Зато один толковый рекодер не поленился порыться в записях коридорных камер и нашел изображение Стефана Грочека, покидающего станцию как раз в ночь убийства Зимина и, между прочим, через многострадальный вспомогательный шлюз. Во как!
– Кому-то я здорово обязан, – задумчиво сказал Джей. – Моего благодетеля, случаем, зовут не Маноло?
Фил пожал плечами:
– Кажется, нет. Хотя, я точно не знаю.
– Нужно будет достать ему хорошего виски, – пробормотал Джей.
– Или собрать пакетик полынных грибов в сельве, – хохотнул Фил. – Постой-ка… – Его лицо посерьезнело, придвигаясь к плоскости экрана.
– Что там у тебя? – тревожно спросил Джей.
– Все, – проговорил Розенштайн торопливо. – Заканчиваем треп. С тобой по официальному каналу желает говорить кто-то из начальства. Держу пари, будут извиняться. А меня отключают. Бывай, старина…
Изображение Фила дернулось и погасло.
На пульте засветился огонек вызова. Джей боком присел в кресло и нажал «ввод». Вместо довольной физиономии Розенштайна над консолью всплыла одна из аватар О’Хары, серебряная мимическая маска, носившая определенное сходство с лицом владелицы. Фрау Марсельеза отчего-то не любила появляться на голоэкране лично.
– Доброго вечера, Джейслав, – произнесла маска, раздвигая металлические губы в сдержанной улыбке.
– И вам того же. – Джей подрегулировал геометрию изображения.
– Признаться, не ожидала, что вы ответите сами.
– Анна с малышом.
– Как?.. – Маска широко раскрыла слепые глаза. – И когда?
– Третьего дня, – сказал Джей.
– И кто?
– Мальчик.
– Джейслав, – проникновенно сказала фрау Марсельеза, – я просто жутко рада за вас и за Анну. Примите мои поздравления.
– Спасибо.
– Без осложнений?
– Слава богу. – Джей потер небритую щеку. – У нас тут подруга Анны из Санникова, она врач и здорово помогла с родами… Госпожа О’Хара, вы что-то хотели сообщить?
– Да. – О’Хара сделала паузу. – Джейслав, мне поручено от имени руководства извиниться за причиненные вам неудобства. Все обвинения, выдвинутые против вас, оказались безосновательны. Пожалуйста, не держите обид…
Вагош усмехнулся.
Маска приподняла брови, вглядываясь в лицо собеседника. С полсекунды оба молчали.
– Почти уверена, что вы уже в курсе этой новости, – вдруг сказала О’Хара. – Фил Розенштайн? Верно? Конечно же, Розенштайн. Нужно будет узнать, откуда этот пройдоха добывает новости и почему о доступности радиоэфира он узнает по крайней мере на десять минут раньше меня.
– Не обижайте Фила, мэм, – сказал Джей. – А почему вы решили, что я именно на станции? Мой трюк со «шмелем» никого не убедил?
– Ну, отчего же? Кое-кто купился. – Серебряная ладонь материализовалась в воздухе и пригладила серебряные волосы. – Но я слишком уважаю вас, Джейслав, чтобы предполагать, что вы удерете от жены за неделю до родов.
«Тонкая лесть, – подумал Джей. – Хотя возможно, она говорит искренне».
– Тем более, – продолжала О’Хара, – я все равно собиралась выходить на связь с вашим куполом. Тут такое дело… – Она чуть замялась. – Буквально через два дня господин Лагран прибывает на Соммерс, хочет провести инспекцию крупнейшей базы на плоскогорье Койота, затем он намеревается осмотреть какую-нибудь из сателлитных биостанций… Выразил, так сказать, желание. Выбор пал на ваш АМК, и я очень рада, что не нужно срочно посылать кого-то для встречи Лаграна. Лучше вас с этой задачей, боюсь, все равно никто не справится.
«Ах вот где собака зарыта. – Джей внутренне усмехнулся. – Господин Лагран ткнул пальцем в мою биостанцию, и теперь вы все в щекотливом положении: с одной стороны, боитесь перечить важному начальству, с другой стороны, не посылать же главного эксперта КомЭка к убийце и потенциальному террористу. Лучше по скорому замять это дело и сделать вид, будто вообще ничего не происходило».
– Так как? – испытующе спросила маска. – Мы можем на вас рассчитывать?
– Запросто, мэм. Если уж вы меня все равно простили.
– Не ерничайте, – устало сказала директор по науке. – Лично я была с самого начала уверена в вашей непричастности.
– Извините, Марсельеза, – смутившись, проговорил Джей. – Так что от меня требуется?
– В первую очередь нужно подготовить посадочную площадку для мини-скуллера, расчистить ее от леса и тому подобное, – начала перечислять О’Хара. – Нужно привести станцию в образцовый порядок. С продуктами, думаю, проблем не будет, тем более что господин Лагран возит еду и напитки с собой. Вот, собственно, и все. Если эксперт возжелает прогуляться по сельве, покажите ему окрестности. – Марсельеза понизила голос. – Если кто-нибудь достаточно жуткий его слегка пуганет, я лично возражать не буду.
«Гризли ему, что ли, нужно показать?» – недоуменно подумал Джей.
– И вот еще что, – сказала Марсельеза задумчиво. – Пусть Анна там не слишком мелькает перед ним с ребенком.
– А господин Лагран, что, не любит детей? – Вагош удивленно уставился на аватару. – И вообще, как вы это себе представляете?
– Не знаю, – честно призналась О’Хара. – Но кто знает, как Лагран прореагирует на ребенка? Если эфир будет доступен, свяжусь с вами завтра, если нет – запустим радиоракету. Параметры площадки я сейчас сброшу отдельным файлом, там же будут официальные извинения от Ямады. Всего хорошего, Джей. Мои поздравления Анне.
– Всего хорошего, – пробормотал Вагош.
Серебряная маска погасла, и вместо нее над микрофоном побежали буквы: «Идет перекачка файла, идет перекачка файла…»
«Вот так разворот, – подумал Джей, постукивая пальцами о теплую поверхность консоли, – настоящий оверштаг. Нужно поскорее рассказать об этом Анне». Он подцепил рюкзак за лямки, вышел из аппаратного и замер на месте. По пустому коридору быстро удалялась декольтированная спина Урсулы.

Глава 20

Стальные клешни десятиметрового раздвижного захвата со скрежетом сомкнулись вокруг ствола. Пильное полотно с истошным визгом рвануло зубами твердую плоть желтоватой древесины. Подсеченный ствол качнулся, теряя равновесие, потом медленно-медленно, подчиняясь неистовому давлению харвестерной головки, начал заваливаться влево.
Когда режешь хлыстовник, надо быть очень осторожным, особенно если работа идет вблизи купола. Нужно постараться, максимально погасив инерцию падающего дерева, уложить его на самый край зоны отчуждения, так, чтоб верхушка не застряла в густых зарослях и в то же время не зацепила станционных построек.
Затаив дыхание, Джей следил сквозь бронированное стекло «термита», как семидесятиметровый, кажущийся отсюда тонким, ствол падает на выбритую поверхность нейтралки. В самый последний момент автоматика разжала поворачивающиеся захваты, и стебель титанического одуванчика обрушило я на грунт. Джей почувствовал, как тряхнуло кабину тяжелого харвестера, упершегося в землю шестью баллонами огромных колес. Джейслав тронул рычаги, машина качнулась, поджимая растопыренные лапы суставчатых упоров, и меньше чем через минуту вокруг кабины завертелся настоящий снегопад розовых пушинок.
Срез торчащего на четверть метра пенька быстро покрывался крупными каплями сока. «Это слишком похоже на убийство», – подумал Джей, с сожалением глядя на потеющий белесой кровью обрубок. И еще он подумал, что в следующий раз нужно резать ближе к корню. Двойственность собственных мыслей была неприятна Джею. Он чувствовал, что совершает нечто бесчестное по отношению к лесу и не мог переложить это дело на кибер-автоматы, потому что так выходило еще бесчестнее.
Конкретная работа, особенно масштабная и требующая сосредоточенности, очень хитрое явление. Когда человек делает нечто,  сам процесс постепенно вылезает на первый план, вытесняя посторонние мысли, нивелируя морально-этические сомнения.
Луч лазерного дальномера пробежал по стволу следующего дерева, фиксируя верхушку, ввел параметры в бортовой компьютер и разметил схему на голоэкране. Джей завертел штурвал, выводя «термита» на заданную позицию. Харвестерная головка плавно и величественно повернулись над прозрачной крышей машины, хрустнуло дерево, сминаемое челюстями захватов, выдвинулись, раскорячились паучьи ноги упоров. Пильное полотно, опустившись к самому грунту, сделало предварительный рез, затем бойко развернулось на триста шестьдесят градусов и, разбрасывая фонтаны опилок, вгрызлось в основание дерева. Пушистая верхушка медленно качнулась и все быстрее начала заваливаться вбок. Идущий волнами ствол с грохотом обрушился на нейтралку. Кабину харвестера опять тряхнуло.
– Погрешность укладки – ноль пятнадцать, – доложил комьпьютер.
– Нормально, – пробормотал Джей. – Поехали дальше.
Шаг за шагом расчищая намеченный квадрат, Джейслав продвигался от станции в глубь сельвы. Стволы хлыстовника ложились один на другой, раскладываясь в два причудливых веера. «Термит» прыгал на своих огромных колесах, переваливаясь через истекающие соком комели. Разворачивались захваты харвестерной головки, пила врезалась в основание стволов, летели опилки, кружились в воздухе хороводы розовых и фиолетовых пушинок.
К обеду Вагош расчистил больше половины импровизированного квадрата. Примерно в час дня пришлось ответить на вызов из Соммерса. О’Хара, пользуясь устойчивой радиосвязью, пыталась держать руку на пульсе. Джей переключил сигнал на Анин син-син и говорил с начальством из столовой, прихлебывая мясной бульон по-азиатски. Не очень вежливо, но он считал, что заработал на невинную демонстрацию небрежения.
С валкой леса Джей закончил около четырех. Когда последнее из подлежащих уничтожению деревьев, дернувшись длинным гибким телом, застыло среди поверженных соплеменников, Джей подождал, пока крепчающий ветерок сдует марево цветного пуха, и выбрался из каплевидной кабины. Он слез на землю по короткой лесенке, остановился, невесело оглядывая поле битвы. Просека двести на двести метров, впрочем, в длину чуть побольше, чтобы было куда стаскивать резаный на части хлыстовник, отличная площадка для посадки планетарного минискуллера…
Стянув головной платок, Джей вдруг подумал, что это только аванс предстоящей грандиозной расправы. Небоскребы, скоростные трассы, аэростоянки… Шуе вместе со всеми подвидами колибри придется выжечь подчистую. Непроходимую сельву придется большей частью вырубить. Опасных животных придется истребить. А так как только специалист может разобраться, кто из симуляк опасен, а кто только таковым притворяется, истреблению подвергнутся многие и очень многие.
Было что-то до неприличия символичное в том, что сегодняшняя маленькая бойня устроена специально в честь прибытия господина Лаграна. Джей совершенно не знал этого человека, но знал, для чего он прилетел на планету и как много зависит теперь от его решений. Джей ни черта не разбирался в тонкостях «Планетарного Права», но он понимал, что Трикстерра и так уже слишком засиделась в статусе «исследования и разведки», что если господин Лагран порекомендует Совету перевести ее в статус «А» и начать широкомасштабную колонизацию, то миллионы поселенцев ринутся сюда с наиболее густонаселенных планет «большой пятерки». Искатели приключений, открыватели новых рынков, бизнесмены, вершители и крушители, отягощенные рамками Старого Света, охотники, безумцы, туристы, целые армии энтузиастов, падких до свежатинки, – все они осядут здесь в течение ближайших двадцати лет. Разрастающиеся города жадно вгрызутся в сельву, пожирая гектар за гектаром. Мир Трикстерры, не способный противостоять напору бетона и железа, будет сжиматься, чахнуть, вымирать, пока победители не локализуют его в полусотне резерваций и не превратят планету в еще одну Землю.
В запасе имелся еще статус «В», который просто растянет терраформацию на пару столетий, но это, по мнению Джея, было непринципиально. Идеальным решением для Трикстерры мог бы стать переход планеты в статус «эко-резервации» или хотя бы продление действия статуса «Е». С этим мнением наверняка согласилась бы подавляющая часть исследователей, но планетарными статусами занимаются такие, как Лагран, а у Лагранов свои резоны. Мнение исследователей встанет в длинную очередь из целой оравы политических, экономических, социологических факторов, и не факт, что оно будет превалировать. Разведчики сделали свою работу, очередь за коммерсантами.
«А ведь это просто несправедливо, – подумал Джей. – Мы будем распоряжаться чужой планетой по своему усмотрению, как будто она всего лишь монетка в нашем кармане. Чем мы в таком случае отличаемся от тех, кто уничтожал индейцев?» Мысль была настолько странной, что Джей даже замер на месте. Ему приходилось работать на многих планетах, но почему-то именно на Трикстерре он вдруг осознал, что уже давно ощущает себя здесь гостем, а не хозяином.
Зеленый муравей пробежал по срезу ближайшего пенька. Джей невесело усмехнулся. Уже завтра по просеке будут ползать тысячи нефритовых букашек, привлеченных запахом халявной кормежки. Этих терраформация уничтожит не сразу, но вместе с лесом постепенно исчезнут и они. А может, и раньше, если какой-нибудь гений синтезирует эффективные химикаты. Джей вспомнил зеленую змею, повисшую над пропастью Кроличьего ущелья, и ему стало совсем грустно.
– Лопайте, маленькие пройдохи, – пробормотал он, – пируйте, пока есть мэджа.

* * *

Близились сумерки, и Джейслав решил сворачивать работу, тем более что времени у него был вагон. Завтра он займется распилкой и складированием бревен в дальнем конце площадки, а на сегодня, пожалуй, хватит.
Джей перегнал «термита» через нагромождения поверженных деревьев и поставил машину в технический ангар, а сам отправился приводить себя в порядок. Спустя немного времени, посвежевший после душа и переодевшийся во все чистое, он шел по коридору в сторону детской. Перед входом в малый шлюз он столкнулся с Урсулой. Мужчина и женщина обменялись какими-то малозначимыми дежурными фразами. Джей поинтересовался, что Урсула хочет сегодня на ужин, а та выразилась в том духе, что сегодня у нее разгрузочный день, и ужинать она не будет вообще. Пожав плечами, Джей сказал что-то о ее и без того идеальной фигуре. Урсула улыбнулась.
На том они и расстались. Урсула пошла к себе, а Джей – в детскую.
Анна сегодня была рассеянна, много хмурилась, отвечала невпопад и большей частью односложно. Ребенок тоже беспокоился. Анна сказала, что это к близкой перемене погоды.
Джей рассказал ей об устройстве посадочной площадки для минискуллера, передал привет от О’Хары. Анна сказала, что она вообще не рада прилету этого гребаного Лаграна. Она так и выразилась: «гребаного Лаграна», хотя обычно сторонилась грубых выражений. Джей сказал, что их мнения по поводу визита к сожалению никто не спрашивает, и что Лагран, быть может, не так плох, как ее мнение о нем. Анна неопределенно хмыкнула.
Джей посмотрел, как она укачивает ребенка, потом шепотом спросил, пойдет ли Анна на ужин.
Анна тоже шепотом попросила принести что-нибудь сюда, малыш капризничает, и она не хочет оставлять его одного.
Джей сходил в столовую, вынул из холодильника и разогрел две порции спаржи со стейками в крем-соусе бальзамико. Сначала он хотел отнести одну тарелку в детскую, а вторую съесть в столовой чуть позже, но потом подумал, что он вполне может поесть вместе с женой.
Когда Джей принес обе порции в детскую, ребенок уже уснул, и они с Анной поели прямо в каюте, устроившись с подносом на кровати. Пережевывая кусочек стейка, Анна, пришедшая в более благодушное расположение духа, сказала, что еда на кровати, конечно, функциональное свинство, но в то же время гастрономическое эстетство, и Джей был вынужден с ней согласиться.
Ребенок тихо засопел и завозился в кроватке. Анна прижала палец к губам. Ее серые лучисто-внимательные глаза смотрели на мужа, в то же время ни на секунду не теряя из поля бокового зрения просыпающегося младенца.
– К-кх-х-х…
Анна быстро отставила тарелку в сторону и почти моментально переместилась к детскому лежбищу.
– Т-щ-щ-щ… – прошептала она, низко склоняясь над малышом.
– Кх-х-хя-я! – проговорило маленькое существо, подкрепляя свое заявление несколько нескоординированными взмахами ручек.
Анна выудила ребенка из кроватки и принялась ласково покачивать на руках, еле слышно дудя чаду в ухо нечто поразительно нежное и успокаивающее.
– К-кх… – Движения маленьких ручек стали сонными.
– Ты будешь доедать? – шепотом спросил Джей.
Анна нахмурилась и, не переставая качать малыша, чуть заметно повела головой.
– Я пойду, – одними губами сказал Джей.
Он собрал посуду на поднос, оставив возле кровати только кружку с зеленым чаем, и на цыпочках вышел из детской.
Оказавшись снаружи, Джей закрыл дверь и несколько секунд стоял, прислушиваясь к тишине. Тот, кто жил на автономных исследовательских станциях, знает, что тишина здесь никогда не бывает полной, тишина АМК наполнена массой «системных» звуков, которые привычное ухо просто не ловит. Шорохи, пощелкивания, гул силовых агрегатов, тихие вздохи насосов, звуки передвижения вспомогательных механизмов. Вот и сейчас едва приметное «тук-тук-тук» отвлекло внимание Джея от происходящего за дверями детской. По коридору, семеня паучьими ножками, бежал похожий на краба кибер-уборщик. Увидев человека, кибер пропищал стандартную фразу и приостановился в ожидании указаний. Порадовавшись удачной оказии, Джейслав сгрузил поднос на плоскую спину и отправил робота в кухню, приказав определить посуду в моечный автомат. Теперь, вместо того чтобы тащить поднос на кухню, можно было пойти к себе и как следует подумать над событиями последних дней.
Оставшийся на половине Джея обрезок супружеского ложа отчего-то выглядел сегодня особенно удручающим и ущербным. Анна и ребенок были совсем рядом, всего-то лишь за паршивой герметической перегородкой, но все равно пустота каюты навевала тоску.
Не расстилая постели, Вагош скинул обувь и завалился поверх одеяла. Он откинул голову на подушку, положил под затылок сплетенные в замок пальцы и принялся думать. Вначале он думал о предстоящем визите господина Лаграна, о том, что почти ничего не знает про важную шишку, что, наверное, стоит порыться в информационных блоках и поискать какие-нибудь сведенья, узнать, кто этот человек, чем дышит и чего от него можно ждать.
Потом мысли сами собой переключились на Чака. В памяти возникла истоптанная росомахой поляна и следы от двух походных ботинок, обрисованные неяркими пятнами на экране суперско-па… Зацепок тут, что и говорить, кот наплакал: протектор в елочку и небольшой размер ноги. Хотя… маленькая ступня – это уже кое-что. Компактная нога значит, что человек невысокого роста: метр семьдесят – семьдесят пять. Хотя бывают и аномалии. Джей невольно представил двухметрового амбала с малюсенькими ножками… А может, след вообще оставила женщина? А что? Кстати, тоже вариант.
Джей напряг мышцы пресса и сел на кровати. Ничего о составе полевых исследовательских групп в базах его станции, естественно, не было, но искомая информация однозначно имелась в компьютерных станциях Соммерса, и Джейслав знал человека, который мог помочь ее заполучить, и лучше всего поторопиться, пока держится устойчивый сигнал.
Джей мог попробовать, не заходя в аппаратный, установить связь через син-син, но мысли в его голове требовали движения.

* * *

– Мне нужен сеанс связи с Соммерсом, – сказал Джейслав, усаживаясь перед мигающей россыпями огоньков консолью. – Немедленно.
– Да, господин Вагош. – Голос кибер-оператора лупился услужливостью.
Джей поморщился. На его вкус, жена иной раз перегибала палку с креативной имитацией. Экий вышел классический жополиз. Анна называла его мистер Оппи.
– Хотите запустить ракету, – продолжал мистер Оппи, – или транслировать сигнал через антенну?
Что-то странное прозвучало во вполне невинном вопросе автомата.
– Конечно, через антенну, – Джей нахмурился. – Прием ведь устойчивый?
– Да, господин Вагош. Вполне.
«Странно», – подумал Джей. До него вдруг дошло, что в соответствии со стандартными настройками кибер-оператор по умолчанию всегда сохраняет опции последнего приказа.
– А почему ты спросил про ракету? – Джей побарабанил пальцами по консоли. – Ты сегодня уже запускал ракету?
– Нет такой информации, господин Вагош.
– То есть не  запускал?
– Нет информации.
– Информация стерта? – неожиданно для самого себя предположил Джей.
Он задал вопрос по какому-то наитию и к собственному удивлению попал в точку.
– Информация стерта.
– Кем?
– Госпожой Анной.
Джей несколько опешил. На кой Анне понадобилось при устойчивом радиосигнале отправлять ракету да еще вытирать это из памяти комьпьютера?
– Ты уверен, что приказ на уничтожение записи исходил от госпожи Анны? – спросил он.
– Абсолютно, – торжественно подтвердил Оппи.
– Сколько прошло времени с того момента? Ты можешь восстановить стертые ячейки?
– Да, господин. Еще могу.
– Так восстанавливай, кретин, – сердито сказал Джей.
«Чего я так разволновался?» – подумал он удивленно.
– Приказ исполнен, – доложил Оппи.
– Дай полный отчет.
– В четырнадцать десять по станционному времени, – начал кибер-оператор, – госпожа Анна запрограммировала ракету. Согласно инструкциям в восемнадцать ноль-ноль я должен был запустить устройство в заданный квадрат.
– Выведи координаты на экран, – потребовал Джей.
Он мельком взглянул на цифры, убеждаясь, что ракета определенно должна была упасть в окрестностях Соммерса. Он уже вообще что-либо отказывался понимать.
– После запуска я получил указание стереть информацию о ракете, а тридцать две секунды назад получил приказ ее восстановить…
– Чертовщина, – пробормотал Джей. – Ракета должна была транслировать какую-то запись?
– Нет.
– А она вообще несла информацию?
– Да. Госпожа Анна записала в бортовую память сообщение.
Джей почесал затылок. Выходила странная вещь. Если Оппи ничего не путает, а путать он не способен в принципе, то пока Джейслав Вагош обрабатывал просеку, его жена для чего-то приготовила ракету, но отложила запуск на несколько часов, дожидаясь… Чего? Того, что Джей окажется внутри станции и не сможет наблюдать запуск визуально? Но зачем? Шесть ноль-ноль. Он как раз принимал душ. Пусковая установка вынесена к шлюзу технического ангара, и стартующую ракету внутри АМК почти не слышно, а в душе так и подавно. Потом Анна велела Оппи стереть запись о запуске, и только случайное попадание в тему позволило… Позволило что? Джею стало слегка не по себе, словно он двигался ночью по тонкому льду.
– Ты можешь повторить сообщение? – спросил он, чувствуя мятный холодок в животе.
– Нет, – сказал кибер. – Госпожа Анна вводила все с сенсор-клавиатуры.
Джей выдохнул воздух, но въедливый червячок, уже забравшийся в его голову, никак не желал успокаиваться:
– Ты сможешь восстановить текст по порядку нажатия клавиш?
– Нет. Госпожа Анна заблокировала эту функцию.
– А по видеозаписи с камер наблюдения?
– Камеры я отключил по вашему приказу.
– Да, конечно, – с досадой пробормотал Джей.
– Могу восстановить две последние фразы… – Кибер-оператор сделал крохотную паузу, будто замялся. – Над консолью есть аварийная камера черного ящика. Отключать ее я не имею права. Камера вела запись, правда с неудобного ракурса, и госпожа Анна почти все время закрывала сенсор-клавиатуру спиной…
– И?
– В один момент она отодвинулась, и я фиксировал часть нажатий. Могу восстановить отрывок из текста.
– Давай, – сказал Джей, – выведи на экран.
Над консолью засветились печатные строчки:
«…неизвестно. Большая Медведица хочет остаться на станции, но ее позиция мне пока непонятна. Жду инструкций. Код LP-213 ненадежен».
Джей откинулся на спинку кресла.
Большая Медведица… Код 213… Ощущая себя мухой на стекле, Вагош сильно потер лицо ладонью. Он не любил загадок, особенно если в загадках как-то замешаны близкие ему люди… Большая Медведица…
– Вы просили сеанс с Соммерсом… – напомнил предупредительный Оппи.
– Да, – Джей собрался с мыслями. – Нужно через центральную рубку сделать вызов на личный син-син Филиппа Розенштайна.
– Делаю, – с готовностью доложил Оппи.
На световом экране появилась иконка с колокольчиком. Колокольчик раскачивался, создавая видеоряд к ставшему классическим за последнюю пару веков звуковому сигналу. Ту-у-у-у-у… ту-у-у-у-у… ту-у-у-у-у… «Бери же свой син, толстый бездельник», – ожесточенно подумал Джей. Это бесконечное «ту-у-у-у-у…» просто душу выворачивало.
Экран неожиданно мигнул, и на нем появилось объемное изображение верхней части тела Фила Розенштайна, но почему-то перевернутое вверх ногами. Фил был взъерошен, словно только что бежал стометровку.
– Какого хунда тут?.. – бормотал он, совершая бестолковые эволюции со своим син-сином.
Наконец, картинка кувыркнулась и встала как положено. Видимо, Фил сообразил-таки перевернуть инфопанель в правильное положение.
– Здорово, хренов террорист, – радостно возопил Розенштайн, разобрав-таки лицо Джея. – Какими судьбами, амика хома?
По углу голоэкрана струились малоприметные завитки сигаретного дыма, значит, Фил находился в своей каюте и, по всей видимости, один.
– Извини, я по делу, – сказал Джей и добавил с мрачной иронией. – А у тебя по какому поводу веселье? Нашел пермутативный ген у шипастой лягушки?
Фил помотал головой.
– Не нашел, – сказал он, ухмыляясь. – Зато ребятам из технической службы привезли с cuna-bula homines замечательной травы, потентее грибов будет, как видишь, и мне перепало. У нас тут форменная детрунь, начальство опять на ушах, Норега не успел найтись и снова потерялся, програмщики перетряхивают записи с камер. А у тебя что за дело, старик?
– А ты в состоянии? – Джей недоверчиво заглянул в расширенные зрачки друга.
– Я всегда в состоянии, – сказал Фил. – У меня отменная память, независимо от состояния. Да и дернул я всего ничего. Так что там у тебя?
– Мне нужна максимально полная информация по полевым группам и наблюдателям-одиночкам, работающим в окрестностях моего купола или работавших в течение двух последних месяцев.
– Сделаю, – пообещал Фил. – Это все?
– И еще, – Джей замялся, соображая. – Меня интересует один человек: Урсула, кажется Хидмен, работает врачом в Куполе Санникова, раньше работала на Экмане.
– Вагош, у тебя что, интрижка? Когда ты успел? – Фил засмеялся. – Может, пора сдать тебя Анне?
– Анне ничего говорить не нужно, – мрачно сказал Джей. – Так на тебя можно рассчитывать?
– На меня всегда можно рассчитывать… Экий ты все-таки скучный. – Фил внимательно уставился на Джея, потом вдруг хлопнул себя пухлой ладонью по лбу, – Старик! – взревел он трагическим голосом. – Я обкуренный кретин! Я не поздравил тебя с сыном. Дай я тебя обниму!
Лицо Фила исчезло, уступая место необъятной груди в расстегнутой цветной рубахе.
– Ты совсем поехал, – улыбаясь, сказал Джей, ему был приятен порыв Розенштайна. – Не измажь меня слюнями.
– Не измажу, – пообещал Фил. – А измажу, так вытру… Как Аня?
– Нормально, – сказал Джей.
– Передавай ей мои поклоны.
– Передам.
– А что пацан?
– И пацан нормально. Растет.
Фил деловито кивнул:
– Как назвали?
– Пока никак.
– Это плохо, – Фил взмахнул рукой с зажатой в пальцах короткой самокруткой. – Если не знаете как, назовите Филом.
– Обязательно, – сказал Джей. – Ты еще помнишь, о чем я тебя просил?
– Помню, – проговорил Фил. – Раз сказал, значит сделаю. – Вагош, – добавил он сердито, – иди уже к черту. У меня из-за тебя косяк тлеет. Я отключаюсь.
– Если будет связь, – поспешно сказал Джей, – звони на Анин син-син, он пока у меня. Если связи не будет, запустишь ракету. Закодируй сообщение для личного пользования. Пароль «мишикамо».
– Вагош, сукин ты сын! – Розенштайн выпучил глаза. – Забыл, что я родом с Иггдрасиля? Я ни хрена не разбираюсь в ваших земных заморочках! Как это пишется по буквам?
Джей повторил название озера по буквам.
– Ладно, – пробурчал Фил, – запомнил. Постараюсь сделать побыстрее… Меня тут ребята вызывают… Пока, Джей, не сердись на меня. Поцелуй Аню. Пока.
– Я на тебя надеюсь, – сказал Джей.
Изображение Розенштайна погасло.
Какое-то время Джейслав неподвижно сидел в кресле. Его пальцы бездумно постукивали по гладкой поверхности пульта, а глаза смотрели сквозь танец огоньков на индикаторных панелях. Мысли его были так далеко, что вконец соскучившийся электронный жополиз, подстрекаемый эмуляторными программами, робко поинтересовался, будут ли дальнейшие указания.
Джей резко поднялся из кресла.
– Если Фил Розенштайн будет выходить на связь, – сказал он, засовывая руки в карманы, – немедленно переправляй вызов на син-син госпожи Анны, если Фил пошлет информацию радиоракетой, сохрани ее в именных кластерах и немедленно доложи мне… Да… И сотри весь наш разговор так, чтобы файлы не подлежали восстановлению.

Глава 21

Змея ночи, проглотившая солнце, решила начать войну и утром не изрыгнула светило обратно на небо, хотя то немилосердно жарило ей брюхо и пыталось прожечь рыхлую серую шкуру туч.
Погода испортилась, словно по мановению волшебной палочки, как это нередко случается на Трикстерре в преддверии больших семяпадов. Еще вчера беззаботные жаркие пятна лежали под ногами, на лице и рубахе, на покатых стенах купола, а сегодня грязная карусель неопрятных туч заворачивается у тебя над головой по тысячемильному небесному кругу.
Опасаясь, что свинцово-серая воронка в любой момент может обрушиться на землю тоннами влаги, Джей с утра пораньше выгнал из ангара харвестер и три платформы кибер-погрузчиков.
Будущая посадочная площадка уже кишела муравьями. Легким зеленоватым налетом покрылась и изрытая колесами почва, и наваленные, точно спагетины на тарелке, стволы хлыстовника. «Лес рубят – щепки летят», – грустно подумал Джей, глядя, как не успевшие удрать из-под широких гусениц насекомые зелеными точками вкраплений остаются в продавленной колее.
По специально оставленному вчера проходу Вагош перегнал технику на дальний конец площадки, ввел рабочие параметры в бортовые компьютеры и велел приступать.
Харвестер, рыкнув, подцепил первый ствол. Восемь стальных пальцев бесцеремонно вцепились в долговязую колонну поверженного великана. С хрустом сминая жесткую кору, зубчатые валки протолкнули ствол вперед, и пильное полотно с радостным визгом отделило первое бревно, рухнувшее вниз, точно отрубленная аристократическая голова со средневековой гильотины. А валки, не теряя ни секунды, уже толкали ствол дальше, торопясь уронить новый обрубок под гусеницы алчно растопыривших манипуляторы тележек.
Некоторое время Вагош, словно придирчивый хореограф, внимательно наблюдал за механическим балетом своей труппы, и, лишь убедившись в том, что все идет как надо, отправился через сквозной шлюз прямиком в центральную часть купола. За последнее время в ботаническом саду станции по разным причинам накопилась уйма работы, и завал приходилось разгребать.
«Тепличка» встретила хозяина знакомым, ни на что не похожим запахом. Обитатели АМК уже давно заметили, что запах в вольере чем-то отличается от естественного трикстеррианского запаха. Это было тем более странно, что растения, высаженные в естественную трикстеррианскую почву, снабжались естественным трикстеррианским воздухом, всего лишь отфильтрованным от пыли или пуха. И все-таки посторонний запах оставался. Пахло не конструкциями купола и не работающими агрегатами, но что-то неуловимое примешивалось к аромату разрыхленной влажной земли и листьев. Может быть, запах человека? Джей даже шутил, что возьмет этот феномен в качестве своей следующей исследовательской темы.
Не задерживаясь около растений, Джейслав сразу прошел в дальнюю часть вольера, где в кубах из бронированного стекла содержались с полдюжины интересных мимикроформ. Он работал почти три часа, снимая параметры разных датчиков, вручную отрегулировал микрофильтры в клетке с полосатым летягой, запустил плановую программу замены рациона у хорьков и велел киберсмотрителю фиксировать любые замеченные трансформации. Возле клетки с радужным хамелеонитом Джей остановился, и симуляка как всегда приветствовал его целым каскадом превращений. Наверное, зверек просто беспокоился из-за появления огромного двуногого чучела.
Глядя, как зверек из зеленого слизистого комочка вдруг обращается в подобие орхидеи, а из орхидеи – в нечто, похожее на черного морского ежа, Вагош подумал, что пора бы уже засесть за составление специальной исследовательской программы, что программа может выйти очень и очень интересной, и еще, что пока лучше держать все в секрете, особенно от профессора ван дер Роя.
Прежде чем покинуть вольер, Джей свернул направо и по узкой тропинке туда, где возле карликовых туй был посажен куст трикстеррианского рубуса. Три месяца назад Джей начал подкармливать чахнущий кустик земными удобрениями. Рубус неожиданно ожил, опять обрел природную шарообразность абрисов и даже зацвел крупными фиолетовыми цветами. А потом на нем появились завязи плодов, несколько отличных на вид от того, что вырастает на обычном рубусе в обычной сельве.
– Ого! – сказал Джей, присаживаясь на корточки и трогая ладонью плод размером с женский кулак.
С виду походило на баклажан. Джей осторожно сорвал толстозадую загогулину, поднес к лицу, потянул носом. Пахло фруктами. Между переплетенных веток висел еще один баклажанчик. Немного поискав, Джей нашел третий. «Видело б меня начальство из службы биологической безопасности», – иронически подумал он, расталкивая добычу по карманам рабочего комбинезона.
Сообщение интеркома застало Джея уже в лаборатории за химическим детектор-стендом.
– Славик, солнышко мое, – проговорил голос Анны. – Мы тут в столовой. Дело к обеду. Где ты?
Желудок и в самом деле давно посасывало.
– Сейчас иду, – сказал Джей, сгребая с лабораторного стола два нетронутых баклажана.
Когда он вошел в столовую, обе женщины были там. У Анны с малышом на руках и Урсулы был такой вид, будто они только что обсуждали нечто значимое и замолчали за секунду до того, как открылась дверь.
– Ну, наконец-то, – сказала Анна. – Где ты так долго?
– В лаборатории. – Джей с загадочным видом выложил на обеденный стол плоды рубуса.
– Что это? – брезгливо поинтересовалась Урсула.
Малыш удивленно повернул головку на звук ее голоса.
– Это рубус, – объявил Джей.
– Серьезно? – Анна нагнулась над столом, и малыш завертел головкой, словно пытаясь заглянуть себе за плечо.
Урсула, сидевшая у кухонной стойки на высоком барном табурете, сделала непонимающее лицо.
– Я подкармливал Rubus Rosaceae азотосодержащими удобрениями, – объяснил Джей. – Вот что получилось.
Он взял из подставки нож, переложил баклажанчики на тарелку, разрезал каждый фиолетовый плод на четыре части.
– На вкус похоже на грушу. Химически совершенно безвредно и даже, видимо, полезно.
Джейслав взял дольку и подвинул тарелку в сторону женщин.
– Воздержусь, – коротко сказала Урсула. – Боюсь привыкнуть к местной кухне. – Она оглянулась на Анну. – И кормящим матерям не советовала бы.
Анна жалобно улыбнулась мужу.
Джейслав откусил голубоватую на срезе плоть.
– Зря, – сказал он. – Я сделал полный химический анализ и стерилизовал кожуру. Очень интересный эффект. Нужно будет послать отчет ботаникам… Немножко вяжет во рту.
Джей вернул надкусанную дольку на тарелку.
– Н-ня, – сказал малыш.
– Ой, – сказала Анна, встрепенувшись. – Я там овощи поставила томиться. Слав, подержи маленького.
– Давай, – проговорил Джей, чувствуя, как неловко напрягаются плечи и шея.
Ему вдруг показалось, что Урсула глянула на его жену неодобрительно и даже осуждающе, а Анна стряхнула этот укоризненный взгляд, точно капли дождя с прозрачного купола зонтика.
– Вот так, головкой на сгиб руки и ладонь под попу… – приговаривала Анна, осторожно перекладывая ребенка на руки мужа.
Чувствуя, как накатывает на него теплая волна изумления, Джей подставил левый локоть под маленькую, неожиданно тяжелую головку, а правой ладонью обхватил узкую теплую спинку.
– У-у, – сказал малыш, с внимательной приязнью изучая Джейслава неожиданно яркими светло-карими и хитрыми глазенками.
Джей поднял лицо, отыскивая глазами лицо жены, но наткнулся на ироничный взгляд Урсулы.
– Уже готово, – возвестила Анна от кухонного автомата. – Я в базе нашла старый рецепт, а то су-пакеты скоро поперек горла станут.
– Женщине после родов необходимо здоровое и разнообразное питание. – Урсула изящно соскользнула с табуретки. – Если что-то понадобится, я у себя.
– А обед? – спросил Джей.
Урсула, удаляясь, сделала неопределенный, но пренебрежительный жест рукой.
– Чего это она? – проговорил Джей, обращаясь к ребенку, и малыш недоуменно поднял бровки.
– Не обращай внимания, – сказала Анна, появляясь у него из-за спины с двумя дымящимися тарелками на подносе. – Урсула вечно ест когда ей вздумается…
– Кстати, – осторожно сказал Джей. – А разве ей не нужно было ехать в Соммерс?
– Нужно, но она решила, что поедет через неделю или через две. Ведь она нам не мешает… Даже не знаю, что получилось. – Молодая женщина приблизила лицо к подносу. – Но пахнет вроде съедобно… Давай-ка сюда эту зверушку.
Анна села на стул, и Джейслав немного неловко передал ей ребенка.
– Надеюсь, на вкус тоже неплохо, – задумчиво сказала Анна, – хотя восстановленные овощи, как говорят твои друзья, техники, полное фекэ.
– А твои друзья, кодеры, разве не так же говорят? – Джей испытующе покосился на жену.
Ребенок, видимо почувствовав маму, некоординированно задвигал ручками.
– Не знаю. Я не очень разбираюсь в арго, – сказала Анна, расстегивая замок на блузке.
Они пообедали вдвоем, вернее втроем, потому что Анна дала малышу грудь, и он увлеченно чмокал, пока родители, обжигаясь, ели горячее вкусное рагу из тарелок и обменивались короткими фразами.
– Что будешь делать? – спросила Анна, когда Джей допивал свой чай.
– Займусь пеньками, и еще нужно закончить кое-что в лаборатории.
– Что с погодой?
– К вечеру, наверное, будет буря. – Джей поднялся из-за стола.
– Постарайся освободиться пораньше, – попросила Анна.
– Как выйдет. – Джейслав обошел стол и, наклонившись, чмокнул жену в подставленные губы. – Спасибо за обед, малыш, все было просто мэджи.
Шустрый механический паучок уже суетливо бегал по столешнице. Анна грустно улыбнулась.
– Слушай, – сказал Джей, останавливаясь на полшага. – Ты не знаешь, что такое код LP-213?
Анна приподняла брови:
– LP-213? Один малораспространенный цифровой код. С ним почти не работают. А почему ты спрашиваешь?
– Да так, – сказал Джей. – Фил Розенштайн упомянул.

* * *

Погода испортилась окончательно. Змея не собиралась отпускать солнце просто так. Желтоватые сумерки сгустились над куполом станции. В наэлектризованном воздухе пахло грозой.
«Термит» и кибер-погрузчики потрудились на славу, кусок сельвы площадью в три с половиной гектара был вычищен от деревьев, мха и кустарников. Обрезки стволов хлыстовника превратились в подобие бруствера, отделявшего северную сторону площадки от леса. Наверное, сверху это походило на невероятно грязный носовой платок, расстеленный рядом с исследовательской станцией. У копателей мамаши Шу появятся новые территории для кормежки, если, конечно, мамаша Ху вдруг не заявит свои права на угодья.
Даже невооруженным глазом Джей видел, что расчищенный квадрат почти не имеет уклонов или неровностей, но все же для очистки совести запустил грейдер, а сам отправил харвестер обратно в ангар и занялся навесным оборудованием тележек.
Посадочная площадка была практически готова, оставалось только купировать верхнюю часть пеньков и залить их синтолитовыми пробками, чтобы не выгорали под кормовым факелом. Джейслав назначил каждому кибер-погрузчику полосу тридцатиметровой ширины и запустил их следом за грейдером. Он немного посмотрел за тем, как механизмы, разрыхляя темную землю, фрезеруют срезы пеньков, а затем заливают углубления светло-серым синтетическим камнем, и вернулся в лабораторию, чтобы завершить работу с образцами и наконец привести в порядок записи, привезенные из недавнего похода в Рибейру.
Часа через два он вышел поглядеть, как идут дела. Грейдер уже почти закончил планировку, а тележки успели сделать лишь пятую часть работы. Глядя на покрытое частыми серыми кляксами поле, Вагош было подумал добавить к трем погрузчикам еще один, резервный, но потом рассудил, что торопиться пока некуда, и оставил все как есть.
Тучи, плывущие над просекой, теперь напоминали занавеси из старых половых тряпок. Задрав голову, Джей смотрел на их ветхие полотнища, и ему казалось, что он смутно видит отсветы далеких молний.
Ссутулившись и глубоко засунув руки в карманы, Джейслав через грузовой шлюз вернулся на станцию. Пройдя по кольцевому коридору, он заглянул в аппаратный отсек, чтобы узнать, не было ли сообщений от Фила. Жополиз радостно доложил, что ракеты от господина Розенштайна еще не было, а радиосвязь с Соммерсом утеряна еще ночью, и Джей пошел в лабораторию, где по уши углубился в работу, заполняя рабочие дневники и сверяя биологические параметры. Однажды он отвлекся, попросив син-син вывести на экран картинку с северной стороны купола, и с неудовольствием обнаружил, что кибер-погрузчики кропотливо возятся еще на первой половине поля.
Два раза Анна вызывала его по интеркому, спрашивала, скоро ли он освободится. Джей говорил про дела, которые нужно закончить, и чувствовал себя последним гадом. Было что-то необъяснимо омерзительное во всей ситуации. Словно змея, та самая, что проглотила солнце, обвивала его тугими безжалостными кольцами, стискивала все плотнее, мешая дышать, двигаться и даже думать. Джей знал, что проще всего пойти к Анне и напрямую поговорить о странной Урсуле, о парне по имени Маноло, о радиоракете, о коде LP-213, который почему-то ненадежен, но Джей не мог пойти к Анне. Подобный шаг казался ему чем-то вроде признания в воровстве или предательстве. Даже не в самом предательстве, а в умысле на предательство. В чертовой колоде оказалось слишком много плохих карт. И вся штука была не в том, что Вагош боялся вытянуть друзей с фальшивыми именами, баллоны с газом «insidehypno» или взорванный торговый центр… или просто ложь. Вся штука была в том, что Джей вообще не хотел тянуть никакой  карты. При этом он понимал, что тянуть-таки придется, что вовсе не тянуть никак нельзя, и ожидание информации от Розенштайна давало ему обоснованный повод ждать.
Сигнал син-сина заставил Джейслава вздрогнуть.
– Что там? – спросил он почти сердито.
– Господин Вагош, вам лучше зайти в аппаратный, – проговорил тенорок мистера Опии.
– Уже!.. Иду!..
Даже не вытащив образцы из молекулярного сканера, Джей соскочил с кресла и пулей вылетел в коридор.
– Или перевести вызов на син-син? – заполошно воскликнул жополиз ему вслед.
«Вспомни о толстом Филе, и он тут как тут, – думал Джей, торопливо шагая в сторону аппаратного отсека. – Однако оперативен, как никогда». Он одновременно ощущал и страх, и облегчение. Примерно так чувствуешь себя в момент прыжка с джетом из летящего по суборбиталке скафа.
Влетев в отсек, Вагош сразу кинулся к операторской консоли.
– Давай сигнал, – потребовал он тихо и грозно.
– Сейчас, – заторопился жополиз. – Неустойчивая волна… Извините, господин Вагош.
«Кырык-к», – сказали динамики, и над консолью появилось изображение. Но это было не изображение Фила Розенштайна, а изображение совершенно незнакомого молодого лица: щеки с румянцем и длинная шея, торчащая из ворота облегченного пилотского скафандра.
– АМК-16-10? – раздельно сказало лицо. – АМК-16-10, вы слышите меня?
– АМК-16-10. Вас слышу. – У Джея появилось навязчивое желание ущипнуть себя за руку.
– Говорит скуллер T-112MGM, – оживляясь, сказал парень, изображение его дрогнуло, рот размазался по горизонтали. – У нас на борту эксперт с чрезвычайными полномочиями, член Комитета по Экспансии. Просим посадку.
– Как-как? – ошарашенно переспросил Джей.
– Чрезвычайный эксперт, господин Лагран… – повторил пилот. – Мы просим посадки.

Глава 22

На развернутом голографическом окне, залезавшем верхней третью на изгиб потолка аппаратного отсека, на фоне темных, почти черных, туч была отчетливо видна большая кремовая блямба, в которую, закручиваясь, быстро проникали серые неряшливые метастазы. Как будто в сливки на крепком кофе опустили вращающийся венчик миксера.
Мини-скуллер уже пробил облачный покров и теперь, словно искусный канатоходец, балансируя на факеле, висел в двух километрах над станцией. Очертаний аппарата пока видно не было, только ослепительно-белый огонь выхлопа.
– Он не подожжет лес? – опасливо спросила Анна.
– Не должен, – сказал Джей. – Когда спустится ниже, включит низкотемпературную тягу.
– Все это как-то неожиданно, – сказала Анна.
«Да уж», – подумал Джей.
– Весь Соммерс под сплошным грозовым фронтом, – объяснил он жене. – Садиться слишком опасно… Они и так сделали четыре витка по орбите, – и подумал про себя: «Кое-кто из синоптической службы Центрального огребет по полной».
– Кырык-кш-шы, – сказал динамик.
Джей невольно оглянулся. Изображение пилота бесконечно теряло четкость, и видеоряд пришлось отключить.
– Кы-шшш… Видим вас хорошо, – деловито доложил пилот. – Через три минуты начнем снижение. Если снаружи кто-то есть, ему лучше укрыться.
– Посадочная площадка к северу от станции, – мрачно сообщил Джей, – но она еще не готова. Какая у вас температура факела? Вы сможете?..
– Не беспокойтесь, – перебил его пилот, – сядем на расчищенное кольцо. Сядем на кольцо.
– Погодите! Но это слишком близко к станции! – Джей почувс твовал. как спина его покрывается испариной.
– Ерунда… У нас все под контролем.
– Они там боятся, – иронически сказал другой голос.
– Ничего, – ответил пилот. – Подкрылки на шесть, на восемь и двенадцать. Я продуваю вспомогательные сопла… К-к-кшш…
– Вот зараза, – пробормотал Джей, не отрывая глаз от яркой точки.
Анна осторожно взяла его за руку.
Сияющий белый сменился сияющим голубым, потом желтым. Святящаяся точка стронулась с места и, увеличиваясь в поперечнике, поехала к обрезу трехмерного окна.
– Аня, переключи камеры! – крикнул Джей.
Анна выпустила его руку, картинка кувыркнулась, и опускающийся скуллер опять оказался по центру голоэкрана.
Теперь уже можно было различить абрисы корабля. Он походил на насекомое, на диковинную божью коровку с наполовину выпущенными крыльями, и он спускался все ниже. Окно потемнело, автоматически убавляя яркость.
– Впечатляюще, – негромко сказали за спиной Джея.
Он быстро оглянулся. Между входными дверями и операторской консолью, запрокинув голову, стояла Урсула. Она смотрела на экран с хищным любопытством.
– Я же просила тебя присмотреть за малышом, – сказала Анна с укором в голосе.
Джей отвернулся и опять стал смотреть на садящийся скуллер.
– Он спит, – откликнулась Урсула. – А если заплачет, мы услышим по интеркому.
Корабль, казалось, висел уже над самой головой. «Нужно закрыть заслонки прожекторов», – сообразил Джей. И в тот же момент Анна выключила прожекторы. Огонь выхлопа заливал площадку перед станцией и джунгли на юго-западе ослепительным желтым светом. «Бедное семейство мамаши Чу», – подумал Джей.
Сплющенная с боков божья коровка с тремя парами торчащих книзу полупрозрачных вытянутых крыльев, прикрытых выпуклыми пластинами надкрылков, повисла в ужасающей близости от миникупола. Пламя факела било в серую раскаленную почву. Скуллер опасно качнулся и нырнул вниз. Клубящееся облако пыли ударило в голографическое окно, горячим самумом облизало, заволокло, поглотило всю станцию. Экран почернел.
– Вот гад, – потрясенно сказала Анна. – Сжег мне две камеры.
Она переключила что-то на консоли, и картинка с клубящейся пылью опять появилась на стене.
И в тот же момент начался дождь. Часть окна вдруг расплылась мутной водяной линзой, видимо, капля попала прямо в объектив одной из камер. Анна включила режим очистки, картинка стала гораздо яснее. Потоки воды, обрушившиеся с неба, моментально прибили к земле тяжелое облако пыли и погасили очажки пламени под кормой севшего корабля. Многотонная божья коровка стояла на нейтральной полосе, расставив в стороны лепестки шести решетчатых амортизаторов и гордо задрав к черному небу блистер пилотской кабины. Сходство скуллера с насекомым усиливал оранжевый окрас корпуса. Спекшийся грунт под дюзами исходил паром.
Джей мрачно вытер рукавом мокрый лоб и оглянулся.
– Камеры придется менять, – неуверенно сказала Анна.
Урсула улыбалась, разглядывая изображение севшего аппарата.
Включился динамик и уже знакомый голос пилота сообщил, что процедура посадки по протоколу ноль-шесть-ноль-девять успешно завершена.
– Можете развернуть временный шлюз в сторону нашей малышки? – добавил другой голос. – А то нашего до станции, боимся, не хватит.
– У нас нет шлюза, – с затаенным злорадством ответил Джей.
– Беда, – сказал молодой пилот. – Ладно, что-нибудь придумаем. Открывайте пока люки.
Рация отключилась.
– Гости, – произнесла Урсула со странным выражением. – Пойду наряжаться.
Женщина весело глянула на Анну и скрылась за дверью. Джей слышал, как размеренно стучат по коридору ее сандалии.
– Наверное, их нужно будет где-то поселить? – Анна наморщила лоб.
– Да, – сказал Джей. – Непременно.
– У нас есть еще одна жилая каюта.
Джейслав покачал головой:
– Думаю, одной каюты не хватит.
Анна взглянула на мужа вопросительно.
– Важная шишка, охрана и еще пилоты, – объяснил Джей. – Поэтому комнат нужно минимум две, лучше три… Давай отдадим им кают-компанию, все равно в нее никто из нас не ходит, и места там довольно.
– Идет, – сказала Анна. – И еще можно приспособить вторую лабораторию.
– Вот и славно, – Джей притянул к себе жену. – Сообрази, пожалуйста, что можно подать им на ужин, а я в шлюз. И подключи освещение на периметре.

* * *

Тонкий неоновый шнур молнии ударил куда-то в сельву, совсем близко от станции, а через полсекунды уши заложило от звенящего раската грома. Гроза приближалась со скоростью трансконтинентального экспресса, и Джей подумал, что пилоты вовремя посадили свою «малышку».
Он стоял под плитой поднятого люка и смотрел, как между двумя несерьезными с виду опорами амортизаторов разворачивается, надуваясь, рукав временного шлюза. Дождь лил вовсю. Струйки воды стекали с края открытого люка, а спекшаяся корка земли под дюзами божьей коровки уже не дымилась. «Бедная мамаша Чу», – опять подумал Джей с грустью. Он уже ненавидел господина Лаграна и его оранжевый кораблик.
От входа в технический шлюз до мокрого скуллера было никак не меньше полутора сотен метров, надувной трубы едва хватило на половину этого расстояния, и, по большому счету, вся затея практически не имела смысла. Но господин Лагран, видимо, придерживался другого мнения.
Полупрозрачный неплотно надутый рукав конвульсивно задергался. Кто-то спускался по трапу. Неловкие тюленьи колебания покатились по вялой белесой туше дальше. Вагош вынул руки из карманов и механически провел ладонями по волосам. Из широкого синтетического зева выбрался высокий широкоплечий человек в темном костюме. Он раскрыл большой старомодный зонт-трансформер и остановился перед разинутой воронкой. Из воронки, чуть пригибаясь, появился другой человек, низенький и плотный, со смутно поблескивающей в свете прожектора лысиной. Он торопливо нырнул под зонт, а из трубы вылез еще один широкоплечий хом с фигурой спортсмена. Так они и двинулись к миникуполу. Первый спортсмен держал зонт над коротышкой, второй шел, чуть приотстав, справа. Конечно же, бодигарды и, конечно же, профи из «Протектор сэйф» или из «Мюр де фе».
Очередная молния полыхнула над самым АМК. Блиц голубоватой электрической вспышки на миг затмил свет станционных прожекторов.
– Сюда! – Джей помахал рукой, отступая от люка.
Господин Лагран и его спутники ускорили шаг. Они вошли в шлюз, оставляя мокрые следы на тетракерамите. Бодигарды остановились в паре шагов от входа, а коротенький человек, которого прикрывали зонтом, двинулся навстречу Вагошу. Улыбаясь, он загодя протягивал пухлую короткопалую руку.
– Лагран, Артур Лагран, генеральный эксперт Комитета по Экспансии. Разрешите представиться.
Джей шагнул навстречу.
– Джейслав Вагош, – сказал он, отвечая на неожиданно крепкое рукопожатие.
У Лаграна было располагающее уютное лицо. Его волосы, явно не подвергавшиеся никаким модификациям, росли вокруг обширной лысины лишь за ушами и на затылке, где господин эксперт стягивал их на старомодный пуританский манер в короткую косицу.
– Приятно, – сказал Лагран. – А это мой эскорт. – Он обернулся к сопровождавшим его молодым мужчинам и, протягивая руку, представил. – Это Иван, а это Редклиф, сфера, так сказать, безопасности.
Тот, которого назвали Иваном, возился со сложной многоступенчатой конструкцией зонта и охотно улыбнулся хозяину станции широкой открытой улыбкой. Его имплантированные, толстые, как проволока, волосы отливали золотом. Второй гард, представленный Редклифом, был чисто выбрит под ноль, он бесстрастно кивнул, отряхивая с непромокаемых рукавов костюма мелкие шарики воды.
– Очень приятно, – вежливо отозвался Джей.
Тяжелая плита люка, уже ехавшая вниз, с щелчком встала в свои пазы, гард по имени Иван таки собрал зонтик, спрятал в карман пиджака и снова улыбнулся.
Джейслав поднял руку:
– Одну секунду, господа! Лучевая чистка.
Все послушно развели руки в стороны.
Спустя несколько минут Джейслав вел гостей по кольцевому коридору. Господин Лагран шел рядом со смотрителем, выслушивая краткие комментарии насчет назначения помещений станции и с живым интересом осматриваясь по сторонам. Его охрана держалась чуть позади.
– Вообще-то сначала я намечал инспектировать купол Соммерса, – говорил Лагран. – но погода, понимаете, внесла коррективы.
Голос у эксперта был располагающий, твердый и одновременно проникновенный. Таким голосом хорошо говорить: «Без паники, господа. Все под контролем».
– И часто здесь такая погода?
– Случается, – сказал Джей. – Сейчас сезон… У вас хорошие пилоты. (Лагран кивнул.) Они к нам не присоединятся?
– Нет. Будут заниматься кораблем. Сколько у вас на станции сотрудников?
– Немного, – сказал Джей. – Двое, считая меня… и еще один человек…
Эксперт быстро глянул на него снизу вверх.
– Какие-то жалобы или пожелания у вас есть?
– Какие тут жалобы? – удивленно сказал Джей. – Мы работаем.
Они прошли мимо люка грузового шлюза.
Анна стояла возле дверей в кают-компанию. В ее руках была стопка разовых полотенец.
– Станционный программщик, суперкарго и моя жена, – представил Джей, останавливаясь, – Анна Руш.
Анна напряженно улыбалась. Господин Лагран пожал ей руку.
– Надеюсь, мы вас не стесним, – сказал он, закончив представлять охранников.
– Здесь мы разместим ваших людей, – сказал Джей. – А вас устроим вот в этой каюте. Если угодно.
– Прекрасно. – Лагран наклонил голову. – Анна, будьте добры, перепрофилируйте входную дверь только на мои параметры.
– Хорошо, – немного растерянно проговорила Анна. – Прижмите ладони к сенсорной панели. Чуть позже я сделаю блокировку и настройку.
– Спасибо. – Голос Лаграна едва заметно изменился.
Джей повернул голову в направлении его взгляда и увидел идущую по коридору Урсулу. На женщине был узкий серебряный комбинезон и черные туфли на высокой платформе. «Дела-а-а, – подумал Джей. – Она, что, чемодан шмоток привезла на своем самокате?» Он затылком чуял, как охранники за его спиной разводят и без того широкие плечи.
– Урсула Хидмен. – Женщина, обогнув Анну, остановилась прямо перед Лаграном и эффектным движением подала ему руку.
Замешательство длилось долю секунды, затем чрезвычайный эксперт с улыбкой пожал изящную ладонь.
– Вы?.. – спросил он, прищуривая глаза.
Джей открыл рот, собираясь объясняться.
– Я временно прикомандированный сотрудник, – быстро сказала Урсула.
– Очень приятно. – Лагран разжал пальцы. – Я обязательно познакомлюсь со всеми подробнее. – Он приложил ладонь к груди. – Только завтра, а сейчас мне хотелось бы отдохнуть.
– А поесть? – спросила Анна. – Я приготовила ужин.
– Пока воздержусь, – невысокий полноватый человек развел руками. – Космос не моя стихия, и три часа на орбите… А помощников моих, пожалуйста, покормите. Накройте им в каюте, если можно… Спокойной ночи, господа. Еще раз прошу прощения.
Лагран сдвинул дверь и шагнул через порог.
– Если что-нибудь понадобится, вызывайте по интеркому, – торопливо проговорил Джей.
Дверь скользнула на место.
– Я, пожалуй, тоже не буду мешать, – сказала Урсула, разглядывающая бодигардов.
Она развернулась и танцующей походкой пошла прочь.
Джей поглядел на охранников. На лицах у обоих был написан вежливый сдержанный интерес.

* * *

Упаковки с надувной постелью оказались совсем не там, где предполагалось. Пока Джей рылся по контейнерам, Иван стоял у открытой двери и терпеливо ждал. Его симпатичное лицо не выражало ничего, кроме готовности с улыбкой подпирать дверной косяк столько, сколько потребуется. «Да, – подумал Джей. – Наверняка умение стоять у стенки, расслабив одну ногу, преподается в их агентствах, как самостоятельный предмет, по которому они потом сдают зачеты и экзамены».
– Нашел, – наконец сказал Джей, поднимая упаковку над головой. – Кому-то придется спать на надувашке, а кому-то на диване.
– Лучше две надувашки, – подумав, сказал парень. – Диван узкий.
– Бона, – пробормотал Джей себе под нос и полез искать еще один комплект.
– А вы раньше работали в мобильных спасателях? – спросил Иван со своего поста.
Джей оглянулся через плечо:
– Раньше… А что?
– Да нет, ничего, – бодигард переступил с ноги на ногу. – Я тоже думал, что если после первичного не поступлю в «Мюр де фе», то пойду работать к «ангелам».
– А где ты кончал первичное?
– В Томске.
Джей кивнул.
– Я тоже… на одну четвертую славянин, – сказал он.
– Я знаю, – сказал Иван.
– Откуда? – Руки Вагоша замедлили свое движение.
– Смотрел досье. Господин Лагран намечал сразу после Соммерса лететь сюда… А эта Урсула что за человек?
– Она из Купола Санникова. Близкая подруга моей жены. Оказывала нам тут кое-какую квалифицированную помощь.
Иван понимающе кивнул.
– Есть! – Джей поднял над головой вторую упаковку. – Теперь порядок.
Он вручил Ивану оба пакета, и они вышли из аварийного склада.
– В каждом пакете компрессионный патрон, – сказал Джей. – Слева от кают-компании наша вторая душевая. Я ее расконсервировал, можете пользоваться.
– Спасибо, господин Вагош.
Джейслав поморщился:
– Давай без церемоний и на «ты».
Иван улыбнулся. В приглушенном свете станционных ламп его золотые волосы отливали тусклой бронзой, около правого виска белел серповидный шрам от штатного импланта, называемого в народе «прицельная планка».
– Дорогу до кают-компании сам найдешь?
Парень улыбнулся еще шире и отсалютовал рукой.
«Иди, – подумал Джей, глядя в удаляющуюся спину. – Ты свою работу на сегодня сделал, можно и баиньки, а мне еще кое-что нужно закончить».
Он заглянул в лабораторию, закрыл страничку рабочего дневника и отключил приборы. В коридоре было тихо и пустынно. Джей было двинулся налево, но вдруг передумал и, сам не зная зачем, свернул к техническому шлюзу.
В шлюзе Вагош поднял наружный люк и, плотнее запахнув ворот комбинезона, вышел из станции. Дождь почти перестал. Гфозу унесло на северо-восток. Так ее может таскать по кругу и сутки, и двое, и четверо.
Оранжевый кораблик стоял, упираясь ажурными псевдокрыльями в уже отмякшую почву. Свет прожекторов соскальзывал с его гладкого покатого корпуса, точно ртуть со стекла. С полминуты Джейслав стоял неподвижно, внимательно вглядываясь в темные заросли, потом, стараясь держаться в тени, пошел вокруг станции. Окрестное зверье, перепуганное светопреставлением, пряталось в чаще.
Джей двигался осолонь. Чудное бабушкино словцо неожиданно всплыло в памяти. Говорят, в движении против часовой стрелки упрятана символика смерти.
Под ногами чавкала раскисшая земля. Мелкая морось холодила лоб и скулы. Джейслав внимательно глядел на черное полотно ничейной земли. Хотя почему ничейной? Ушастые мыши наверняка считают себя полноправными хозяевами этих земель. Теперь бедолаги прячутся в норах, шокированные потоками огня и жуткого грохота. А может быть, снявшись с насиженного места, побросав скарб и запасы в маленькие мешки, они сейчас улепетывают в глубь сельвы, подальше от висящей над головами молнии… Джей вздохнул. Это было бы до крайности неприятно и печально.
Вагош миновал ворота сквозного шлюза и уже почти дошел до ворот грузового, когда ему показалось, что он видит на расчищенной полосе какое-то движение. Мужчина остановился, напряженно всматриваясь в смутные тени, и с облегчением увидел мелькнувший на клочковатом мху силуэт длинных, закрученных спиралью ушей. Семейство мамаши Ху, по крайней мере, было на месте.
Джей удовлетворенно хмыкнул и прибавил шагу. Пока он обходил станцию с северо-запада, силуэты попадались на глаза еще дважды. Значит, и мамаша Шу не поддалась панике.
К малому шлюзу Вагош подошел почти в хорошем настроении. Люк, повинуясь тычку ладони, пополз вверх. Густую тень у основания миникупола прорезал быстро растущий световой полумесяц.
Джей пригнулся, чтобы шагнуть вперед, и замер на месте. Возле гладкой плиты короткого керамо-металлического пандуса были отчетливо видны отпечатки ботинок: небольшой размер подошвы и протектор с зигзагообразным рисунком…
– Черт меня побери, – потрясенно пробормотал Джей, присаживаясь на корточки и всматриваясь в следы.
Совсем недавние следы, иначе их бы смыло дождем. Кто-то наследил здесь, пока Джейслав с бодигардами передвигали предметы меблировки из угла в угол кают-компании, а Анна распоряжалась насчет ужина и перепрофилировала замок господина Лаграна. Именно в этот момент обладатель небольших ног топтался возле дверей станции… Джей протянул руку и, не касаясь грязной почвы, измерил отпечаток пальцами. Затем он обернулся и заметил прямо на пандусе еще один почти смытый водой след. Этот человек пытался войти, а может, и вошел внутрь купола. Джейслав вскочил на ноги. Он еще раз осмотрел следы у пандуса.
А может быть, этот человек вовсе не пришел к станции, а совсем наоборот – ушел из миникупола? Или вышел из шлюза наружу, постоял и вернулся обратно? Скорее всего, так и произошло. Все следы сосредотачивались на пятачке радиусом не больше четырех метров.
Чувствуя, что в голове начинается настоящий кавардак, Джейслав достал син-син и, прикрывая его ладонью от мороси, сделал несколько снимков. «Сравню потом с теми, что я видел на росомашьей поляне», – подумал он, возвращаясь в купол. Новая мысль, неожиданно родившаяся в голове, заставила его несколько раз нетерпеливо переступить ногами. Едва пройдя процедуру дезинфекции, Джей выскочил в предшлюзовую, потом в коридор и быстро пошел, почти побежал по правому коридору. «Опять осолонь», – мелькнуло в голове. Уже на ходу Джей сообразил, что мог просто скачать информацию с входного устройства еще возле наружного люка, но ноги уже несли его по лесенке через галерею сквозного шлюза.
Каюта Урсулы располагалась сразу за складом расходных материалов. Джей пошел медленнее, стараясь ступать бесшумно. Светильники при его приближении загорались ярче, выхватывая из полутьмы коридора двери отсеков. И Джей каждый раз ловил себя на том, что задерживает дыхание, когда световая панель начинает наливаться белым сиянием.
Ботинки стояли там, где и ожидал Вагош, возле двери. (Урсула имела странноватую манеру оставлять обувь у входа, внутри каюты, она, по всей видимости, передвигалась босиком.) Хорошие добротные ботинки для путешествий по сельве, с регулируемой жесткостью подошвы, функцией «клин ту серф» и автосушкой. Один ботинок стоял как и полагается, гордо задрав высокое голенище, второй отчего-то лежал, неряшливо перевернувшись на бок. Джей взял его за задник и поднял подошвой кверху. Протектор в елочку… Джею даже не требовалось прикладывать пальцы, он и так видел, что и размер именно тот.
Вагош выпустил ботинок и сел, опершись спиной о стену. Ситуация запуталась окончательно. Если разбираться формально и непредвзято, то никто не возбраняет Урсуле покидать станцию, а потом возвращаться назад, и она не обязана докладывать о своих прогулках ни Джею, ни кому-либо еще. Снаружи может быть опасно, но задница Урсулы – это только ее задница. К тому же, барышня она далеко не робкого десятка, коли в одиночку, с одним пистолетиком добиралась от шестнадцатой базовой. С другой стороны, каким образом ботинки Урсулы могли наследить возле разрезанного ошейника Чака? Даже если Урсула Хидмен каким-то боком причастна к исчезновению щенка, то как она могла уйти на десять километров от АМК, и Анна при этом не заметила ее долгого отсутствия?.. «А если заметила? – проговорил в голове ернический голос. – А может, Аня заметила долгое отсутствие подруги, но почему-то ничего не скала об этом мужу?» От такой мысли у Джея заныли зубы. «Но это абсурд! – сказал он сам себе. – Зачем Ане красть Чака? Это полный абсурд. В этом нет никакого смысла». А вдруг есть? Джей знал, что нужно просто обождать, потом сосредоточиться, и факты сами начнут выстраиваться в простую логичную схему. Если, допустим, предположить, что Урсула ехала от шестнадцатого по «утиной тропе», а потом сбилась и забрала к северу, то она вполне могла пройти через то место, где Джейслав несколькими днями позже найдет испорченный ошейник… Хотя, как она потом сориентировалась на незнакомой местности?
Впрочем, радиосигнал с такого расстояния уже проходит… «Зараза! Проклятое фекэ! Я вконец запутался!» – со злостью подумал Вагош.
Сидеть дальше возле каюты Урсулы было, как минимум, глупо. Джей оттолкнулся лопатками от стены и встал. В голове его беспокойно вертелись детальки замысловатого пазла, пытаясь сложиться хоть в какую-то картину. Ноги сами несли Джейслава мимо закрытых дверей.
В каютах господина эксперта и его охранников было тихо, там спали. Джей остановился у двери Лаграна, заблокировал динамик и приложил ладонь к панели опознавателя. В индикаторном окошке высветился крест. В доступе отказано. Значит, Анна уже сменила профили. Джей устало кивнул и потащился к себе в каюту.

* * *

Умывшись и почистив зубы, Джейслав почувствовал себя немного лучше. Уже сидя на кровати, он сравнил идентичность следовых отпечатков у пандуса и на росомашьей полянке, потом запросил систему входного контроля и та подтвердила, что в двадцать тридцать пять госпожа Хидмен действительно выходила из миникупола через малый шлюз, а спустя девять минут с секундами вернулась обратно. Джей дал отбой, положил син-син на полку у изголовья и откинулся на подушку. Послушно погасли световые панели.
Не включая голографического окна, Джей лежал на кровати, медленно перебирая в голове события минувшего дня. Он слегка вздрогнул, когда дверь вдруг сдвинулась в сторону, и Анна в цветной пижаме бесшумно скользнула в каюту. Она нырнула в кровать и всем телом прижалась к мужу.
– Ань… – пробормотал застигнутый врасплох Джей. – А как малыш?
– Ничего, – невнятно прошептала Анна, утыкаясь носом ему в плечо. – Он спит. Если проснется, мы услышим его по интеркому.
«Что происходит? – спросил в голове давешний ехидный голос. – Она поняла, что ты начинаешь что-то подозревать, и явилась, чтобы стравить лишний пар из системы? Решила успокоить, замазать глаза?» «Пошел ты!» – ожесточенно подумал Джей.
– Я полежу тут пять минут, – почти жалобно попросила Анна, – и пойду к малышу… А то мне как-то тревожно…
Джейслав молча обнял жену. Пальцы гладили мягкие прядки волос.
– Все будет хорошо, маленькая, – шепнул он еле слышно. – Все будет в порядке.
Анна вздохнула.
Она ушла спустя десять минут, когда из интеркома начало раздаваться негромкое покряхтывание, и Джей опять остался один. Он лежал в полной темноте и раз за разом повторял про себя фразу: «Нет. С этим необходимо что-то делать».

Глава 23

Подушечка большого пальца нажала на гладкую пимпу защелки, и прозрачный магазин послушно выскользнул из рукоятки в подставленную ладонь. Джей оттянул затвор, проверяя патронник. Он не ожидал, что у Урсулы окажется такой серьезный ствол. RB-59-L, «тревелгард», «специальная модель для опасных дорог», «предназначен как для стрельбы капсулами с октодоксином, так и боевыми девятимиллиметровыми патронами». Из такого оружия можно запросто свалить полосатую гиену или росомаху и даже, при определенной ловкости, мангрового буйвола.
Джей аккуратно уложил пистолет рядом с двумя обоймами.
– Другого оружия у вас нет? – Он внимательно поглядел на сидящую по другую сторону консоли женщину.
– Конечно, есть, – сердито сказала Урсула. – Пара термитных бомб и базука с самонаводящимися ракетами.
Джей опустил глаза.
– Пока ваш пистолет побудет у меня, – сказал он. – Когда господин эксперт уберется из купола, я вам его верну.
– А если мне вдруг приспичит сделать пробежку по сельве?
Джейслав опять не понял, шутит Урсула или говорит серьезно.
– Ничего, поупражняетесь на нейтралке.
Урсула фыркнула.
– Это не моя прихоть, – проговорил Джей. – Как смотритель станции я обязан обеспечить безопасность высокопоставленного гостя и должен временно собрать и опечатать все оружие в куполе.
Сказанное не было правдой на сто процентов, но не было и враньем.
– А если господин Лагран согласится подбросить меня до Соммерса на своей колымаге? – каверзно поинтересовалась Урсула. – Мой пистолет, он что, останется здесь?
– Я все понимаю, – устало сказал Джей. – Если вы полетите с Лаграном, я отдам пистолет охране, а уже они пускай вернут его вам, когда сочтут возможным. Идет?
– А я могу сказать: «нет»?
– Вообще-то нет.
– Так я и знала. – Урсула поднялась с сиденья. – Ладно, пойду, убью кого-нибудь силой своего либидо.
– Одну минуту, – сказал Джей. – Хочу задать еще один вопрос.
Урсула остановилась.
– Вы выходили вчера из станции?
– А что?
– Так выходили? Часов около восьми?
– Ну да. – Женщина удивленно приподняла брови.
– А зачем, если не секрет?
Сочные губы изогнулись в легкой усмешке.
– Хотела поглядеть на ракету господина Лаграна не посредством электронных камер.
– И как?
– Забавно. Похоже на жука-листоеда.
«И правда, – с удивлением подумал Джей. – Именно на трикстеррианского листоеда».
– А что, – поинтересовалась Урсула. – Я нарушила какие-то правила?
– Собственно, нет, – сказал Джей.
Он секунду смотрел в темные дерзкие глаза, потом отвел взгляд.
– Хотя бы здесь я чиста. – Голос Урсулы окончательно исполнился ядом.
Удаляясь из аппаратного отсека, она сделала ручкой. Джей усмехнулся и покачал головой. Он вложил пистолет в принесенную Урсулой потрепанную набедренную кобуру, вставил в кармашки на ремнях-фиксаторах обе обоймы и задумчиво взвесил всю конструкцию на руке. По крайней мере с этой частью работы он разделался.
Прежде чем уйти из аппаратного, Вагош совершил еще один акт вандализма. Все внешние люки всех небольших станций на слабо освоенных планетах, вроде Трикстерры, открываются простым нажатием человеческой ладони. Чтобы заставить подняться тяжелую керамометаллическую плиту, достаточно того, что геометрические пропорции твоих рук соответствуют общечеловеческим критериям. Прикладывай пятерню и входи.
Немного повозившись, Джейслав сузил рамки допуска. Теперь идентификационные панели всех четырех входов сверяли еще и папиллярный рисунок ладони. В данный момент в миникуполе находилось семь человек, Джей ввел в память входных устройств параметры шести взрослых. Теперь никто посторонний не мог проникнуть в купол, не известив хозяев о своих намереньях. Подобные действия смотрителя противоречили, как минимум, пятнадцати пунктам «Уложения об эксплуатации малых планетарных станций, не оснащенных управляемым постом наблюдения».
Джей вздохнул. «Становлюсь параноиком, – подумал он мрачно, – вижу пресловутую гиену за каждым кустом. На собственной станции, будто в чаще хлыстовника… И даже хуже, чем в чаще…»
Каких-нибудь четыре недели назад Джей и предположить не мог, что способен на такие дикие коленца. Навязчивые состояния были в его представлении прерогативой Фила Розенштайна.
Нынче за завтраком, еще до появления в столовой господина эксперта, Урсула, зацепившись за какую-то фразу, полусерьезно предложила устроить Лаграну прогулку по сельве, и Джей сразу подумал ни о чем-нибудь, а о засадах, ловушках и террористах. Разве это не паранойя? И самое ужасное, что если подумать, то все сходилось. Лучшего способа выманить Лаграна из купола не придумаешь. Вот же зараза! Джей даже засопел от досады. Так и умом можно тронуться. А прослыть психом гораздо легче, чем умницей. Оставалось только надеяться на то, что никто не обнаружит его манипуляций со входными люками. Джей сгреб в охапку кобуру с пистолетом и направился в свою каюту.

* * *

Сейфовая ячейка открывалась комбинацией из четырех цифр. Джей набрал код на маленьком сенсорном экране, открыл дверцу и положил кобуру с конфискованным пистолетом в продолговатую нишу, где уже стояли штуцер и облегченный карабин системы Макмилана.
Ячейка была здесь всегда, но Вагош никогда ею не пользовался. Наличие в супружеской спальне встроенного в наружную стену ящика с тугоплавкой бронированной дверью обычно служило для Джея и Анны лишь поводом для легкомысленных шуток. Оружие хранилось в маленьком складе, называемом оружейной и запираемом на стандартный станционный замок. Теперь правила игры, похоже, менялись, и, поднявшись с утра пораньше, Джей перетащил весь арсенал в сейф.
Поглядев на ружья, Вагош запер ячейку и вышел из каюты. Нужно было еще заглянуть во вспомогательную лабораторию. После завтрака господин Лагран выразил желание ознакомиться с отчетами по исследовательской работе, ведущейся на АМК-16-10. Джей немного растерялся. Комбинирование и пересылка большого количества разнородных файлов, часть из которых считалась конфиденциальными, была долгим и хлопотным делом. В конце концов, он предложил Лаграну воспользоваться терминалом малой лаборатории. Господина Лаграна это устраивало. Джей снабдил его списком паролей и ключей и проводил в отсек С5. Эксперта интересовала информация весьма широкого спектра от климатологии до агрохимической генетики почв. На немой вопрос удивленного Джея он с улыбкой ответил: «Так уж выход ит, что приход ится понемногу вникать во все. За это правительство мне и платит».
Лагран обретался в лаборатории уже несколько часов, и Джей чувствовал, что пора аккуратно поинтересоваться, как там идут дела. Но сначала он решил заглянуть к Анне и малышу. Анна со вчерашнего вечера выглядела подавленной. Джей понимал, как трудно играть роль рачительной вездесущей хозяйки перед посторонними людьми, особенно после недавних родов и особенно, когда ребенок требует столько внимания, и Джею просто хотелось поддержать жену.
Малыш, лежа в кроватке, с удовольствием молотил по воздуху беленькими пятками, словно вращал педали невидимого велотренажера. Джей подержал его за крохотный пальчик, удивляясь смышлености любопытных глазок и не забывая украдкой поглядывать на супругу.
Сейчас Анна не выглядела потерянной, а некоторая излишняя возбужденность ей даже шла. Она казалась Джею как-то по-особенному привлекательной, будто тревога добавляла лицу молодой женщины беспокойного очарования.
Они немного поболтали о господине Лагране, о его телохранителях, о его высокотехнологичном скуллере и о бедолагах пилотах, вынужденных за каким-то чертом сидеть в оранжевой скорлупе. Джей рассказал, что Иван приходится ему земляком по линии бабушки, а Редклиф, судя по его выговору на базике и канамской привычке добавлять «сэр», – по линии деда. Анна опасалась, как бы господ ин советник не перепутал все папки в директориях, а Джей, стремясь развеселись жену, изложил ей недавний разговор с Урсулой, снабжая его забавными подробностями. Но Анна вдруг сделалась задумчивой.
– Значит, ты забрал у Урсулы пистолет и запер в сейфе? – сказала она, глядя поверх кроватки. – Она, наверное, разозлилась…
– Переживет, – сказал Джей. – В сейф я и свои ружья запер.
Анна рассеяно кивнула, и в этот же миг завибрировал сигнал син-сина. Джей быстро заглянул в экран и, убедившись, что звонит Лагран, чмокнул Анну в краешек губ и вышел из каюты.
– Все в порядке, Артур? – сказал он, оказавшись в коридоре. – Вам что-нибудь нужно?
– Да, – проговорил Лагран. – Нужен ключ к папке по возобновлению водных ресурсов. Геологическими изысканиями ваша станция, как я понял, не занималась?
– Нет.
– Угу, – прогудел Лагран. – Ваши отчеты по местной флоре и фауне я просмотрю позже… Угу… И вот что еще… Джейслав, попросите прислать мне сюда обед.
– Хорошо, – сказал Джей. – Мясо или рыбу?
– Все равно… абсолютно все равно, – задумчиво протянул Лагран и отключился.
«Все равно, так все равно», – размышлял Джей, заказывая один из стандартных обедов, маркируемых цифрами. Он лично сопроводил тележку до отсека С5. Возле закрытой двери в лабораторию скучал бритоголовый Редклиф, похожий на античного бога в сером костюме. Вагош перепоручил ему тележку и поинтересовался, не нужно ли чего еще.
Бодигард был мрачноват и немногословен.
– И поешьте сами, – сказал Джей. – Обеденный отсек к вашим услугам.
– Уже поел, сэр, – отозвался Редклиф. – Благодарю вас, сэр.
Предоставив охраннику скучать у дверей, а господину эксперту разбираться с ворохом файлов, Джей ушел в «Тепличку» и провозился там до самого вечера.
Ужинал он в компании Анны. Урсула, поевшая раньше, а может, собиравшаяся поесть позже, развлекала малыша в каюте. (Анна и Джей, следуя совету фрау Марсельезы, решили пока не слишком афишировать наличие на станции ребенка.) Бодигарды по очереди поели немного раньше Урсулы, они пока не могли приспособиться к новому часовому поясу, а господин Лагран опять заказал еду в лабораторию.
Трапеза получилась не слишком веселой. Анна была рассеянна, и разговор не клеился. Еще днем она откомандировала пару кибер-монтажников, чтобы те поменяли испорченные наружные камеры, и хотела после ужина по-быстрому сделать настройки, но Джей сказал, что настроить камеры сможет даже такой боба, как он, и отправил Анну к ребенку. Джейслав не планировал заниматься камерами, но когда в коллективе появляется трудоголик, он намеренно или ненамеренно провоцирует шесть из десяти своих сослуживцев на работу сверх лимита, а уж если трудоголик из высокопоставленных… Джей знал, что господин Лагран до сих пор корпит над отчетами, и ему было как-то неудобно бездельничать.
Джейслав произвел настройку камер, а потом заглянул в биолабораторию и отредактировал кое-какие записи. Перед тем как уйти к себе, он еще раз прогулялся до отсека С5. У дверей на этот раз дежурил Иван.
– Ну, и как он? – спросил Джей, указывая глазами на дверь.
Иван пошевелил мускулистой шеей:
– Работает. Он вообще очень работоспособный дядька. Обычно сидит допоздна.
В голосе Ивана Джею почудилось хорошо скрытое осуждение. Джей понимающе поцокал языком и предложил принести стул. Иван отказался, но по всему было видно, что ему приятно.

* * *

В голографическом окне торчал похожий на жука-листоеда оранжевый скуллер. Длинные тени от ажурных крыльев-амортизаторов лежали под его кормой, будто сетчатые чулки, сброшенные на одеяло. Внутри жука сидели пилоты. Наверное, спали или смотрели записи голопостановок, а может, от нечего делать играли в какую-нибудь ерунду.
Джей остановился посреди каюты, прислушался. За переборкой было тихо. Впрочем, здешние стены хорошо гасят звук. Джею приходилось работать в таких куполах, где через три отсека было слышно, как кто-то чешется под одеялом. Вагош включил динамик интеркома. Тишина. Либо спят, либо отключили панель.
Джею вдруг стало тоскливо. Он сел на нерасстеленную постель и приглушил яркость окна. Он знал, что это глупо, но ему все чаще казалось, что после рождения ребенка Анна отдалилась от него, окуклилась в непроницаемом коконе. Она словно испытывала неловкость при общении с мужем. Временами Джея одолевала абсурдная уверенность, что во всем виновата Урсула, что это она, приехав на своем чертовом самокате, вогнала невидимый клин между ним и его Аней. Каждый раз Джею становилось стыдно от таких мыслей, он гнал их прочь, но они возвращались. Все это необычайно походило на симптомы психоза. А тут еще Лагран со своей шарагой.
Вагош крепко потер лицо ладонями. Потом он вспомнил, что собирался сделать еще два часа назад, и достал син-син. Сначала он вызвал аппаратный и запросил информацию по сообщениям от Фила Розенштайна. Джейслав спрашивал это больше для очистки совести. Он сам велел кибероператору известить его немедленно, и уж мистер жополиз из шкуры вон вылезет, чтобы сделать это тихо и быстро.
Убедившись, что Фил пока молчит, Джей переключился на систему входного контроля и попросил сбросить ему полный перечень всех, кто за последние сутки покидал станцию. В первую очередь Джея интересовала Урсула. Он быстро пробежал глазами список. Кибер-монтажники, грузовая тележка, опять монтажники, робот-чистильщик выходил на корпус станции, Редклиф вышел через технический шлюз, дошел до скуллера, вернулся обратно (Джей удивленно приподнял брови), снова кибер-монтажник… Урсулы в списке не было. Она даже к дверям в предшлюзовые сегодня не подходила. Зато в списке ыбыла Анна.
Нахмурившись, Джей перечитал световую строчку. Компьютер утверждал, что сегодня госпожа Руш пользовалась грузовым шлюзом и покидала станцию на восемь минут и тридцать две секунды. Может, она следила за работой монтажников? Но камеры погорели с той стороны, где садился мини-скуллер, то есть с почти диаметрально противоположной. Что за ерунда? Что ей могло сегодня понадобиться на нейтралке?
Джей проверил записи с наружных камер. Он с удивлением наблюдал, как Анна вышла из шлюза, некоторое время стояла, задумчиво глядя на границу сельвы, затем вернулась в купол. У Джея вдруг появилось ощущение дежавю. Вся сцена походила на ожидание некоего запланированного события или знака. Но чего или кого могла ждать Анна?
Джей выключил син-син и прошелся из угла в угол. У него заболела голова. «Проклятье», – пробормотал он сквозь зубы и решительно шагнул к двери.

* * *

Анна и ребенок еще не спали. Анна, присев на кровати, кормила малыша, а тот сонно сосал, упершись крохотной пятерней в теплую округлость маминой груди. Анна приложила палец к губам и сделала Джею знак «входи, но осторожно». Джей осторожно вошел в отсек и тихо задвинул дверь. Верхний свет был погашен, горели только светильники у пола, отчего все вокруг выглядело нереально зловещим. Анна указала глазами на край кровати, и Вагош бесшумно сел.
– Можно говорить? – спросил он одними губами.
– Только тихо, – негромко проговорила Анна.
Джейслав кивнул. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями. На лице Анны застыло вопросительное, чуть напряженное выражение.
– Я вот что, – наконец сказал Джей, который так и не придумал, как начать разговор обиняком. – Ты сегодня из станции выходила?
– Нет, – не задумываясь, ответила Анна.
Джей пожевал губами.
– А компьютер считает, что «да».
Анна нахмурила светлые брови. В отсеке повисла напряженная пауза. Джею вдруг стало холодно. Голова на секунду прошла и заболела с новой силой.
Лоб Анны разгладился.
– Ну да, – прошептала она с некоторым облегчением. – Действительно выходила. Совсем из головы выскочило…
– Зачем? – спросил Джей.
– А что такое? – Анна удивленно взглянула на мужа. – Что-то случилось?
– Нет, – сказал Джей. – Так зачем выходила?
– Мышей покормить. – Анины глаза без тени сомнения смотрели в глаза Джейслава.
– Ты не отходила от шлюза, – проговорил Джей устало. – Вышла и почти сразу вернулась назад.
– Я забыла корм, – призналась Анна, – и вернулась назад. А еще раз выйти как-то не срослось.
«Ну вот, все и объяснилось», – подумал Джей. Он знал, что сейчас самое время спросить про радиоракету, и в то же время был просто не в силах задать этот простой вопрос.
– Слав, а что случилось?
– Ничего, – сказал Джей, поднимаясь. Он потрепал жену ладонью по голове. – Не бери в голову. Спокойной ночи.
Анна смотрела на мужа снизу вверх. Ее широко раскрытые глаза казались в полутьме каюты просто-таки огромными.
Дверь скользнула вперед и закрылась с тихим щелчком. Джей стоял один в изгибающемся дугой коридоре. Потолочные светильники уже перешли в ночной режим. Светлые квадраты горели только над неподвижно стоящим Джейславом. Слева и справа от него была тьма.
Джей сделал пару шагов и прислонился лбом к теплой стене отсека. Беспощадная змея сжимала кольца все плотнее, так, что становилось невозможно дышать. Змея была повсюду, со всех сторон, и Джей чувствовал, что он окончательно запутывается.

Глава 24

– Джейслав, будьте так любезны, передайте мне соус.
– С удовольствием.
Джей двумя пальцами взял соусницу и, потянувшись. поставил ее перед господином Лаграном.
– Благодарю вас… Мясо сегодня выше всяческих похвал. – Лагран с улыбкой слегка поклонился Анне, как будто жаркое было ее личной заслугой.
В обеденный отсек миникупола 16–10 еще никогда не набивалось столько народа разом. Впрочем, Джей подозревал, что впечатление тесноты складывалось главным образом из-за широких и фактуристых бодигардов. За столом расположились сразу пять человек. Вначале было шесть, но Урсула ушла, как всегда без объяснений и извинений. Может, вино ей не понравилось? Хотя, насколько Джей мог судить, вино в бутылке, презентованной к столу Лаграном, стоило, как минимум, сотню номиналов.
Дорогое вино и дорогой сыр. Сегодняшний ужин был вообще целиком инициативой господина советника. Два дня Лагран, словно крот, рылся в отчетах, а сегодня к обеду заявил, что получил весь необходимый объем информации, что погода, к счастью, установилась, и завтра, не слишком поздно, он собирается оставить биостанцию. Так что ужин явился своего рода прощальной вечеринкой.
Всю вторую половину дня, до самого вечера, Лагран пребывал в отличном расположении духа. Он даже осмотрел маленький ботанический сад в центре станции, хотя животные его почему-то не впечатлили: ни хорьки, ни личинка песчаника, ни радужный хамелеонит, который, заметив господина эксперта, трансформировался во что-то наподобие горки навоза. Деревья заинтересовали Лаграна много больше, особенно куст рубуса с плодами, хотя пробовать их и даже нюхать он благоразумно остерегся.
Джея неприятно поразила сугубая утилитарность его интересов. По всей видимости, господин Лагран был практичным малым, из тех, кто не теряет даром ни секунды. Он быстро и эффективно сделал свои дела на периферийной станции и завтра летит в большой купол, где его ждут дела более важные и масштабные. После Соммерса будет Набоков, потом Ашлер, за Ашлером – Мураками, потом вновь База Центральная и долгий перелет к Земле, где советника ждет финал важной миссии.
Джей вздохнул. Он устал быть на взводе, и он был рад тому, что завтра господин Лагран исчезнет с его АМК, но в то же время его не отпускало свербящее смутное беспокойство. Такое чувство появляется, когда ты нечаянно допускаешь ошибку и не можешь предугадать величины ее последствий.
– Я хотел бы еще раз выпить за нашу замечательную хозяйку, – сказал Лагран, поднимая бокал с Пино Гр и.
Анна бледно улыбнулась, пригубляя вино, и именно в этот момент панель коммуникатора ожила громким сопением, которое через секунду сменилось негромким похныкиванием.
Промакивая рот салфеткой, Анна быстро поднялась из-за стола. На лице господина Лаграна отобразилось легкое разочарование.
– А разве мадам Хидмен не с ребенком? – спросил он со слабой надеждой.
– Нет, у нее другие дела, – сказала Анна извиняющимся тоном. – Простите, господа, но я должна вас оставить.
– Может быть, вам помочь? – спросил Иван, поднимаясь.
– Нет-нет, – торопливо проговорила Анна. – Спасибо, и спокойной ночи.
Когда двери за ее спиной закрылись, господин Лагран со вздохом отставил недопитый бокал.
– Вино без женщин – это нонсенс, – произнес он задумчиво.
Джей уже решил, что речь идет о завершении ужина, но советник из-за стола не вставал. Из хозяев станции в обеденном отсеке оставался лишь Джейслав, и ему было неудобно просто так встать и уйти. Он даже где-то завидовал эксцентричной Урсуле.
– Господа, – Лагран по очереди взглянул на телохранителей, – вы можете пока отдыхать, а мы с Джейславом тут еще немножко посидим чисто мужской компанией.
Фраза прозвучала странновато, и Джей видел, как у Ивана чуть покривился рот.
– Ред, – сказал господин Лагран, обращаясь к Редклифу, – принеси из моей каюты бутылку Реми Мартен.
Редклиф кивнул и вышел, поблагодарив Джея, вслед за ним вышел и Иван.
– Это все-таки замечательно, что на вашем АМК есть новорожденный ребенок, – сказал Лагран, улыбаясь каким-то своим мыслям. – Поверьте, Джейслав, это необычайно важный фактор.

* * *

Бутылка была длинношеяя и широкобедрая, напоминающая абрисами очертания карикатурной женской фигурки, вроде трипольских статуэток. Господин Лагран задумчиво покачал ее, глядя сквозь стекло на свет. Янтарная солнечная жидкость качнулась, окрашивая его руку в теплый цвет.
– Это бурбон? – осторожно спросил Джей.
– Гораздо лучше. – Советник бережно водрузил бутылку на стол. – Это Реми Мартен, дорогой Джейслав, экстра. Никаких бурбонов… Коньячных бокалов у вас, конечно, нет? – добавил он, скорее, утверждая.
Джей почесал подбородок. Бокалы для вина тоже не были станционными, их принесли охранники.
– Ладно, – сказал Лагран, – сойдет и так. Нужно было попросить Реда прихватить мой набор, да бог с ним. Вы знаете, Джей, что форма фужера влияет на восприятие вкуса?
Он налил в два бокала понемногу коньяка и придвинул один к Джею:
– Ваше здоровье, Джейслав.
– И ваше, Артур.
Они чокнулись и выпили.
– Ну как? – с интересом спросил Лагран.
Джей сидел, ощущая, как горьковатое тепло разливается по гортани, спускается все ниже, обволакивая желудок. Наверное, его лицо было достаточно красноречивым, потому что господин советник с победным видом поставил свой бокал на стол и сказал:
– Старая Европа. Ничего не сравнится со старой Европой. Я пробовал североамериканские сорта, аргентинские сорта, русскую водку, шактианскую кашасу и буэгу с Иггдрасиля, но нет ничего лучше настоящего французского коньяка. Еще по рюмке?
После третьей порции звенящая пружина внутри Джея чуть ослабла. Лицо Лаграна выглядело умиротворенным, уютным и пугающе домашним. Советник лениво катал по столу основание ножки своего бокала и задавал смотрителю какие-то мелкие вопросы. Джейслав отвечал, будто вальяжно отбивал ракеткой шарик для пинг-понга, и в какой-то момент созрел для встречного удара.
– Извините, Артур, – сказал Джей, исподлобья глядя на собеседника. – В Комитете по Экспансии вы большая шишка, я хотел бы тоже задать вам один вопрос.
– Не такая уж шишка, – пробурчал Лагран. – Но к моему мнению прислушиваются. Так в чем вопрос? С удовольствием отвечу.
– Мне интересно, каким будет ваше решение по Трикстерре, – сказал Джей. – Ведь вы уже сформировали мнение?
Лагран поставил бокал прямо.
– Еще по одной? – Он протянул руку к бутылке. – Вы не возражаете?
Джей отрицательно качнул головой, продолжая выжидательно смотреть на собеседника.
Господин эксперт наполнил бокалы чуть полнее, чем в прошлые разы, пригубил и откинулся на спинку стула.
– Да, – сказал он после короткой паузы. – Решение почти принято. Видимо, я буду рекомендовать Трикстерру к переводу в планетарный статус «А». Здешний континент невелик, но вполне может существовать как самостоятельная экономическая единица, учитывая неплохие водные и лесные ресурсы, а так же залежи кое-каких ископаемых, природный газ и прочее. Планета засиделась в статусе «Е». Она вполне пригодна для терраформации, к тому же климатически и биологически она гораздо безопаснее, допустим, Йорда. Ваш маленький ребенок, кстати, тому ярчайшая иллюстрация.
– Погодите, – проговорил Джей. – А как же симуляки?
– Кто? – Лагран недоуменно приподнял брови.
– Мимикроформы! Местная фауна! – Джей чувствовал, что его щеки начинает заливать румянец. – Манты, муравьеды, гризли… поселения индри. Это же уникальная экосистема, она не выдержит столкновения с нашим миром. Мы же попросту уничтожим их.
Джейслав, сам не ожидавший от себя такой вспышки красноречия, замолчал. Господин Лагран пожал плечами. Его рот принял скорбное выражение.
– Что поделать, никакая экспансия не обходится без жертв. Слабые исчезают, сильные продолжают развитие. Разве не так? Должен вам сказать, Джей, вопрос с заселением Трикстерры далеко не так прост. Планета находится на самой границе сфер влияния, и мнения тут расходятся. Большая часть моих коллег склоняется к тому, что, хоть этшуджаски и не претендуют на планетоид, нам все же лучше воздержаться от масштабной колонизации у них под носом. А я думаю, что нам уже давно пора сделать что-то у них под носом. Как вы считаете?
Джей нахмурился.
– А насчет экосистемы, – продолжал Лагран. – Мы ведь не варвары. Организуем заповедники, заказники, и будут ваши симуляки туристов пугать.
Полномочный эксперт одним глотком допил коньяк и поднялся на ноги.
– Было приятно с вами поработать, Джей, – сказал он серьезно. – В отчетах я отмечу вашу биостанцию с лучшей стороны, постараюсь пробить для вас расширения штатов… Не благодарите. – Лагран упреждающим жестом поднял руку. – Всерьез надеюсь на то, что ваша и моя деятельность принесет Трикстерре реальную пользу. А теперь разрешите откланяться, завтра меня ждет насыщенный день.
Господин Лагран ушел, забрав с собой остатки коньяка, а Джей еще долго сидел за столом, бездумно перекладывая с места на место грязную вилку. Маленький кибер в нерешительности топтался на краю стола, дожидаясь команды начать уборку.
– Давай действуй, – сказал Джей мрачно. – Уже можно.
Он ушел из обеденного отсека, оставив на столе недопитый бокал дорогого напитка.

* * *

Нейтральная полоса в свете прожекторов всегда выглядит серой, и кажется, что пугливая ночная сельва замерла на самом краешке этого неестественно пустого пространства, боясь ступить на него ногами своих деревьев.
Джей лежал на кровати прямо поверх одеяла, даже не сняв ботинок и не расстегнув светлого выходного комбинезона. Он избегал смотреть в окно, потому что там раздражающе оранжевой занозой торчал чертов скуллер. Джей неподвижно глядел в темный потолок с погашенными светильниками. Иногда ему мерещились серые равнины, на которых копошились машины, подравнивая края титанических котлованов, иногда необъятные, до самых небес, штабели хлыстовника и мертвые колибри, застрявшие в лобовом стекле. Но чаще он вообще ни о чем не думал.
Он даже не мог точно сказать, сколько времени лежит вот так, неподвижно, глядя в потолок. Завибрировавший в кармане син-син заставил его вздрогнуть. Джей вытянулся, нащупывая в кармане пластинку прибора. Не включая изображение, он поднял интеллектуальный навигатор к лицу.
– Господин Вагош, – проговорил голос мистера Жополиза. – Я только что зафиксировал радиосообщение из Соммерса от господина Розенштайна…
Джей сел на кровати.
– Вы просили сразу поставить вас в известность…
– Молодец, – сказал Джей.
Как это было кстати, как вовремя.
– Если вы вставите свой син-син в гнездо под динамиком интеркома, я могу…
– Нет, – сказал Джей. – Через общую сеть ничего сбрасывать не надо. Я сейчас зайду сам.
– Как будет угодно, – пискнул Жополиз.
В коридоре стоял полумрак и тишина. Ночью все бубликообразное сооружение миникупола окутывала какая-то особенная чуткая тишина, пронизанная еле слышными звуками. Светильник над головой засветился вполнакала. Джей прикрыл дверь и остановился. Ему почудилось, что в левом рукаве коридора, за плавным изгибом стены вольера, он видит слабый отсвет другого светильника, где-то в районе грузового шлюза. «Наверное, подручные господина Лаграна бегают в сортир», – подумал он, сворачивая направо. Странное чувство переполняло Джея. Он почему-то был уверен, что сообщение от Фила Розенштайна разом решит все проблемы, прольет свет на все недомолвки, разрешит все драные загадки.
В аппаратном отсеке горел свет, наверное, мистер Оппи зажег его в ожидании хозяина. Джей сразу направился к пульту.
– Ну? – сказал он нетерпеливо.
– Хотите, чтоб я переписал информацию на син?..
– Нет. – Вагош присел в кресло. – Воспроизведи здесь…
Когда световое лицо Розенштайна побледнело и погасло, Джей наконец выдохнул и откинулся на высокую спинку. Он был разочарован. Он ждал вовсе не этого. Никакие тайны не раскрылись, никакие загадки не перестали оставаться загадками. Джей тихо крякнул. Он поднялся и, сунув руки в карманы, стоял, покачиваясь с пятки на носок.
Фил сделал все как его просили, собрал информацию, до которой смог добраться. Другой вопрос, что информации оказалось не так уж много. Урсула действительно работала в Экмане, а до этого в небольшом куполе 33–15, где всего двести сотрудников, а еще раньше в Куполе Харриса. Дальше след терялся, но Фил, делая многозначительное лицо, предполагал, что Урсула Хидмен переводилась раз пятнадцать. Последним местом регистрации действительно был Купол Санникова, хотя числилась она там, как ни странно, вовсе не медиком, а рекодером и системным техником. Это, конечно, выглядело странно и мало сочеталось с квалифицированным родовспоможением, но на преступление тоже не тянуло. Больше того, Урсула везде характеризовалась как ответственный и хорошо квалифицированный работник. Джей мог бы спросить у нее медицинский диплом и лицензию. Но что это меняло?
А может, женщина, живущая на его станции, вовсе не Урсула Хидмен? Нет… Ерунда… Анна говорила, что знает Урсулу уже много лет. Она непременно заметила бы подмену. Или Анна лжет о том, что знала Урсулу? Или не лжет? А может, Анна вовсе не желает, чтобы женщина, изображающая Урсулу, была раскрыта?
У Джея пробежал холодок по спине. Внезапно он понял, что очень долго прятался от этой мысли, но мысль все-таки пришла ему в голову. Не могла не прийти…
– Вам скопировать запись? – предложил мистер Жополиз.
– Что? Не нужно. Хотя, нет. Давай скопируй на син. Я после еще раз прогляжу. Как скопируешь, удали информацию о записи и этот разговор сотри.
– Слушаюсь, – сказал кибер-оператор.
Вагош вставил син-син в гнездо на консоли, и сейчас же его уши различили невнятное восклицание где-то в коридоре. Джей в четыре шага пересек каюту, приоткрыл дверь и замер, прислушиваясь. Что-то происходило за трубой сквозного туннеля. Сначала Джею показалось, что он слышит почти бесшумную возню, а потом тишину коридора вдруг разорвал глухой хлопок.
– Готово, господин Вагош, – пропел за спиной мистер Жополиз.
Но Джей, не слушая его, выскочил в коридор. Взлетая по металлическим ступенькам лесенки, поверху огибавшей сквозной проход, он уже понимал, что нечто происходит возле кают Лаграна и его телохранителей. «Может, это лопнул баллончик со сжатым газом в механизме какой-нибудь двери? – летели в голове стремительные мысли. – Господи, хоть бы это был баллончик».

Глава 25

Перепрыгнув через последние ступеньки, Джей побежал по направлению к грузовому шлюзу. Он видел, что впереди горит световой квадрат в потолке, но коридор пуст. Или не пуст?
Джей резко остановился. Теперь он отчетливо видел полуоткрытую дверь в каюту господина Лаграна, а немного ближе привалившуюся к стене темную фигуру. Джейслав вдохнул всей грудью и двинулся вперед. Он сделал десяток шагов и узнал в сидящем человеке Ивана. Джею сразу не понравилась его поза. Бодигард сидел, неловко раскинув прямые ноги, голова его безвольно свешивалась на грудь, в лежащей на полу руке был зажат пистолет.
Из каюты Лаграна доносились негромкие прерывистые звуки. Не сводя глаз с приоткрытой двери, Джей быстро присел возле трупа. По неестественному положению головы было ясно, что парню с огромной силой свернули его крепкую мускулистую шею. Джей видел довольно трупов, чтобы сомневаться, но все-таки он приложил палец чуть выше ворота расстегнутой рубашки. Кожа еще была теплой.
Джейслав даже не представлял, кто мог сломать шею такому здоровенному тренированному парню с пистолетом. Другой тренированный парень? Ред? Посторонних в куполе не могло быть просто физически. Значит, первый охранник убил второго и вошел в каюту клиента. «Уж лучше бы это была Урсула», – подумал Джей, чувствуя, как деревенеют челюсти.
Он одним движением вывернул из еще не начавшей коченеть руки увесистый матово-черный пистолет, оттянул затвор. Патрон был там, где и полагалось. На Джея пахнуло горелым порохом. Вагош еще раз вдохнул полной грудью и, вытянув перед собой оружие, двинулся вперед.
У самой каюты он прижался к стене, слушая доносящиеся изнутри хрипы, зачем-то сказал сам себе: «Ну, раз, два… три» и шагнул в светлый проем.
Сначала он увидел ноги в белых носках. Ноги принадлежали господину Лаграну и слабо дергались. Потом человек, душивший эксперта с чрезвычайными полномочиями, обернулся, и Джей, вдруг теряя связь с реальностью, осознал, что никакой это не Редклиф. Из-под сосредоточенно насупленных бровей на Джея смотрели темные и красивые глаза Урсулы Хидмен.
Наверное, на какую-то долю секунды Джей все же замешкался, потому что изящная дама, продолжая левой рукой сжимать горло советника, правой стремительно направила на Вагоша пистолет. Такое же опасное автоматическое устройство, что держал в руке и Джейслав.
Несколько мгновений мужчина и женщина смотрели друг на друга, будто соизмеряя серьезность намерений противника.
– Сафа, – вдруг непонятно и презрительно процедила Урсула.
– Пусти его, – почти тотчас же сипло сказал Джей, малюсенькими шажками продвигаясь вперед.
– Саффа! Стоять, – прошипела Урсула, ствол пистолета в ее руке угрожающе качнулся. – Стоять, урфа.
– Опусти ствол, – не слушая ее, цедил Джей. – Опусти или буду стрелять.
Еще никогда в жизни ему не было так страшно, еще ни разу он не проходил так близко от костлявой, но Вагош не был бы «ангелом», не умей он в нужный момент отделять себя от своих эмоций.
– Не подходи, – прорычала Урсула.
Ноги в белых носках больше не дергались.
«Понеслась», – подумал Джей отстранение. Его палец надавил на спусковой крючок. Но ничего не случилось. Спуск не нажимался. Джея прошиб пот. Он знал эту русскую систему, она называлась «Яровит», предохранитель ударно-спускового механизма у пистолета был автоматическим, он реагировал только на силу давления. Джей нажал изо всех сил.
– Не шевелись, – проговорил сзади знакомый голос.
Не веря своим залам, Джей отпустил курок. Урсула хищно и победоносно усмехнулась. Продолжая целить в нее из нестреляющего пистолета, Джейслав немного развернул корпус и покосился в сторону открытой двери. В дверном проеме со штуцером наперевес стояла Анна. «Как она его достала? – с изумлением подумал Джей. – Он же заперт в сейфе». На миг у него появилось ощущение, что все происходящее не больше чем ночной кошмар, просто очень яркий и невероятно правдоподобный.
Лихорадочные мысли, кувыркаясь, летели в голове Джея. Он не мог бесконечно блефовать, направляя пистолет на Урсулу, тем более что в левый его бок был направлен штуцер и тем более что господин Лагран уже с полминуты не подавал никаких признаков жизни. Тянуть дальше было бессмысленно и опасно. Может, попробовать швырнуть пистолет в голову Урсулы и, прыгнув на жену, попытаться вырвать у нее ружье? От мысли веяло черным абсурдом. Каких-нибудь две минуты назад Джей и помыслить не мог, что Анна будет наводить на него ствол его же ружья, а он будет думать, как вырубить ее в прыжке. От этого можно было тронуться умом. Да и Урсула, если сумела голыми руками убить профессионального телохранителя, наверняка не лыком шита, наверняка эта ловкая и безжалостная баба получила свое медицинское образование где-нибудь в джунглях Боливии или в пещерных поселках Афганистана. И его Анна заодно с этой курвой? Господи!.. Аня?.. Как такое вообще могло произойти?
Наверное, на лице Джея отобразилось смятение.
– Убери пистолет, – сказала Урсула миролюбиво. – Не нужно все усложнять.
Вагош, не шевелясь, почти точно стоял между двумя женщинами. Его правое плечо было развернуто в сторону Урсулы, а левое – в сторону жены.
– Еще шаг назад, – потребовала Анна с какой-то странной интонацией в голосе.
И Джей неожиданно для себя подчинился. Он шагнул назад, превращая линии, незримо прочерченные между тремя людьми, из прямой в треугольник. И почти в тот же миг его левое ухо оглохло. Он явственно ощутил, как горячий тугой воздух толкнул его в бок. Тяжелый свинцовый шершень, соединив точку А с точкой Б, попал Урсуле в середину груди, сбив ее с ног и отшвырнув от кровати.
Анна кошкой метнулась мимо ошарашенного Джея и ногой отшвырнула пистолет Урсулы в дальний уго л.
– Слава, ты цел? – крикнула она.
Пытаясь вытрясти из ушей звон, Джей помотал головой.
Урсула, лежащая на полу, раз за разом вздрагивала всем телом. Простреленная блуза на ее груди быстро темнела от крови. Анна присела около лежащей женщины.
– Джей, – сказала она, не поворачивая головы, – посмотри, что с Лаграном.
Покосившись на супругу дикими глазами, Джей сделал несколько шагов к кровати и нагнулся над господином советником.
– Пульса нет, – сказал он, ощупав начинающую багроветь шею.
Урсула содрогнулась еще раз и затихла.
– Чоки аффу, – прошептала Анна еле слышно.
Она вскочила на ноги и тоже нагнулась над Лаграном:
– Аптечку! Дай аварийную аптечку!
Джей бегом пересек каюту, выдернул из маркированной ниши контейнер аварийной аптечки, сорвал упаковку, бегом же вернулся к кровати и сунул бокс в протянутую руку жены.
Пока Анна, открыв ящичек, сноровисто перебирала его содержимое, Джей обошел кровать, обогнул неподвижное тело глядящей в потолок Урсулы и подобрал с пола светло-серый «Ругер-109».
– Кажется, у него сломано дыхательное горло, – сказала Анна от кровати. – Попытаюсь его реанимировать.
Джей остановился за ее спиной, наблюдая, как Анна быстрыми и точными движениями настраивает инъектор. Господин Лагран со стеклянными глазами и приоткрытым распущенным ртом, в котором виднелись крепкие мелкие зубы, выглядел дряхлым стариком.
– Тебе помочь? – спросил Джей.
– Нет.
– Может, массаж сердца?
– Нет, – сказала Анна. – Боюсь, у него сломаны ребра. Слав, я сделаю, что можно.
Хмуро оглянувшись на труп Урсулы, Джей покусал губу. Вопросы вертелись на кончике его языка. Нестерпимо хотелось зло и резко поинтересоваться: «Ну, и что это все, к гребаной матери, значит? И кто такая, черт возьми, эта баба? И, черт возьми, кто такая ты?»
– Ладно, – сказал Джей, засовывая в карман пистолет Ивана.
– Я все тебе объясню, – сказала Анна. – Чуть позже, ладно?
Она тоскливо улыбнулась.
– Давай, – проговорил Джей мрачно. – Мне будет интересно…
Анна, отвернувшись, прижала инъектор к сгибу мраморно-белой безвольной руки эксперта.
– Как думаешь, – спросил Джей, глядя в проем двери. – Где Редклиф? Может, они были заодно?
– Сомневаюсь, – сказала Анна, на секунду отрываясь от манипуляций с электроприсосками из реанимационного набора. – Хотя, знаешь что… Нужно блокировать все входные люки. Если у Урсулы есть помощники, то они, скорее всего, где-нибудь неподалеку.
– Я уже поставил все внешние замки на пальцевый контроль, – сказал Джей.
Анна поморщилась.
– Не поможет, – сказала она. – Нужно вообще заблокировать. У тебя син с собой?
– Нет. Оставил в аппаратной.
– Жаль, – пробормотала Анна. – И через интерком не получится. Оппи не примет команду без персонификации…
– Я сделаю, – внезапно для самого себя сказал Джей. – Блокирую двери из грузового шлюза. Там есть определитель.
Он шагнул к двери.
– А что с Иваном? – спросила Анна.
– Мертв, – сказал Джей. Он внимательно проверил «ругер» (меньше всего хотелось вляпаться вторично) и вышел из каюты.
Оказавшись в коридоре, Джейслав притормозил, глядя в сторону неподвижной фигуры с тряпочно повисшей головой, затем развернулся и, сжимая рукоять пистолета, рысцой побежал к грузовому шлюзу. Бесполезный «яровит» хлопал его по ляжке.
Низ широкой двери грузового отсека бодро пополз вверх. Джей поднырнул под край плиты и сразу оказался в вязкой полутьме. Светильники в потолке отчего-то не спешили зажигаться, светильник же в коридоре, напротив, потеряв человека из поля зрения, медленно потух. Стало по-настоящему темно.
– Свет, – потребовал Джей.
Темнота осталась темнотой, такой же вязкой и непроницаемой.
– Свет! – Крик гулким эхом раскатился по ангару.
Ничего не изменилось. «Зараза! – со злостью подумал Джей. – Одно к одному». Он нащупал переключатель на предохранительной скобе «ругера». Подствольный фонарь загорелся маленькой белой звездой. Узкий луч метнулся по стенам, освещая части припаркованных механизмов и вдруг выхватил из мрака зловещую бесформенную массу. Что-то большое и темное лежало в пяти шагах от Джея, прямо посреди прохода.
Ощущая, как опять деревенеют мышцы лица, Вагош осторожными шажками двинулся вперед. Наведенный на опасную груду ствол пистолета мелко подрагивал, готовый в любую секунду выплюнуть тяжелую тупоносую пулю.
Подойдя вплотную, Джей остановился и опустил пистолет. На тетракерамитовом полу, неловко подломив руку, лежал Редклиф.
Освещая фонариком его повернутое набок мертвое лицо с оскаленным ртом, Вагош присел на корточки. Внутри не было ни злости, ни жалости, только тупая, усталая опустошенность. За спиной раздался тихий шорох. Джей резко обернулся. Он успел различить прямо перед собой смутные очертания чьей-то фигуры, и в следующий миг страшный удар по голове опрокинул его на тело бодигарда…

Глава 26

Акула походила на Мартина Крайца. Джей знал это наверняка, хотя и не мог понять чем. Индри бросались на тварь с разных сторон, вцепляясь зубами в серые морщинистые колонны ног. Акула вертела жуткой мордой, шипела, но ничего не могла сделать. В конце концов она не выдержала и побежала в сельву, виляя вислой павианьей задницей. Акула скрылась в хлыстовнике, а индри, отфыркиваясь, повернули назад, к поляне. Джей хотел побежать, но понял, что поздно. Индри уже окружили его широким неровным кольцом. Четыре десятка внимательных глаз: желтых, как мед, зеленых, как трава, мандариново-оранжевых, и светло-светло серые, почти голубые, глаза антрацитового вожака, такие же прозрачные, как послеполуденное небо Трикстерры. Они смотрели на Джея с жутковатым, пристально-осмысленным выражением, от которого мурашки бежали по плечам…
Поляна подернулась оранжевой мутью, и Вагош, тихо засопев от прострелившей голову ломоты, осторожно приоткрыл глаза. Сначала окружающее виделось ему в расфокусе, но спустя несколько секунд картинка стала четче. Джей лежал на полу в каюте господина Лаграна. Он несколько снизу видел кровать со смятым и висящим до самого пола одеялом. В комнате были люди. Джей слышал голоса и сквозь неплотно прикрытые ресницы различал какие-то силуэты. Голова с правой стороны пульсировала тупой болью. Немного осмелев, Джей чуть повернул лицо.
– Эй, – сразу сказал незнакомый крикливый голос. – Командир, он, кажется, приходит в себя.
Джей приоткрыл глаза и увидел склонившееся над ним лицо молодого худощавого азиата, с маленькими цветными лампочками в надбровьях.
– Сейчас, – проговорил другой голос, показавшийся Джею смутно знакомым.
В поле зрения Вагоша вплыло другое лицо, вытянутое и широконосое.
– Да, – сказал человек. – Очнулся.
И Джей с изумлением сообразил, что перед ним Маноло.
Меньше всего он ожидал увидеть человека, помогавшего ему сбежать из Соммерса, и странное это явление его почему-то не обрадовало.
– Он крепкий парень. Я же говорил, – продолжал Маноло, обращаясь к узкоглазому собеседнику. – Давай-ка поможем ему сесть. Эй! Джейславчи, тебя посадить?
Джейслав-чи издал нечленораздельный звук, и четыре руки подхватили его под мышки.
– Вот так, – говорил Маноло, наблюдая, как Джей, постанывая, устраивается у стенки. – Голова не кружится?
Джей молчал, медленно переваривая услышанное и осматриваясь. Кроме тех двоих, что находились при нем, в каюте была еще женщина, плотная, темноволосая и широколицая, абсолютно незнакомая Джею. Она рылась в хозяйственных нишах, не обращая внимания на происходящее за ее спиной. Тела Урсулы в отсеке уже не было. На том месте, где она лежала между стеной и кроватью, сосредоточенно ползал кибер-уборщик. «Подтирают следы», – равнодушно подумал Джей. Азиат с лампочками, скорее всего японец, поднялся и отошел прочь, а Маноло остался сидеть на корточках возле Вагоша.
– Мне жаль, что так вышло, – сказал он, словно извиняясь. – Это Конвей перестарался. Ты слишком быстро вошел в предшлюзовуто, а ему некогда было разбираться. Вот он тебя и приложил… Но кости целые, я сам проверял.
– Где Анна? – проговорил Джей, с трудом шевеля сухими губами.
Собственный голос показался ему странным.
– Не беспокойся. – Маноло покивал головой. – С ней все в полном порядке.
– Где она?
– С малышом, – сказал Маноло.
«Врет», – подумал Джей.
– Могу я ее видеть?
– Позже, – сказал Маноло. – Я сам тебя к ней отведу.
«Опять врет», – подумал Джей.
– А мы уже на «ты»? – спросил он почти сердито.
– Согласись, глупо сначала устроить человеку нокаут, хотя бы и косвенно, а потом выкать. – Маноло мило улыбнулся.
«За каким хреном и как ты тут появился? – думал Джей, рассматривая собеседника. – Чего ты хочешь, и что собираешься делать?». Зашипев сквозь зубы, Вагош сел прямее. Вопросы, плывшие в его больной голове, несомненно были очень важны, но сейчас его больше занимал другой аспект. Из-за брючного ремня Маноло нагло и соблазнительно торчала рукоять пистолета. Судя по матово-черному цвету корпуса, за рабочий пояс с разъемами для девайсов был засунут «яровит» Ивана. От пистолета, который не стреляет, пользы не больше, чем от дубинки. Но, с другой стороны, откуда Маноло знать, что у оружия проблемы со спуском?
Подняв руку, Джей осторожно потрогал правую сторону черепа. Пальцы нащупали под волосами ссадину и болезненное утолщение.
– Болит? – сочувственно поинтересовался Маноло. – Можно?
Подавшись вперед, Джейслав послушно нагнул голову, его расслабленные руки крестом лежали на животе. Прохладные пальцы коснулись виска, и в этот же миг Вагош ударил. Он бил ребром левой ладони, целясь в кадык, в это же время правой дергая из-за пояса програмщика пистолет.
Реакция у Маноло оказалась много лучше, чем ожидал Джей. Парень успел приподнять плечо и отвернуть голову. Удар пришелся по мышцам шеи и лишь опрокинул молодого мужчину навзничь. Но это было неважно, потому что вожделенный пистолет уже был в руке Джея.
– Лежи, сука, – хрипло выплюнул Вагош, передергивая затвор. – Руки на макушку! И вы оба! – Он повернул бешеное лицо к азиату и женщине. – Руки чтоб я видел, а то сейчас башку ему разнесу!
Джей, упираясь плечами в стену, поднялся на ноги.
– Ну! – сказал он грозно.
Женщина и молодой японец подняли руки и положили их на головы. Маноло, распростертый на полу, отчего-то улыбался.
– Руки! – прорычал Джей.
Програмщик показал ему ладони.
– А теперь… – начал Вагош решительно.
– Чудно, – произнес снизу Маноло. – Чего-то подобного я и ждал.
– Заткнись! – Джей яростно засопел. – Сколько вас здесь?
– Нас здесь шестеро, не считая тебя, Анны и ребенка, – сказал Маноло. – И давай закончим с глупостями.
– Что за фекэ? Что ты там балаешь? – Джей выразительно качнул пистолетом.
– Убери пугач, – сказал Маноло. – Все равно не сможешь из него выстрелить. Там в ручке персонификатор… И хватит с меня арго. Я могу встать?
Джейслав покосился вбок и увидел черное отверстие ствола, направленного не него японцем. Маноло ловким движением поднялся на ноги и протянул ладонь.
Джей стиснул зубы и выдохнул через нос.
– Давай-ка его сюда, – сказал Маноло нетерпеливо.
Вагош молча отдал оружие.
Маноло сунул пистолет за пояс и оглянулся на японца.
– Инугами, – сказал он. – Дай нам пару стульев.
– И пить.
– И пить.
От холодной воды заломило зубы. Джей сидел лицом к кровати и видел за плечом програмщика задранный вверх подбородок господина Лаграна и прозрачную трубку для интубации, торчащую из его горла.
– И какие будут планы? – спросил Джейслав, напившись.
– Во многом зависит от тебя. – Маноло смотрел внимательно и серьезно.
Джей невесело усмехнулся.
– Кто возьмет на себя ответственность? – Он кивнул в сторону мертвого Лаграна. – Лига Экстремальной Оппозиции? КОА? Черные Майки?
– Скорее всего, никто.
– У вас своя зарегистрированная группа? Чего вы хотите? Вы планировали похищение? Вы пытаетесь меня вербовать?
– Нет, нет, нет и да, – ответил Маноло. – Хотя «вербовать» не совсем то слово.
– Разговора не будет, пока я не увижу Анну, – сказал Джей.
– Опять двадцать пять, – пробормотал Маноло. – Повторяю, мы не террористы.
– А это? – Джей указал пальцем на кровать со свежим трупом. – А это? – Он ткнул пальцем по направлению грузового шлюза.
– Это сделала госпожа Хидмен, – невозмутимо объяснил Маноло. – Это вообще не имеет отношения ни ко мне, ни к моим людям.
«Так я тебе и поверил», – подумал Джей.
– Допустим, – сказал он. – Но я все равно не буду говорить, пока не увижу свою жену.
– Я не могу ее сейчас отвлекать, – сказал Маноло. – Она в аппаратном.
– С ребенком? – ядовито поинтересовался Джей. – Ты ведь говорил, что она с ребенком.
– Не хотел тебя волновать. Видишь ли, нам очень нужна информация из станционной сети Соммерса, и Анна занята установкой радиосвязи.
– Вранье! – Джей осклабился. – Сейчас нет связи.
– А с ретранслятором?
– Между Соммерсом и моим АМК нет ретранслятора.
– Есть, – возразил Маноло. – Ты сам его поставил.
Несколько секунд Джей размышлял.
– Чушь. – сказал он наконец. – Антенна была, но она сгорела во время грозы. Сто процентов.
– Не сто. – Маноло помотал головой. – Мы ее сняли, а потом поставили опять. Хлопотно, но игра стоит свеч.
– Допустим, – помолчав, сказал Джей. – И все же я хочу поговорить с Анной.
Дверной проем заслонил мордастый мужик с пучком ярко-рыжих волос на макушке.
– Все в порядке? – спросил он мрачно.
– Да, порядок, Кон, – отозвался Маноло, – Что у вас?
– Человека отсюда мы с Тодом отнесли к люку, и вытащили того, из ангара…
– Хорошо. А где Рауль?
– Он с Уофи. Ловят волну.
– Поймали?
– Вроде, да.
– Отлично. Занимайтесь своей работой.
Рыжий здоровяк бесшумно исчез, а Маноло черными, как маслины, глазами уставился на Джея:
– И ты не поверишь, что Анна работает на меня?
– Теоретически возможно. Но я хочу ее видеть.
Маноло вздохнул:
– И разговор по интеркому тебя не устроит?
– Нет. Прежде чем начну договариваться с террористами, хочу увидеть ее лично.
– Ладно, – задумчиво сказал Маноло, лицо его стало состроченным, как будто он собирался сделать нечто неизбежное и неприятное. – Знаешь, почему тебе придется с нами говорить?
Джейслав изобразил внимание.
– Потому что из видового термина «homo sapiens», – проговорил Маноло вполне обыденным тоном, – к нам можно отнести только «sapiens».
– Что? – спросил Джей.
– Освоение Трикстерры длится двенадцатый год. – Маноло сел очень прямо. – Но мы были здесь с самого начала, задолго до человека. И планета эта называется совсем по-другому.
Некоторое время Джей молчал, глядя на собеседника.
– Постой… – сказал он наконец. – Ты хочешь сказать… Да нет, это невозможно… Ни в одном отчете, ни одного наблюдателя, ничего подобного… Не хочешь же ты сказать, что все это время вы прятались в каких-нибудь пещерах?
Вагош оглянулся. Азиат и коренастая женщина, переставшие выбирать вещи из открытых ниш, смотрели на него с жутковато-пристальным выражением, от которого по плечам побежали мурашки.
– Ты лжешь, – неуверенно проговорил Джей. – На Трикстерре не может быть антропоидов, тем более настолько развитых.
– Нет, – согласился Маноло. – Но никто не говорил, что мы антропоиды.
– А кто? – тупо спросил Вагош.
– Мы зовем себя народом афу. – Маноло склонил голову набок. – Вы называете нас «псовые индри».
«Он издевается надо мной? – ошарашенно подумал Джей. – Или у парня не все в порядке с мозгами?»
– Мы следим за вами все двенадцать лет, с самого первого момента высадки, – продолжал Маноло. – Внимающие давно говорили: как в море есть острова, так и в небе есть миры, подобные нашему, и в этих мирах наверняка живут подобные афу. Мы были готовы к вашему приходу. Мы начали смотреть на вас и учиться. Мы научились прокладывать свои тропы в стороне от ваших, научились контролировать ваше зло и зло ваших машин. Думаешь, отчего поначалу гнус игнорировал ваши самолеты, а потом стал нападать? Думаешь, почему глохли антенны ваших ретрансляторов? Мои соплеменники проникли на каждую из ваших узловых станций…
– Звучит угрожающе. – Джей криво улыбнулся. – Значит, это война?
– Мой народ не ведет войн, – устало сказал Маноло, – но умеет за себя постоять.
– Одна загвоздка, – проговорил Джей, чувствуя, как постепенно возвращается уверенность. – Вы все не похожи на индри.
Маноло негромко засмеялся.
– Из всех ваших эпитетов, – сказал он, улыбаясь, – больше всего мне нравится «симуляки». Он очень точно отражает суть явления. Тебя удивляет, что симуляки умеют притворяться?
– Не срастается, – сказал Джей. – Я работал с индри, у них нет способностей к трансформации.
– Ты хочешь сказать, что они не мимикрируют на людях? – В глазах Маноло прыгали веселые черти. – Не все обстоит так же, как выглядит. Эй, хом, ты на Трикстерре.
«Проклятье! – мелькнуло в голове Джея. – А ведь в его словах есть смысл». Чувствуя, как уплывает из-под ног с таким трудом нащупанная почва, он сказал:
– Это только слова.
– Ты хочешь доказательств? – спросил Маноло. Он обернул лицо в сторону остановившейся за кроватью женщины. – Офра, если ты готова, начни, пожалуйста, сейчас. Наш недоверчивый друг желает лицезреть все лично.
Та, что назвали Офрой, без тени улыбки кивнула головой. Она вышла на центр каюты, чтобы Джею было удобнее смотреть, лицо ее сделалось сосредоточенным. Какое-то время ничего не происходило, и Вагош уже подумал про плохого фокусника, который перетягивает паузу, и тут ось мира вдруг сдвинулась и поплыла перед его глазами. Женская фигура начала грузнеть, одновременно подрастая в высоту. Широкоскулое, покрытое бронзовым загаром женское лицо посветлело, оплывая, будто свечной воск, вспучилось рыхлыми складками крупных морщин.
Жуткое ощущение нереальности захлестнуло Джейслава с головой. Не мигая, он с ужасом смотрел, как сквозь черты молчаливой и серьезной Офры медленно проступают нос, лоб и скулы пожилого мужчины с лысиной и короткой косицей на складчатом затылке.
– Матерь Божья, – пробормотал Джей, хотя никогда не был особо религиозен.
– Впечатляет? – спросил Маноло. – Теперь ты веришь?
Джейслав поглядел на него круглыми глазами:
– Выходит, это не шутка… Но ведь тогда… Погоди! А как же Анна? Почему она?..
Джей оглянулся и увидел жену. Она стояла в дверном проеме, глядя на Джейслава со странным, почти обреченным выражением. Господин Лагран, минуту назад бывший женщиной по имени Офра, засопев, переступил с ноги на ногу, японец кашлянул.
– Погоди, – внутренне холодея, проговорил Джей. – Она тоже?..
– Все верно, – подтвердил Маноло. – Она тоже афу.
– Погоди… – сказал Джей.
Весь мир вслед за осью начал медленно поворачиваться, постепенно ускоряя и ускоряя свой бег. Голову прострелило болью, но Джей понимал, что ему ни в коем случае нельзя упасть. Это было бы унизительно и несолидно. Анна молча смотрела на него широко раскрытыми тоскливыми глазами.
– Что со связью? – неловко спросил Маноло.
– Связь есть, – не глядя на него, ответила Анна. – Рауль в рубке, он принимает файлы.
– Прекрасно, – Маноло покосился на Джея. – Может, нам перейти в соседний номер?

Глава 27

Аккуратно расправленная белая майка лежала у края чуть смятого фиолетового покрывала, на круглом столике стояла пара стаканов с остатками томатного сока. Кают-компания еще дышала воздухом мертвых постояльцев.
Маноло перешагнул через край надувной постели и подтолкнул Джея к дивану. Вагош опустился на жесткую подушку. Его пальцы сплелись в замок. Маноло отставил в сторону стул с висящим на спинке пиджаком, взял другой, придвинул его к дивану и сел напротив Джея. Анна осталась стоять между столиком и кроватью. Какое-то время в отсеке висела скорбная и напряженная тишина.
– И что… – наконец проговорил Джей, не поднимая головы. – Что вы собираетесь делать, и чего хотите от меня?
– Молчания, – просто сказал Маноло.
– Молчания?! – Джей едва не расхохотался. – Убит высокопоставленный сотрудник КомЭка, убиты два его телохранителя, в ста шагах от станции стоит скуллер с пилотами… Или вы их тоже?
– Упаси бог, – Маноло сделал испуганное лицо.
– И вы хотите, чтобы я сказал, дескать, чрезвычайный эксперт с охраной просто ушел погулять по сельве? – Джей страшно оживился. – Или у них у всех случился сердечный приступ, а шеи им свернули в процессе реанимации?
– Врать не придется, – невозмутимо сказал Маноло. – Никто ничего не узнает. Артур Лагран со своими гардами заведенным порядком попадет на Соммерс, потом на Центральную, а оттуда отправится на Землю, где приложит все усилия к тому, чтобы планете Трикстерра в системе желтого карлика был присвоен планетарный статус «D».
На секунду Джей остолбенел.
– Черт меня раздери, – проговорил он наконец. – Так, значит, вот в чем заключался ваш план…
Маноло сделал протестующий жест:
– Никто не поручал Шакти убивать эксперта, никто понятия не имел, что она как-то связана с экстремистами. Шакти, в смысле Урсула, должна была только привезти в Соммерс четыре фальшивых артефакта, будто бы найденных полевыми исследователями, и все… Большая удача, что я успел вовремя, – сказал фальшивый програмщик чуть тише, – и везение, что мы перехватили трех афу из группы Урсулы у самой станции. Окажись они внутри раньше, еще неизвестно, как бы все обернулось. Но повторяю, они действовали в обход решений Старшего Круга, а Крут не хотел убивать Лаграна.
– Врешь, – спокойно сказал Джей. – Лагран собирался настаивать на статусе «А». Выходит, что вам было выгодно его убийство, кто бы что не решил.
– Не спорю, – Маноло нагнул голову. – Грех не воспользоваться тем, чего не исправишь. Мы не планировали убийства и не пошли бы на него, но, если уж так получилось… Люди говорят, что благими намереньями выстлана дорога в ад. Если хорошие поступки могут привести к плохому результату, то почему плохие не могут привести к хорошему? Может, демарш Урсулы – это счастливый шанс?.. – он помолчал и добавил, отчего-то переходя на «вы». – Джей, вы же знаете, что такое масштабная терраформация. Нам на Трикстерре не нужны скоростные шоссе. Это наша  планета.
– Хорошо, – сказал Джейслав, поднимая голову и сразу встречая взгляд Анны. – Почему вы открыто не заявите о себе?
– Мы симуляки. – Маноло нахмурился. – У нас свои понятия о том, что пристойно, а что целесообразно. Мы бежим своими тропинками, вы идете своими дорогами. Старший Крут не хочет контакта. Внимающие говорят, что это лишит народ афу внутренней сути. А мы хотим оставить все как есть… Нам просто нужен шанс.
«Зараза, – подумал Джей. – Абсурд. Большой ушастый индри собирается тайно пробраться в мой мир, чтоб попытаться спасти свой… Могу ли я допустить нечто подобное? Конечно, нет. Почему? Потому что это пахнет словом на букву пэ». «А нравились ли апачам железные дороги, проложенные посреди их прерии? – каверзно поинтересовался другой Вагош, выглядывая из какого-то уголка своего собственного сознания. – Нравилось ли сиу Великих Озер спиваться в резервациях? И какова станет Трикстерра со скоростными трассами и сорокаэтажными коробками гипермаркетов вместо сельвы?» Джей представил себе сезон больших семяпадов, когда под ногами фиолетовые и розовые сугробы, когда воздух наполнен медленным кружением цветных пушинок, а тебя весь день не отпускают мысли об эльфах и сказочных феях. «А ведь я уберусь отсюда сразу после того, как появятся бульдозеры, – с холодной отчетливостью вдруг осознал Джей. – Не смогу остаться и спокойно смотреть, как рушится все, за что я любил эту планету».
– Всего один шанс, – повторил Маноло.
Джей молчал, сплетая и расплетая пальцы.
– Позволь нам поговорить наедине, – неожиданно попросила Анна.
Маноло размышлял несколько секунд, затем встал со стула:
– Хорошо. Время пока есть.
Он вышел и закрыл за собой дверь, а Анна тихо подошла и села на диван рядом с Джеем. Они долго сидели молча, чувствуя тепло друг друга, глядя на стаканы с томатным соком.
– Ты в порядке? – наконец спросила Анна.
– Нет, я не в порядке, – резко ответил Джей.
– Дрянной день. – Анна поерзала на сиденье. – Все кувырком. Все, хуже не придумаешь.
– Собираешься меня вербовать? – поинтересовался Джей почти враждебно.
Анна вздохнула:
– Не собираюсь. Я тебя слишком хорошо знаю.
«А я тебя, оказывается, не очень», – подумал Джей, покосившись на жену.
– Что ты теперь обо мне думаешь? – спросила Анна.
– Ничего. Я не знаю, что думать.
Его чувства словно замерзли, он не ошущал ни гнева, ни возмущения. Все увиденное и услышанное за два последних часа отложилось на самое дно его восприятий ровным слоем никак не оцененных фактов. Он боялся, что, если попытается сейчас включить эмоции, у него полетят к чертям все предохранители.
– Нужно, чтобы ты знал еще одну вещь, – сказала Анна. – Прежде чем будешь примать решение…
– Ты хочешь сказать, что ребенок не мой, – мрачно проговорил Джей.
– Не твой.
– Значит, ты надула меня не только как представитель иной формы жизни, но и как жена?
– Все не так, – сказала Анна.
– А как?
– Мой предыдущий партнер…
– Не хочу знать о твоих предыдущих партнерах…
– Мой предыдущий партнер, – упрямо продолжала Анна, – был партнером семь лет назад. Потом мы расстались. У афу такое тоже случается, хотя много реже, чем у людей. Это его ребенок.
– Как так? – Джей приподнял бровь. – Или у вас  (он выделил это слово) беременность проходит по-другому?
– Нет, почти так же. И длится почти столько же…
– Я ничего не хочу знать о ребенке, – сказал Джей.
– Это неважно, – Анна опять вздохнула. – Ты уже знаешь. Ты больше года видел его, даже чаще, чем я.
– Что? – Джейслав не верил своим ушам.
В пресловутом разделе для загадок и смутных предположений оказалось не так уж много места.
Он рос, надувался, растягивался, чтобы лопнуть, и, когда все же лопнул, на Джея будто из долбаного рога изобилия хлынули все невероятные потрясения, скопившиеся за целых восемь лет, за четыре стандартных контракта…
– Старшие самки не хотели разрешать мне трансформацию. – Анна говорила, глядя куда-то в сторону. – Потому что у меня был маленький сын, но я была дурой, я настояла. Думала, что мои тетушки вполне могут заняться воспитанием малыша. Меня внедрили на Соммерс. Я проработала почти шесть месяцев, когда мой сын удрал из дому. Теперь я понимаю, что он просто хотел найти меня, – Анна шмыгнула носом. – Не знаю, как он отыскал дорогу, но его перехватили почти у самого купола. Потом я бегала к нему ночами, изображала из себя фанатку дурджета. А потом появился ты…
– Понятно, – сказал Джей.
– Ничего тебе не понятно, – Анна разозлилась. – А что, я должна была тебе сказать: «Вот маленький индри, который на самом деле мой ребенок»?
– Теперь ясно, куда делся Чак, – задумчиво сказал Джей, – а беременность и роды все сплошная липа… Но как ты умудрилась протащить щенка в медицинский отсек?
– Уже не щенка. – Анна как-то сразу утухла. – После трансформации Урсула прятала его в своей каюте, а потом сунула в чемоданчик для инструментов и принесла в родовую.
– Господи, боже мой, – пробормотал Джей. – И я должен вам верить?
– Ты не обязан верить, – сказала Анна, – но ты мой мужчина.
Джей засопел, но не стал ничего говорить.
Они долго сидели на диване, едва не касаясь друг друга плечами, и молчали.
– Твои друзья настроены серьезно, – сказал Джей. – Я их понимаю. Скорее всего, они меня убьют. Сымитируют несчастный случай или что-то в этом роде.
– Тогда им придется сначала убить меня, – Анна решительно и серьезно посмотрела в глаза мужу.
Несколько секунд Джейслав глядел в ее светлые, как небо, радужки, затем не выдержал и опустил взгляд.
В дверь деликатно постучали.

* * *

Анна поднялась с дивана и отступила на пару шагов, словно уступая место Маноло, тот на миг остановился, спрашивая ее глазами. Женщина отвернулась. Прежде чем опуститься на свой стул, програмщик сильно потер лоб ладонью, затем он сел, и лицо его приняло торжественно-сосредоточенное выражение.
– Ты нам не веришь, – сказал Маноло, – Вынужден признать, что понимаю тебя. Будь я тобою, я бы тоже не верил.
Вагош саркастически улыбнулся.
– Но у меня есть одна идея, которая, возможно, тебя убедит. – Маноло закинул ногу на ногу и обхватил колено сплетенными пальцами, тонкий прямой кабальеро, отродясь не видевший ни Мексики, ни Испании.
– И что за идея?
– Чтобы доказать честность своих намерений, я предлагаю тебе заложника…
Не удержавшись, Джей оглянулся на Анну. На ее лице не было даже тени улыбки.
– Я дам тебе своего сына, – твердо заявил Маноло.
Пораженный Джейслав молчал.
– Я изучал вашу историю. – Маноло пошевелил переплетенными пальцами. – Когда-то у вас широко практиковалось подобное доказательство лояльности. Я хочу это сделать. Мы будем, как два древних короля, заключивших мир.
– Не пойдет, – сказал Джей, и Маноло улыбнулся. – Ты никакой не король.
– Ты тоже, – тихо сказала Анна, – но ты носитель важной информации, а он член Младшего Крута, что-то вроде сенатора штата, заметная фигура.
– Все равно не пойдет, – сказал Джей после короткого раздумья. – Как я смогу быть уверен, что это его сын? Или маленький индри покажет мне свидетельство о рождении?
– Это тоже решаемо. – Маноло победно откинулся на спинку стула. – Ты сделаешь генетическую экспертизу. Я немного общался к ксеноцитологами. Вы не понимаете механизма клеточной гипермимикрии, но вполне можете установить степень сходства генетического материала. Ты ведь можешь установить степень родства?
– В принципе, могу. – Джей неохотно кивнул.
– Так в чем дело? – Маноло развел руками. – Пока мои афу летят в Соммерс и сидят там под видом Лаграна и его гардов, Рауль бежит в Нижний Лес и возвращается сюда вместе с Буфики. Ты делаешь экспертизу. Буфи остается вместо меня, а я возвращаюсь на станцию. На все уйдет меньше недели. Что скажешь?
Джейслав молчал.
– Боишься, что три индри захватят купол? – полные губы програмщика иронично изогнулись.
Немного подавшись вперед, он вытащил из заднего кармана пистолет: не «ругер» Редклифа и не «яровит», а массивный, классический до мозга костей «кольт ягуар» и стволом вниз протянул его Джею:
– Думаю, так будет правильно. Осторожнее… Патрон в стволе.
Джей задумчиво взвесил «кольт» на ладони.
– Ну как? – проговорил Маноло.
– Мне нужно подумать… – сказал Джей.
– Мы подождем. – Маноло поднялся.
Он сделал Анне знак глазами, и женщина послушно, даже как-то обреченно пошла за ним к двери.
– Погоди, – сказал Джей, когда спина програмщика скрылась в коридоре. – Как ты достала штуцер из сейфа?
Анна остановилась на пороге.
– Подобрала код, – сказала она осторожно.
– Как это подобрала? За две минуты?
– Ноль, один, два, три, – это очень простой код. – Анна печально развела руками.
Весь ее виноватый вид словно говорил: «Ведь я тебя и правда хорошо знаю».
«Тугоумный самоуверенный ублюдок», – со злостью подумал Джей.
– Иди, – сказал он сердито. – И закрой двери.
Оставшись один, Джейслав положил пистолет рядом с собой на диванную подушку, затем огляделся. Син-син Анны остался в аппаратном, но маленький сенсорный экран над сеткой динамиков интеркома показывал время. Джей подпер кулаком подбородок и, глядя как гаснут, меняя друг друга, цифры внутри объемного светового табло, принялся думать.

* * *

Вагош покинул кают-компанию не раньше четырех утра. Повинуясь движению его руки, дверь мягко скользнула вбок. Джей шагнул в коридор и замер на половине шага. В коридоре, прямо напротив двери, прислонившись спинами к стене «зимнего сада», сидели двое охранников Лаграна.
Джейслав стоял у порога, растерянно переводя глаза с Ивана на Редклифа. Иллюзия была пугающе совершенна. Даже предвзятый глаз не смог бы заметить подвоха. Джей во все глаза смотрел на совершенно здоровые, мускулистые, торчащие из воротничков шеи, и почему-то удивлялся тому факту, что на Редклифе его серый баллистический костюм, а на Иване лишь рубашка с повязанным галстуком. Мысль о втором пиджаке, висящем на стуле за его спиной, почему-то не приходила в голову.
– Что вы решили, господин Вагош? – спросил поддельный Иван, вновь изумляя Джея звучанием своего голоса.
Джей кашлянул.
– Скажите своему боссу, – проговорил он, с трудом возвращаясь в рамки реальности, – что я согласен на его предложение.

Глава 28

– Пожалуй, здесь, – сказал Джей, осматриваясь по сторонам.
После полутора часов петляния по сельве он наконец выбрал подходящую кружевницу.
– Поляна, как поляна, – пробормотал Маноло с озадаченным видом.
Джей вылез из кабины двухместного мотокара и пошел к грузовой платформе, вставшей пятью метрами позади. Он откинул край мягкой матовой пленки, укрывавшей кузов, и вытащил две хрестоматийные лопаты с широкими пятиугольными лезвиями. Одну взял себе, а вторую с размаху воткнул в мох перед ботинками подошедшего Маноло. Програмщик с сомнением потрогал пальцем рукоятку.
– А нельзя было просто взять кибера? – спросил он.
– Нет.
Не дожидаясь спутника, Джей вышел на середину кружевницы, размерил ногами квадрат, копнул по краям ямки-маркеры, потом, трижды ткнув лопатой по контуру мохового сегмента, вонзил штык в почву и сильно надавил ногой на закраину. Лезвие ушло почти на всю глубину. Джей нажал на ручку черенка, вывернул первый шмат пахучей, чуть влажной земли и отбросил за спину. «Кольт ягуар» неудобно оттягивал карман походного комбинезона (штуцер пришлось оставить в кабине кара, но пистолет Вагош все-таки взял с собой).
– Сегодня утром была ракета из Соммерса, – сообщил он, распрямляя спину. – Господин Лагран вчера благополучно приземлился и уже занимается инспекцией.
– Хвала создателю, – Маноло радостно покосил глазом в небо.
– Нашему создателю? – поинтересовался Джей. – Или у вас имеется свой?
– А как же.
– Похожий на народ афу?
– Не без того. – Маноло изо всех сил старался быть дружелюбным. – Одна из ипостасей.
Джей хмыкнул.
– Меня уведомили о прилете, упредят и об отлете, – сказал он жестко. – Надеюсь, что твоего сына доставят на мой АМК в оговоренный срок, иначе нашему контракту конец.
– Я ведь обещал, – сказал Маноло.
Он, пристроившись с другой стороны намеченного квадрата, потыкал концом лопаты в мох.
– Моих предков еще можно с некоторой натяжкой назвать скотоводами. – Маноло вздохнул. – Но никак не земледельцами.
– Ни хрена, – пробормотал Вагош.
Он вывернул еще одну порцию грунта. Маноло, приноровившись к лопате, тоже копнул и просыпал половину земли обратно в лунку.
– Мох сначала прорезай, – посоветовал Джей. – Вот так… так… и так.
– Не понимаю, – сказал Маноло. – Не понимаю обычая рыть ямы.
– А что не так? – спросил Вагош, орудуя лопатой.
– Это сложно объяснять.
– Тогда копай.
Они копали около часа. Нужно признать, что Маноло быстро учился обращению с инструментом. Когда бортик ямы поднялся до уровня их животов, Джей предложил устроить перерыв. Мужчины выбрались наверх и присели на кучу рыхлой земли.
– Много еще рыть? – поинтересовался Маноло, разглядывая ладони.
– Сантиметров восемьдесят, где-то так.
Маноло почесал шею. В который раз Джей пытался высмотреть в своем неожиданном товарище собачьи ужимки. Иногда ему казалось, что вот это движение головы, ну, совершенно нечеловеческое, но проходила минута, и Вагош начинал сомневаться в своих выводах.
– Что? – спросил Маноло.
– А тебя не беспокоит, – сказал Джей, отхлебывая из фляжки, – что его просто раскусят? Что вдруг попадется кто-нибудь, кто знал Артура Лаграна раньше?
– Маловероятно.
– И все же. Внешнее сходство внешним сходством, но ведь есть манера говорить, манера вести себя, походка, дурные привычки…
Маноло пожал плечами:
– Афу любят и умеют работать с информацией. Большинство моих коллег на ваших станциях програмщики. Можно сказать, что мы здорово эмулируем способности к математике. – Он усмехнулся. – Если мы копируем человека, то не ограничиваемся внешним сходством, мы копируем все, что можем пронаблюдать… Ты даже не представляешь, сколько информации можно выкачать из камер наблюдения в коридорах крупных станций, а из общалок любой локальной сети… Море.
– Не знаю, – с сомнением сказал Джей. – Боюсь, хороший знакомый в любом случае распознает подделку.
– Ты же не распознал Зимина, – невозмутимо сказал Маноло.
– Что?
– Ты знал Зимина раньше, но подделки не распознал.
– Б…дь!
Потрясенный Джей вскочил на ноги, затем сел. Секунду он молчал, рассматривая Маноло, затем треснул кулаком в землю.
– Я должен был догадаться! – проговорил он в сердцах. – Зимин и Грочек. Я чувствовал: здесь что-то не так. Значит, это были ваши индри.
– Не наши, – сказал Маноло. – Эти были индри, которые работали с Урсулой.
– Зараза, – продолжал Джей, не слушая его. – Я почуял странности с самого начала, но все время думал совсем не в ту сторону.
– И это при том, что трансформация делалась, конечно же, наспех, – негромко добавил Маноло. – А что за странности?
Джейслав вкратце пересказал ему предысторию своего рандеву с Зиминым. Про охоту на бонго, нечувствительную к транквилизаторам, про видение с голым человеком, про сонную манту, затем припомнил слишком быстрый поход Снежина за инструментальным ящиком и странное поведение Чака.
Маноло кивал, слушая его.
– Да, – сказал он после того, как Джей закончил. – Тебя специально по намеченному маршруту вывели на двух афу, изображавших твоих коллег, и стадо подвели в нужный момент, и манту нейтрализовали.
– Но зачем? – Джейслав возбужденно прошелся взад и вперед. – За каким чертом я им был нужен?
– Я так понимаю, что у Грочека были серьезные проблемы с моторикой ног, – сказал Маноло. Он, задрав голову, следил за перемещениями собеседника, – а машина сломалась, и они понятия не имели, как ее чинить.
– Точно, – подтвердил Джей, – Грочек сильно хромал.
– Помарки наспех проведенной трансформации.
– Погоди. – Джейслав присел возле програмщика. – Ладно Грочек, но я же говорил с Зиминым про общих знакомых, он обо всем был в курсе. А Зиминская манера говорить, а ужимки его…
– Ничего сложного. Этих двоих наблюдали от самых озер, снимали пластику. А общие знакомые… – Маноло замялся. – Видишь ли, Урсуле помогал один из советников Старшего Круга. Этот афу состоял в числе тех, кто по заданию Круга собирал и хранил информацию о людях, живущих в центральном регионе наших земель.
– Где хранил? – не понял Джей.
Маноло постучал себя по темени согнутым пальцем. Джей недоверчиво нахмурился. Услышанное звучало фантастично.
– У нас емкий язык. – Лжепрограмщик сдержанно улыбнулся. – Отсюда и осведомленность, – и добавил задумчиво, – про людей они кое-что знали, а про мотор почти ничего.
Джейслав молчал.
– Гонцы уже бегут в стаи, – сообщил Маноло с какой-то грустью. – Урсула и еще четверо из ее афу мертвы, остальных мы постараемся как можно скорее изолировать. – Он вздохнул.
– Что, и антилопа была фальшивой? – спросил Вагош.
– Нет, конечно. Ты же ее сам потом ел.
– Но капсула с транком попала ей прямо в грудь, а она продолжала бежать.
– Нет, не продолжала. – Маноло покачал головой. – У антилопы совсем маленькая ахббо тшу, любой взрослый афу может манипулировать ее соматической системой. То, что бонго бежала, еще не значит, что она делала это сама. Управление низшими животными на расстоянии – наша давняя охотничья технология.
Джей нахмурился, пытаясь понять.
– Ахобо тшу? – переспросил он. – Что такое ахобо тшу?
– Я тебе позже расскажу, – пообещал Маноло.
Джей поглядел на него недоверчиво.
– А те индри, которые спасли меня от акулы, тоже были из компании Урсулы?
– Не думаю, – сказал Маноло. – Просто случайные охотники… Твои приятели, если б они тебя уже заметили и уже имели на тебя планы, просто не подпустили бы акулу… совсем.
– И что мои приятели собирались делать в Соммерсе? – мрачно спросил Джей.
– При удачном раскладе – похитить господина Лаграна, – ответил Маноло обыденным тоном, – при неудачном – убить. Шакти считала, что народ афу должен выйти на тропу войны. – Он поднял руку, упреждая Джея. – Только не спрашивай меня о резонах.
– М-да, – пробормотал Вагош. – Вдвоем? В заселенной станции?
– Втроем, – поправил Маноло. – Чуть раньше была еще одна попытка внедрения в купол под видом погибшего в сельве джетера.
– Норега?
– Точно так. Глупая была идея, и к тому же мы его сразу вычислили.
– Значит, вы устранили того, который был Зиминым, а потом Норегу?
– Никого мы не устраняли, – устало произнес Маноло.
– А кто же убил Зимина?
– Никто.
– Как никто? – Вгаза Джея изумленно раскрылись.
Маноло развел руками:
– Глубокая трансформация – необычайно сложная штука, а тем более трансформация в человека. Я не только должен имитировать обмен веществ, пахнуть, как человек, весить в пределах человеческих габаритов, я обязан мыслить, как человек, чувствовать, как человек, и оставаться при этом афу. Это очень трудно, а без подготовки очень опасно. Нужно иметь серьезную квалификацию и опыт или быть очень, очень талантливым симулякой, как Офра, или делать это очень поступательно, как Чак. В противном случае может произойти что угодно. Тот, кто изображал Зимина, погиб всего за несколько часов, проведенных среди людей, тот, кто был Стефаном Грочеком, потерял стабильность и впал в шоковое состояние. Он совершенно слетел с катушек, пытаясь найти дорогу наружу, менял форму за формой, поэтому камеры в коридоре и зафиксировали Джейслава Вагоша, выходящего из каюты после убийства. Что им было еще фиксировать? Крайц спустил на тебя собак. А нам пришлось подделывать записи, искать по сельве сумасшедшего афу, красть тело другого афу из морга и тому подобное.
– Вот, значит, как, – пробормотал Джей.
– Именно так, – Маноло усмехнулся. – Я точно знаю: если все сложится хорошо, то про Шакти лет через десять сложат песни, а обо мне просто забудут. Но я настоящий симуляка и меня это, знаешь ли, не смущает. – Он внимательно, без тени улыбки, смотрел на Джея. – Все запуталось каким-то неимоверным клубком… И я, и Анна, и другие на других станциях, мы не люди, но мы уже и не афу. Мы что-то третье. Слишком долго притворялись людьми, чтобы просто вернуться в прежнюю ипостась, и слишком индри, чтобы до конца ощутить себя людьми. Плата за притворство…
Мужчины, сидевшие на куче земли, надолго замолчали, думая каждый о своем.
– А зачем вы устраивали мне побег, – спросил Джей, – если и так было ясно, что все обойдется?
– Ну, во-первых, ничего не было ясно. Во-вторых, об этом просила Анна, а кроме того, у меня было нехорошее предчувствие.
– Значит, ты догадывался, как все обернется? – спросил Вагош испытующе.
– Нет. – Маноло покрутил головой. – Я предполагал, что нечто подобное может произойти в Соммерсе в момент присутствия там Лаграна. Все остальное было полной импровизацией и для нас, и в большей мере для Шакти. Хорошо, что Анна успела предупредить меня радиоракетой, и я успел собрать группу, а Шакти не успела, хотя и пыталась…
«Вот оно что», – подумал Джей. Он невольно представил себе Маноло, несущегося через сельву с притороченным к пушистой спине узелком одежды, и ему стало смешно, но очередная нехорошая мысль стерла с лица улыбку.
– Как думаешь, настоящий Зимин и настоящий Грочек еще живы? – спросил он осторожно.
– Не думаю. – Маноло отвел глаза. – Афу не убивают и не похищают людей, по крайней мере не убивают намеренно. Случаи, когда кто-то гибнет в сельве или в реке, или разбивается на джете, не в счет. Мы жулики, но не убийцы. Мы придумываем имена, подделываем регистрационные записи космодрома, удостоверения личности, командировочные предписания, квалификационные карты. Мы копируем или фантазируем… Но Шакти со своими ребятами зашла слишком далеко. На кону стояло все и… Думаю, твои друзья мертвы.
– А как же человек на поляне? – потрясенно проговорил Джей. – Я думал, это Зимин.
– Человек? – лицо Маноло приобрело странное выражение. – Джейслав-чи, открою тебе маленькую тайну, мы, афу, умеем звать друг друга через сельву без слов. Не то, чтобы читаем мысли, но ощущаем призыв. Может, вы, люди, тоже умеете видеть тех, кого нет рядом, но здесь все было не так. – Програмщик чуть помедлил. – Тебе показали иллюзию, Джей. Настоящие Зимин и Грочек были в этот момент далеко.
– Зачем показали? – спросил Джейслав.
– Скорее всего, чтобы бонго успела убежать на нужную дистанцию. И у них все получилось…
Вагош прихватил щепоть земли и принялся молча мять ее между пальцами. Прошла минута, другая. Наконец Джей отряхнул ладони и поднялся с земляной кучи.
– Сиди пока, – сказал он Маноло. – Я принесу лестницу.

* * *

Короткая складная лесенка скользнула на дно ямы. Джейслав помог спуститься Маноло, и спрыгнул сам. Они разобрали лопаты.
Джей с ожесточением вонзил штык в землю, нажал, бросил через плечо, опять воткнул лопату, нажал, бросил. Часть выброшенного грунта скатывалась по куче и падала текучими комочками обратно в яму.
– Джейслав-чи, – проникновенно сказал Маноло, – не нужно расстраиваться. В любом случае, ты ни в чем не виноват и не должен себя корить.
Лопата Джея на пару секунд замерла в воздухе, затем Вагош тихо крякнул и бросил землю на бруствер.
– Нам выпало жить в сезон больших перемен, – вкрадчиво сказал Маноло. – Мы все, и люди, и афу, заложники своего времени. А перемены всегда требуют жертв. У моих друзей тоже билет в один конец. Господин Лагран холостяк и одиночка, но у его телохранителей есть родственники. Камуфляж хорош, но он не может быть идеален, а мы не можем рисковать. Оба гарда, попав на Землю, устроят себе несчастный случай, они знают, на что идут. У Офры тоже немного шансов вернуться на Трикстерру. Такие вот дела…
Джей обернулся.
– Копай, животновод, – сказал он ворчливо. – Хватит отлынивать.

* * *

Корни хлыстовника почти вертикально уходят в грунт на два – два с половиной метра, а уж потом начинают расходиться в стороны. Едва под лезвия лопат начали попадаться толстые ответвления, Джейслав велел кончать работу. Он выбрался на свободную от выброшенного грунта сторону ямы и пошел за платформой. Когда Вагош вернулся, гоня перед собой площадку на широких гусеницах, Маноло уже стоял наверху. Вдвоем они быстро скатали пленку, укрывавшую три продолговатых свертка.
– Сначала положим на землю, – распорядился Джейслав. – Потом опустим вниз. Берись за ноги.
Вскоре три упакованных в мешки тела легли на край вырытой могилы.
– Я вниз, – сказал Джей. – А ты подавай. Осторожнее, старайся не уронить.
Он спустился по лестнице и, поднатужившись, ухватил тяжелое твердое тело Лаграна, покряхтывая и отдуваясь, стащил его вниз, уложил на середину ямы, головой на запад. Таким же манером спустили вниз и обоих телохранителей. Джей положил их слева и справа от господина полномочного эксперта.
Выбравшись из могилы, Джейслав посмотрел вниз. Отсюда яма казалась глубокой и зловеще темной. Три светлых кокона лежали на ее дне, как личинки насекомых.
– Что дальше? – тихо спросил Маноло.
Оглянувшись, Джей отстегнул от пояса синсин. Он немного повозился, отыскивая нужный файл, затем кашлянул и начал читать:
– Прихожу к Тебе, Боже мой, в руках Которого смерть и жизнь…
Маноло молча слушал, а когда Джей закончил читать, сказал нараспев, словно завершая прочитанное:
– Итфоу аикко ахобо тшу ау.
Джею захотелось спросить, что сказанное означает, но момент был не слишком удобным. Он нагнулся и раз за разом бросил три пригоршни земли в раскрытую могилу. Маноло, следуя его примеру, повторил то же самое, стараясь в точности копировать движение.
– Что дальше? – спросил он, отряхивая ладони.
Вместо ответа Вагош взялся за лопату. Первая порция рыхлой пахучей земли полетела в могилу.
– Вот этого я никогда не пойму, – пробормотал Маноло, тоже поднимая свой землекопный инструмент.
В полном молчании они бросали землю до тех пор, пока почти двухметровая яма не превратилась в невысокий темный курганчик. Завершая ритуал, Вагош, с помощью своего недовольно сопящего напарника, снял с платформы залитый еще вчера синтолитовый куб и установил его на краю земляного холма.
– А это еще зачем? – подозрительно спросил Маноло.
– Вроде как памятник, – сказал Джей.
– Зачем он?
– Чтобы помнить.
– Бона! – Маноло закатил глаза. – Земля и камни. Как будто нельзя просто запомнить место! Не понимаю.
Он хлопнул себя ладонью по лбу и зашагал к мотокару. Вагош кинул обе лопаты на платформу, прикрыл их смятой пленкой, еще раз поглядел на синтолитовый блок и тоже пошел прочь от могилы. Кибер-тележка поспешно завертелась, разворачиваясь, чтоб следовать за сюзереном.

* * *

В кабине мотокара было прохладно, работал кондиционер. Саднили натруженные ладони. В душе по-прежнему клубилось беспокойство, но щемящая тревога пополам с обидой сделалась словно бы легче и прозрачней. Она уже не давила на плечи Джейслава многотонной плитой.
Лжепрограмщик коротко, по-собачьи, мотнул шеей. Или все-таки не по-собачьи?
«Может, и правда все устаканится?» – подумал Джейслав, опуская руки на руль.
– Отчего ты на меня постоянно так смотришь? – воскликнул Маноло. – Будто у меня муравьи на голове сидят! – Он взъерошил волосы.
– Тебе кажется, – проговорил Джей, отводя глаза в сторону.
– Ничего мне не кажется! Мое общество тебя угнетает?
Джей чувствовал странную раздвоенность. Его чувства, его жизненный опыт, слухи глаза воспринимали Маноло, как человека, а мозг в то же время знал и понимал нечто совершенно обратное.
– Сложно сознавать, что ты индри, – сказал Джей. – Что вся картинка только обман, иллюзия… В голове до конца не укладывается.
– Ну и что? Какая тут проблема? – Маноло вскинул подбородок с темными точками отросшей щетины. – Подражание и имитация – свойство любого высокоорганизованного разума. Вы тоже в процессе эволюции подражали всему, что вас в чем-нибудь превосходило. Просто люди использовали для подражания нечто, взятое извне, а афу – взятое изнутри. Но в сущнос ти мы с вами одним миром мазаны. Разве вы не копировали животных, одеваясь в их шкуры или делая когти из камня и железа?
– Возможно, – сказал Джей.
– Сейчас мы контактируем с позиции слабого и сильного, но ведь вопрос можно рассматривать и по-другому.
Джей удивленно приподнял брови.
– Чем заметнее один вид доминирует над прочими, тем эффективнее его эмуляции, – горячо продолжал Маноло. – В конце концов, вокруг не остается никого, кто бы мог составлять ему конкуренцию. Копируя и подражая, мы стали самыми совершенными тварями на своих планетах. Вы пошли еще дальше, копируя и превосходя явления природы. Вы ловко притворяетесь кем-то, кто может летать быстрее ветра или сносить к чертям целые горные системы, но вы на грани кризиса. Двигаясь в своей плоскости, вы достигли потолка. Ведь я прав?
– А вы?
– Мы тоже достигли своего потолка, но тут появились вы. У нас нет высоких технологий, машин и лабораторий, но зато мы можем притвориться вами.
– И в чем тут хитрость? – подозрительно спросил Джей.
– В том, что все мы можем выйти в иные плоскости и продолжать развитие.
Вагош пожевал губами.
– Звучит интересно, – сказал он, – но ведь вы не хотите прямого контакта.
– Пока не хотим. – Маноло поднял палец. – Хотя… с определенной точки зрения, контакт уже давно состоялся. Если бы все зависело только от меня… – Он поглядел в окно. – По мне, так сотрудничество могло бы уже сейчас принести много пользы… Но есть еще Старший Круг. И кроме того, вы готовы сесть за стол переговоров с кем-то, кто имеет полосатый хвост и не носит галстука?
– А почему нет? – сказал Джей.
– А почему бы и нет… – повторил Маноло. Он улыбнулся. – Почему бы и нет.
– Да. Еще один вопрос. – Джей потер лоб, вспоминая. – Что такое ахобо тшу? Я прочел молитву, а ты сказал что-то и «ахобо тшу»…
– Ахобо тшу – высшая суть, – подумав, сказал Маноло, – стержень всего сущего, бессмертная основа жизни. Вы называете ее душой, тонким телом, астральной субстанцией. Я произносил ритуальную форму прощания. Когда кто-нибудь умирает, его ахобо тшу выбирается наружу. Самые умиротворенные из ахобо ждут зачатия ребенка из своей стаи, самые непоседливые отправляются блуждать между мирами. Они ищут новое тело на стороне. Быть может, на твоей планете живут бывшие афу, а на моей – бывшие люди.
– Сансара… – то ли соглашаясь, то ли рассуждая, сказал Джей. – У нас тоже есть подобные концепции.
– Это не концепция, – вздохнув, проговорил Маноло. – Я удовлетворил твой интерес?
Вагош кивнул.
– Тогда вопросом на вопрос.
Джей опять кивнул.
– Такой ритуал освобождения, – Маноло осторожно указал пальцем в сторону свежего холмика, – это тоже одна из концепций? Я что-то…
– Старый обычай, – сказал Джей. – Сейчас обычно кремируют.
Маноло удовлетворенно кивнул. Похоже, мысль о кремации его каким-то образом успокоила.
– А что не так? – спросил Джей.
– Ахобо тшу, – серьезно объяснил Маноло, – должна уходить в верхний мир безо всякого напряжения. И сжигание тут явно предпочтительнее зарывания в землю.
– Черт! Ты всерьез думаешь, будто ахобо тшу может остановить два метра паршивого песка?
Маноло неуверенно засмеялся.
– А как вы хороните своих мертвых? – Джейславу стало необыкновенно интересно.
– Я пока не готов рассказать, – афу покачал головой. – Слишком интимная тема.
«Черт побери! – вдруг подумал Джей, – А ведь это бесценный материал, обалденная информация для настоящего большого исследования».
– Ладно, – сказал он, – пора ехать, – и добавил почти бездумно. – Анна уже заждалась.
От этих слов сразу сдавило грудь и виски. Насупившись, Джей положил ладонь на панель стартера.
– По-настоящему ее зовут Уофи, – негромко сказал Маноло со своего места. – Так… к сведенью.
Джей поглядел на него почти с ненавистью и надавил на газ.
Мотокар, как лодка, качнулся на баллонах колес и двинулся вперед, оставляя островок разрытой земли с серым кубом надгробья среди безбрежного моря сельвы.

Эпилог

Кусочки сушеной моркови, перемешанной с сушеным луком и зернами кукурузы, ссыпались на мох, образовав маленькое подобие Теучитланской пирамиды. Джей аккуратно подравнял горку пальцами и, порывшись в шуршащем пакете, пристроил на вершину сооружения дольку консервированной тыквы, беспрекословно обожаемого всеми ушастыми мышами лакомства. Сунув пустой пакетик в карман, Вагош отошел на несколько шагов.
Сезон больших семяпадов закончился на прошлой неделе, и теперь сквозь голые макушки ближайших деревьев проглядывало бледно-голубое осеннее небо. Джей сидел на корточках, глядя то в прозрачную легчайшую синеву, то на овощную горку, сложенную перед моховым бугорком.
Прошло совсем немного времени, и из желтоватых метелочек-гаметофитов показались закрученные спиралью уши, а потом выглянули черные бусины глаз. Мамаша Чу пошевелила острым любопытным носом.
– Давай, – почти неслышно пробормотал Джей. – Налетай. Волоки в нору. Детишкам нужны витамины. Должен же быть в этом ненадежном мире хоть какой-то островок стабильности.
Черный круг спекшейся выгорелой земли, след от посадки лаграновского минискуллера, постепенно зарастал, затягивался побегами молодого мха, словно рана на живом теле. Проплешина стала уже совершенно малоприметной, но мыши по ночам еще обходили ее стороной. Днем зверьки на поверхности предпочитали не появляться вовсе. Может, их так напугало огнедышащее чудовище, а может, они были просто заняты сортировкой и просушкой семян хлыстовника. Только Мамаша Чу с безрассудностью завзятой альфа-самки регулярно появлялась, чтобы перетаскать вкусности к выводку.
«Пусть лопают, – с непонятной печалью подумал Джей. – Теперь выходит так, что я единственный на всей планете человек, кто о них заботится».
Ожил и завибрировал новенький син-син. Джей поспешно, чтобы не успел запиликать сигнал вызова, снял гибкую пластинку с пояса комбинезона и, не включая голоэкрана, просмотрел сообщение из Соммерса. Затем он тихонько встал на ноги, с секунду смотрел, как Мамаша Чу торопливо набивает защечные сумки кукурузой, и зашагал к малому шлюзу.
Купол встретил его тишиной. Вагош прошел по гулкому пустынному коридору. По-хорошему, нужно было зайти в лабораторию, но это могло и подождать. Джей остановился у знакомой двери, нажал ладонью на сенсор. Дверь скользнула в сторону, и тишину прорвало, словно подточенную водой плотину. Джей, гребя против звукового течения, вплыл в отсек.
– А я думал, ты в аппаратном, профилактику систем делаешь, – сказал он, притворяясь сердитым.
Анна повернула к нему улыбающееся лицо. Она стояла на четвереньках посреди здоровенного светового ковра, опираясь локтями на толстый бортик умного манежа, подаренного ребятами Ярича. Ковер под ее голыми коленками мягко светился лиловым и розовым. Она была очень красива в светлых шортах и полосатой домашней блузке. Она, наверное, могла бы быть соблазнительна, но Джей уже много раз замечал, что сексуальность женщин, находящихся рядом с детьми, трансформируется во что-то иное, обворожительно-непреступное. Женщина рядом с детьми, особенно собственными, словно бы поднимается и парит над мирской суетой. Любая мать похожа на источающего свет ангела с развернутыми крыльями.
Джей невольно улыбнулся.
Прямо перед Анной лежал на пузе круглощекий малыш в подгузнике и цветной рубашке. Малыш уверенно держал крупную головенку, отталкивался пухлыми ручками от упругого дна манежа и, повизгивая, радостно разевал беззубый рот. Третьим в манеже был щенок индри, урожденный Буфикиу Атфобу Уки афу. Щенок увлеченно пугал большого и безобидного жука-светофорщика. Индри то подпрыгивал на толстых лапах, то присаживался, топорща полосатый кремовый хвост, вызывая у малыша в подгузнике взрывы неконтролируемого веселья. Жук заполошно мигал желтым и красным. Вся компания расположилась вокруг него, образуя медианы веселого треугольника, и было трудно разобрать, что больше заводит малыша в подгузнике: ужимки индри или цветовое жучиное шоу.
– Позже займусь, – сказала Анна весело. – Иди сюда. – Она поманила мужа рукой.
Джей скинул ботинки и пошел по бежевому ворсу ковра, загоравшемуся цветными кругами нежных оттенков. Теперь жилой отсек четы Вагошей обрел прежние размеры и даже чуть вырос за счет склада, примыкавшего к малому шлюзу. Джей размонтировал переборку между спальней и детской и заменил ее на легкую раздвижную перегородку в стиле фусума седзи. Сейчас центральная рама были сдвинута и хорошо просматривались две кровати, вновь образующие единое супружеское целое. В отсеке было светло и уютно.
Джей сел на колени, поймал немедленно прыгнувшего к нему Буфа, потрепал темные меховые уши, затем, протянув руку, дал малышу в подгузнике палец. Тот сосредоточенно оттопырил губку. Цепкая ладошка сгребла Джеев мизинец, при этом ребенок потерял равновесие и ткнулся носом в упругий, как кожура апельсина, беби-гам, но, совершенно не расстроившись, сразу поднял покачивающуюся головенку.
Джей несильно подтолкнул маленького индри обратно к жуку-светофорщику и поглядел на супругу:
– Есть новости, – сказал он.
Анна подняла на мужа внимательные глаза.
– Только что прислали сообщение из Соммерса. Сегодня в шесть пятнадцать, по времени Базы Центральной, «Аскалон» снялся с орбиты и лег на курс.
Лицо Анны просветлело.
– Примерно через пятьдесят астрономических единиц они включат гиперпривод и уйдут в подпространство. – Джей почесал переносицу. – А еще через семь с половиной месяцев они будут уже в Системе. Так что на девятом месяце наш драгоценный господин Лагран представит свой доклад с рекомендациями верхушке Комитета. Теперь остается только ждать.
Анна теребила светлую прядку волос, наматывая ее на палец.
– Мне кажется, что все будет хорошо, – произнесла она наконец. – Почему-то я уверена, что все будет хорошо.
«А вот я не совсем», – подумал Джей, а вслух сказал:
– Поживем – увидим… Думаю, не позже чем через год мы узнаем все новости из первоисточника.
– Через два, – поправила Анна. – Рейсовый корабль придет через два.
– Ради такого случая они раскошелятся на гиперканал, – пообещал Джей, секунду он молчал, раздумывая, потом добавил. – Даже если что-то пойдет не так, господин Лагран может обратиться в посольство этшуджасков. Планета в спорном секторе… Вы ведь предусмотрели такую возможность? Этшуджаски вообще не живут ни на одной из контролируемых ими планет. По-моему, неплохой вариант из разряда запасных…
– Слав, – позвала Анна. Светлые брови трагически приподнялись. – Слав, ты правда на меня уже не сердишься?
– Не знаю, – сказал Джей. – Мне до сих пор трудно смириться с тем, что моя принцесса может в любой момент превратиться в лягушку. Но с другой стороны, ты хотя бы не самец.
– Иронизируешь, – укоризненно сказала Анна, хотя по всему было видно, что ее вполне устраивает его ироничность. – Мы ведь уже об этом говорили, гендерная основа любого афу…
– …неизменна от рождения до смерти, – подхватил Джей. – Я рад, что в афу есть хоть что-то постоянное.
– В брачный сезон те, кто любят друг друга, иногда меняются ролями, – задумчиво сказала Анна. – Если речь идет только о  сексе.
– Те, кто любят друг друга, – повторил Джейслав. – Звучит неплохо. – Он поглядел в потолок. – Это было бы даже интересно… Иногда я жалею, что мы, люди, не умеем ни в кого превращаться. Столько сказок, столько легенд, и все на пустом месте.
– Как знать, – негромко сказала Анна.
«И в самом деле, – с удивлением подумал Джей. – Как знать… Что мы вообще знаем о своих предках? Две с половиной тысячи лет обозримой истории? Да разве это срок для серьезного исследователя?»
Дед Джейслава свято верил в чудесные возможности давно умерших чипевайев, которые обращались то орлами, то койотами, а отец презрительно кривил губы при одном упоминании о волшебных метаморфозах. Считал это запудриванием мозгов и профанацией.
Как знать, может, способность к трансформациям утеряна люд ьми в процессе добывания огня и обработки камня? Исчезла, как хвост или как пальцы у кита? Может, шаман, бивший в бубен у ритуального костра, без шуток мог обернуться вороном или лисицей? Эта мысль настолько поразила Джея, что на какое-то время он выпал из потока реальности.
– Мы похожи гораздо больше, чем кажется, – горячо проговорила Анна. – У нас целая куча общего. Мы одинаково зачинаем и рожаем детей. Мы кормим их молоком. И сексом мы занимаемся почти одинаково. Я знаю о пяти смешанных парах. Может, это знак?
Очнувшись, Джей с удивлением смотрел на молодую женщину, а та в ответ смотрела на мужа с надеждой и ожиданием. Ребенок в манеже ловко перевернулся на спину, а щенок тут же принялся толкать его носом, уворачиваясь от пухлых пальчиков, так и норовящих уцепиться за пестрый мех.
Горячая ладонь Анны легла на руку Джея.
– Славик, – прошептали влажные губы. – Хочешь, я рожу тебе ребенка? Нашего с тобой ребенка?
– А разве этот нам не подходит? – спросил Джей, улыбаясь.
– Подходит, – сказала Анна, – но я хочу сына или дочку от тебя. 
Глаза молодой женщины блестели, как два драгоценных камня.
– Анька, глупая ты моя, – Джей нежно коснулся коротких пшеничных вихров. – У нас не может быть общих детей. Это генетика.
– Плевать! – проговорила Анна с такой решимостью, что Джею показалось, будто его щеки обдало горячим ветром. – Неужто я не смогу подделать какие-то гены? Просто дай мне срок. Ты согласен чуточку подождать?
Джей, кивнув, притянул к себе жену.
То, что она говорила, больше походило на безумную фантазию, но если вдруг на секунду предположить… если поверить в чудо… Мало ли он уже видел чудес на этой взбалмошной планете? Ведь общее потомство могло бы стать залогом успеха, настоящим мостиком между людьми и афу, посредником, говорящим сразу на двух языках. Господи ты боже мой! Да разве ж ради этого не стоит подождать?
Его пальцы гладили и перебирали непокорные волосы жены, которые были такими непокорными без всяких трансплантантов Бен-Элиша.
– Как ты на это смотришь? – шепотом спросила Анна.
– С опаской, – сказал Джей, чувствуя тугой комок в горле, – но я готов попробовать. – Он улыбнулся. – Только, прежде чем заводить второго ребенка, давай хотя бы назовем этого. Это нехорошо, что он столько времени живет без имени.
Перегнувшись через бортик манежа, Джейслав не без усилия поднял увесистого малыша на руки. Малыш, приподняв светлые бровки, смотрел на мужчину удивленными желтыми глазищами.
– Думаю, имя Чак ему вполне подходит, – сказал Джей после маленькой паузы. – Как ты считаешь… Уофи?
Анна прерывисто вздохнула.
– Хорошее имя, – сказала она и шмыгнула носом. – На диалекте большой стаи означает: «стерегущий тропу».
– А на нашем… – начал Джейслав и, споткнувшись, засмеялся. – Нужно будет заглянуть в син-син…
– Чакки у Уофи Вагош афу… – Анна огромными влажными глазами смотрела на маленького Чака.
Буфики у Атфобу Уки афу вился вокруг коленей Джея и привставал на задние лапы, пытаясь разведать, что же такое происходит.
– Маноло хотел повидать сына, – проговорила Анна, смаргивая слезинки.
– Конечно, – ответил Джей, улыбаясь как дурак. – Пускай приезжает.
Продолжая одной рукой держать Чака, он высвободил вторую руку, обнял Анну за шею, прижал молодую женщину к себе, зарылся подбородком в волосы на ее макушке.
В верхней четверти электронного окна между голыми верхушками хлыстовника были отчетливо видны просветы голубого неба. Джей глядел на голографическую синеву и думал о том, что в следующий сухой сезон он обязательно попросит у Ярича большое полотно бронестекла и сделает в детской настоящее окно с поднимающейся наверх широкой створкой.

Конец